Девочка, которая замёрзла

      Тихий шелест бумаг, которые впервые за всё время их знакомства Альбедо разгребал в спешке, побулькивавшая всё ещё смесь в склянке, подвешенной над выключенным пару минут назад огнём...       — Дура безбашенная, идиотка невъебическая, без инстинкта самосохранения хорошо живётся?       Ругань под нос продолжалась уже час или два. Кэйа усмехалась криво, даже не пытаясь достереть накапавшую на одежду кровь, и наблюдала.       В такие моменты из алхимика наружу вылезали те человеческие черты, которые он же называл не слишком приглядными. Раздражение, волнение, злость, оскорблённость — многие чувства и эмоции вместе с неконтролируемой яростью Альбедо относил в список того, что считал неудобным и ненужным.       Он остановился, достав наконец из-под множества отчётов, смет и журналов шарик. По цвету и текстуре оный напоминал железо, но им не являлся — по крайней мере, не до конца.       — Держи в руках. И перчатки для этого сними. — Альбедо практически впихнул Алберих его в руки, принимаясь за смену повязок.       Сам по себе материал потеплел подозрительно быстро, впрочем, остыл тут же, и Кэйа ощутила усталость, словно после применения множества элементальных атак.       — Глупая, ну вот зачем?       Алхимик в третий раз за время её нахождения здесь принялся за смену повязок — те сильно пропитывались кровью, впрочем, неудивительно. Бездна знает, за какой феей и хиличурлом её потянуло в ту пещеру, но...       — Я вытащил осколки ещё тогда, но, если не хочешь шрамов, надо обратиться к хиллеру.       — Я попробую уговорить Барбару.       Альбедо приподнял брови. Это что ещё за формулировка такая...       — Тебе не нравится обращаться к ней? Чувствуешь, что не можешь нагружать её ещё больше? Или то, что она из Мондштадта?       Девушка неловко хмыкнула, уведя взгляд в сторону от чужих волос.       — Когда ты стал таким проницательным...       — Когда тебя увидел. — в тоне проскочила нервозность, и он быстро замолчал, остальное время работая в тишине. — Всё промыл и вычистил, но мелкое могло остаться.       — Да что мне сделается...       Альбедо резко выпрямился, смотря прямо и колко.       — Твой элемент не даёт гарантий защиты от любого льда. Мы это уже выяснили. — и другим, рабочим тоном: — Так, сейчас, не касаясь ничего другого, бросай его вот сюда...       Когда серебро скрылось в растворе, алхимик принялся осторожно снимать слои бинта, до того подготовив и зажим, и новые бинты, пропитанные дезинфицирующим средством, и просто воду, и... Много чего ещё „и”.       — Мне нужно вычистить, понимаешь? — словно с маленьким ребёнком заговорил он, подхватывая корнцангом марлевый шарик и обмакивая оный в нужную ёмкость, после чего принявшись за дезинфекцию области вокруг. — Ты остановила кровь, молодец, но...       — Я поняла, можешь не продолжать. Я не только кровь заморозила, Бедо. — она едва дёрнула пострадавшим веком, открывая только левый глаз, и её взгляд тоже... Только сейчас понимаешь, что за маской веселья скрыто куда больше. — Я тебе не нежная мондштадтская девочка, ни разу не видевшая в глаза что-то опаснее детского ножичка. Надо что-то делать — делай. Только скажи, что нужно сделать мне.