we'll share a drink and step outside

Иногда так случается, что мы встречаем не тех людей, не в том месте, не в то время, и каким-то образом они остаются с нами на всю жизнь. Не со всеми конечно, да и осознание это приходит, может быть, не сразу, но встречать таких людей мы все равно встречаем. И нити судьбы бывают время от времени настолько жестокими, что они связывают подходящих по типу персон в созависимые отношения. Так случилось с Бернардом Самнером, молодым дизайнером из Манчестера, который в один день столкнулся с большим депрессивным расстройством, и в попытках бороться с ним не один год, по итогу опустил руки и потянулся за лезвием. Благо он успел вызвать скорую (по ему самому непонятным причинам), те его “откачали” и отвезли в областную психиатрическую больницу. Слишком много проблем навалилось на заросшую немытую голову: долги по работе, уход жены, алкоголизм, дальнейшее забытье в своем мутном сознании… Был, конечно, старый друг, который старался заботиться о Самнере, но со временем он начал вести себя очень вызывающе и громко, чем отталкивал подавленную обыденностью душу. Они продолжали общаться, но лишь изредка. В отделении психотерапии Бернард познакомился с крайне харизматичным и эгоистичным человеком. Оказалось, он попал сюда по той же причине - попытка покончить жизнь самоубийством, но выглядел он куда живее и энергичнее. Должно быть, этому способствовало хорошее медикаментозное лечение. Этого человека звали Йеном Кевином Кёртисом, как он сам и представился. Его взгляд почти всегда был диким и гордым, глаза казались стеклянными ввиду яркой радужки, а от его поз, поведения и привычек так и веяло самовлюбленностью. Почему-то эти черты очень вдохновили Барни, из-за чего тот начал понемногу привязываться к не менее измученному разуму. Работал Йен историком-литературоведом, имел какой-никакой статус в журналистике сначала Маклсфилда, а потом по переезду и Манчестера, а потому особо себе ни в чем не отказывал - денег все равно всегда хватало. Он не говорил о том, что послужило причиной причинения себе вреда, словно это было теперь для него клеймом, а потому Барни особо в этом плане и не навязывался. Нарциссы очень хорошо умеют понимать настроение своей жертвы, а потому надевают на себя подходящую под ситуацию маску, в душе своей на самом деле ничего не чувствуя и даже не понимая, кто они на самом деле. Больные этим недугом никому не показывают свое настоящее “я”, боятся раскрывать столь красивую оболочку и демонстрировать людям свой вакуум, боятся одиночества и осуждения. В этом было все их страдание. Но они, как умелые пауки, плетут все новые и новые сладко пахнущие сети, в какие попадается мелкая живность, которую затем чаруют приторными речами об уникальности и красоте, миловидности и любви, и съедают в один момент. В такую сеть и попался Бернард. Они вышли из стационара в одно и то же время, и Самнер понял, что ему нужно жить вместе с этим состоятельным и заботливым человеком, на что тот, впрочем, согласился. Потребовалось время, чтобы появилась любовь, а за ней зависимость. Йену нравилось осознавать, что в нем видят спасение, самое хорошее и милое создание, а потому он и вел себя подобающе, иногда позволяя себе слишком много. Слишком много…