Ричард умирает от яда

Невозможно встать и сделать шаг. Силы совсем покидают, а Ричард больше не может держать в себе свой страх. Этого нельзя говорить, но молчать он больше не может. - Эр Рокэ? Я хочу уехать... Домой, навсегда! - Дикон. - Алва касается его руки, сквозь дрожь Ричард чувствует его прохладные пальцы. Рокэ медлит, кажется подбирает слова, - Не судите поспешно. Не обрубайте концы не подумав. - Я не смогу! Я ничего не могу... - Как жалко это звучало. Как он жалок! Но это правда. Рокэ наклоняется к нему и Дик первый тянется за объятием. Движения его медленные, заторможенные, и Алва, похоже, прекрасно понимает в каком Дикон сейчас отчаянии, иначе не опустился бы рядом на подлокотник кресла, не обнял бы так, до неприличия откровенно сочувственно. - Вы успокоитесь, Ричард. Утром вам не будет все вокруг казаться таким мрачным. Утро всегда наступает, знаете ли. Наверное, Рокэ прав, как всегда прав, только для Дика утро теперь не наступит никогда! Он навсегда в темноте. Нахлынувшая от этой мысли горечь придает решимости, и Дик, обмирая от собственной наглости, обнимает Алву в ответ за талию, крепче, но это не важно сейчас, это не настоящее объятие, ничего уже не важно, это просто уловка, он как можно незаметнее тянется к кинжалу на поясе монсеньора. Какое счастье, что Алва всегда носит свой кинжал. - Дикон, - Алва так бережно произносит его имя и от этой ласки только хуже,- Я понимаю, что вы сейчас растерянны, но это пройдет, я вам обещаю, а пока... Алва не понимает, но Ричарду и нужно, чтобы Алва не понял, лучше, если он не успеет понять, договорить он точно не успевает. Выхватить кинжал оказывается не так сложно, сложнее удержать. Алва перехватывает его за запястье последний момент. - Отпустите! - Но куда ему незрячему против Алвы! Дик кричит, что все равно сделает это, зачем он нужен теперь такой, не сейчас, так позже, Дик кричит и вырывается, а Алва вдруг отпускает и Дикон чуть не падает от неожиданности. То есть все-таки падает, теряет равновесие, ноги подкашиваются, он успел вскочить, но Алва удерживает его и здесь. Резкая, хлесткая пощечина не отрезвляет, но от шока - его не били по лицу кажется вообще никогда, Дик пропускает момент, когда Алва скручивает его и, крепко зафиксировав руки, прижимает к себе спиной и держит, пальцы другой руки впиваются Дику в шею. - Какого цвета портьера, ну? Его холодный тон и этот странный, неуместный вопрос, Ричарду почти страшно. - Отвечайте! Дикон жмурится, отворачиваясь, но пальцы на шее сжимают чувствительней. - Бордовая? - Перед глазами у Дика пляшут пятна, он говорит почти наугад. - Молодец. - Цедит Алва и тянет его в сторону унизительно наклоняя носом в... Какой-то стол? - Сукно стола, Ричард? Назовите цвет! Алва перехватывает его, не давая двигаться, сильнее впивается ногтями в плечо, Дик чувствует даже сквозь жесткую ткань колета. - Зеленое! Ноги Дика слабеют, сердце как будто пропускает удар, или это дыхание перехватывает? Если бы не руки Алвы, он снова упал бы. Он видит! Видит пятна правильных цветов. Заметив перемену Рокэ больше не удерживает силой. Просто держит Ричарда, поддерживает, потому что ногам его сейчас точно нет веры. - Нужно время. Я говорил, что нужно время? Я вам говорил. Не забирайте его у себя сами. Дик выпутывается из его рук и на ощупь идет к креслу, он в самом деле уже видит очертания мебели, как он раньше не заметил этого? - Вы знали? Знали, что так будет? - Я надеялся. - Сухо бросает Алва, но вновь касается его плеча бережно, так что Дик слышит за этими сухими словами больше. - Вы не поедете домой, пока по крайней мере. Я вас не отпускаю. Вы нужны мне здесь. Такие важные, нужные сейчас слова. Ричарду тяжело признаться себе, но именно это, пусть и не отдавая себе отчет, он так давно и хотел услышать. Он нужен эру и пусть это иллюзия, как и тогда - хочется ей поддаться. Еще несколько ударов сердца верить, что он может быть нужен еще для чего-то, что он когда-нибудь еще сможет радоваться дню и свету. Дикон поддается. Поддается целиком и полностью этому чувству. Утро еще наступит и Ричард его увидит. Дикон запрещает себе сомневаться.