Ричард умирает от яда

Через долгих несколько часов удушливого вечера с танцами последовавшего за торжественным многолюдным ужином, появился запропастившийся куда-то еще в середине дня Алва, и вот тогда все стало еще сложней. Дикон слышит по шагам, он что, пьян? - Эр Рокэ? Люди вокруг, но Первому маршалу на это плевать, Дик чувствует движение воздуха у своей головы, волос касается ласковая рука, как тогда, но сердце Дика не испытывает ничего похожего на давешнюю благодарность или смущение - непонимание и настороженность все, что им владеет. - Не заскучали? Развлекайтесь юноши, развлекайтесь! - Алва не задерживается рядом, ничего не объясняет, не оставляет никаких указаний - быстро уходит в веселую гудящую толпу. Настраивают свои инструменты музыканты для нового танца, воздух сперт, открывают окна в сад, толпа людей шумная, наверное яркая, Дику мнится, что он различает цветные пятна, нарастает гул. Праздничная суета вокруг все тревожнее и тревожнее. Ладонь Берто касается его спины, хоть бы он еще здесь! Дик мечтает сбежать в комнаты, но не знает как попросить об этом и можно ли ему уже уйти? Стайка фрейлин налетает на них, Берто договаривается о нескольких танцах, а Дикон отходит от шепчущихся девушке на несколько шагов, показывая дамам, чтобы не рассчитывали на его компанию сегодня вечером. Алва охотно танцует тоже, Дик понимает это по разговорам вокруг. - Сам-то танцует, а Окделла... - Доносится до Дика и тут же удаляется голос одной из дам. Над ним смеются, конечно смеются, но пусть лучше думают, что Окделл из чопорности и высокомерия игнорирует дам и этикет, или как эти дамы, решат что Алва запрещает, чем узнают его тайну! Первый же танец и все станет очевидно. Но и мучительно долгий вечер танцев, пустых разговоров и гадких сплетен заканчивается. Когда все стихает и двор расходится, Альберто помогает Дику найти его с Алвой комнаты. У самых дверей Ричард останавливается. Он не хочет идти, он надеялся, что Алвы там не будет, его присутствие тревожит и пугает Дика, но гитару Алвы слышно по всему этажу. Оставалась надежда, что Рокэ сразу же отпустит его, но тот терзает инструмент у камина и велит Ричарду сесть рядом. Приходится подойти. - Сегодня ночью вам нанесут визит. Попросят о чем-нибудь или пообещают... Что-нибудь грандиозное. Вас хотят втянуть в заговор. Да, в очередной. - К-кто? - Вы знаете кто. - Что же... Как же... Вы ведь уже придумали, что я должен сделать? - Его предчувствия не обманули, случится что-то плохое. Колет страшная, но в чем-то даже отрезвляющая мысль. И Алва тоже! Они все просто играют Ричардом. И ему придется играть тоже, за кого-то из них! Но он не сможет пережить это снова. Не сможет, не сможет! Алва отвечает на его вопрос. - Не соглашайтесь, не отказывайте, тяните время, выслушайте все, что они скажут. Дикон сжимает виски, все вокруг него сошли с ума? - Ты не сможешь. - Констатирует Рокэ. Дик представляет, как он смотрит разочарованно будто сквозь и откидывается в кресле. Рокэ вздыхает. - Прискорбно, но не страшно. - И пытается утешить? - Когда он позовет тебя, сам или пришлет кого-то, тут уж не знаю, да это и не так важно, сожги не читая записку, вели слугам передать, что давно спишь, что тебя не смогли разбудить. Дикон опускает руки. Ему не на кого надеяться, но он ведь должен Алве, тот не дал ему умереть. Все так запуталось... Пусть. Дик сделает, как он говорит, как он хочет, а потом закончит начатое. Прикончит единственную причину всех бед - все это происходит только потому что он, Дикон, остался жив. Справившись с дыханием, Ричард спрашивает: - Что мне сделать, если я хочу вам помочь? Алва не знает - это холодное спокойствие от того, что Дик уже все для себя решил. Рокэ ничего не замечает и говорит вкрадчиво и веско. - О, не многое. Всего на всего еще один вечер, сегодня, доиграйте этот спектакль до конца. Дикон соглашается. Пусть так, он предаст друзей отца, отдаст последний долг и все закончит. Как Алва и предполагал, слуга передает ему записку, но это кэналлийский слуга, так что Дику читают ее содержание. Когда он выходит ночью в сад, просто надеясь, что верно расшифровал витиевато означенное условное место, его встречает эр Август и ведет куда-то коридорами в темный кабинет или, может быть, небольшую залу. Штанцлер держит его за руку и Дику одновременно противно и смертельно не хочется ее отпускать, он совсем не понимает где они находятся. Пусть Алва и обещал, что будет рядом, случиться ведь может что угодно? - Ричард, это господин посол Кесарии Дриксен граф Блумцвайгбург. - Штанцлер понижает голос, - Сейчас он здесь с нами, как частное лицо, граф хотел поговорить лично с тобой, Дикон. Я оставлю вас. Пусть ваш разговор состоится один на один. Дик чуть не вскрикивает, вцепляясь в руку Штанцлера сильнее: - Не уходите, эр Август. Уверен, у посла нет от вас секретов! Прошу вас, не уходите. - Дикон, мальчик мой... Я должен убедиться, что нас никто не видел. Пусть это и неприлично, можно подумать то, во что они его втягивают - прилично! Дикон не отпускает руку Штанцлера, а тот не выходит из роли заботливого дядюшки и не пытается отделаться от Ричарда силой: - Хорошо, хорошо, мальчик мой. - Он гладит Дика по руке, изображая заботу, - Простите посол, я обещал оставить вас, не нарушать секретности, но юный Дикон... Немного боится. Он уже столько пережил... Ричард пересиливает себя, чтобы не поморщиться, что ж, спектакль для него уже начался? - Я понимаю, Август, - господин посол, вероятно, учтиво кланяется им, - Дикон, могу я вас так называть? Дикон, вы так похожи на своего отца, я знал его еще юным... Он долго говорит подбираясь к сути сквозь цветистые истории о прошлом и сладкие речи, наконец все становится ясно - деньги на восстание, сколько необходимо, поддержка дриксенской армии, нужен только тот, за кем пойдет уставший от деспотии Олларов народ Талига и знать, когда наконец-то поймет за кем сила и правда. Окделл, им нужен Ричард Окделл. В знак будущей дружбы граф Блумцвайгбург, как частное лицо, разумеется, но: "Не забывайте Ричард, у нас есть могущественные друзья в Кесарии!", предлагает, нет, дарит вексель, с баснословной для Дика суммой. Дикон не может вдохнуть, грудь сперло и возмущением, и страхом, сейчас он понимает больше, чем ему говорят и не верит, давно ничему не верит. Алва говорил, что так и будет, его попытаются снова склонить к измене, может быть купить, и здесь он оказался прав, надавить на чувства, и здесь тоже, но одно дело дикие, безумные предположения эра... Другое - дурной сон, сбывающийся наяву. И кто, Штанцлер! Эр Август... Из парализовавшего Ричарда оцепенения выводят одинокие хлопки, это Алва аплодирует в тишине комнаты, из-за этого звука сердце будто пропускает удар, Ричарда окончательно накрывает парализующим страхом. Дверь распахнута? Сквозняком потянуло от приоткрытого окна, кто еще это слышал? Как издалека до Дика доносятся голоса, но что они говорят он просто не понимает. Он слышит: король Фердинанд, кардинал Сильвестр, Рокэ... Что-то быстро и взволнованно говорит уже бывший кансильер Талига. Нет они рядом, но Дику мешает сосредоточиться на звуке голосов собственный стук сердца. Кто-то помогает ему опуститься в кресло. Стража? Берто? Дика ведь тоже арестуют теперь? Он ведь разговаривал с заговорщиками. Их застали Фердинанд и Алва? Они все слышали! Нет, все же было подстроено, Алва знал, он сам ему велел. Это Дик на мгновение представил будто он заговорщик тоже! Значит Алва специально весь вечер притворялся безбожно пьяным, чтобы усыпить их бдительность? Мысли путаются и скачут, но Ричард неожиданно понимает, что за плечо его держит Рокэ. - Ричард, все закончилось, давно закончилось. Вы прекрасно справились. Идемте.