Девочка, которая замёрзла

      Когда из-за дверей в столовую показалась синеволосая голова, Аделинда запнулась, чуть не уронив все, что держала в руках.       Кэйе всё ещё было неловко, страшно и непривычно, поэтому она быстро перебежала к горничной, спрятавшись за ней.       — Кэйа… — женщина отложила планшет на комод, сев перед ней на корточки. — Спасибо за доверие.       Дилюк смотрел на это непонимающе, замерев с не донесённой до рта вилкой. Его полтора месяца отгоняли от двери в занятые комнаты, хотя отец и Аделинда все больше времени проводили там. Иногда кто-то задерживал мальчика на улице, видимо, потому, что в это же время они помогали Кэйе освоиться внутри дома.       А теперь оказалось, что Кэйа — девочка. Девочка, которая очень боялась, которой непривычно и…       — Ты… Поешь с нами?       Робкий кивок в ответ, и горничная помогла ей занять одно из свободных мест.       К тому, чтобы есть при ком-то, Кэйа пришла совсем недавно. И, пусть медленно, но делала шаги в направлении дальнейших улучшений.       За время обеда Дилюк весь извёлся, вертелся, глядя то на девочку, то на отца, то на приходивших слуг. Крепус, отлично знавший о непоседливости, не касавшейся чтения, и гиперактивности сына, только вздыхал, никак не пытаясь его утихомирить, ведь успокоить этого ребёнка могло очень ограниченное количество вещей, и в данный момент все они были бы проигнорированы в угоду любопытству.       Стоило трапезе закончиться, Дилюк, вспомнив все слова отца и Аделинды, не стал проползать-пробегать под столом, а обошёл его, стараясь не спешить, и встал рядом с Кэйей, настороженно за ним наблюдавшей.       — В прошлый раз… Мы плохо познакомились. Дилюк. — он протянул ей руку под закатывание глаз отца.       — Кэйа. — девочка недоумевающе переводила взгляд с его ладони на лицо, но потом догадалась.       У неё рука меньше даже сейчас, и кожа темнее, что стало гораздо заметнее на фоне белой рубашки и бледности младшего Рангвиндра. Пусть тот и загорал во время своих прогулок, ему всё ещё не хватало до смуглости Кэйи.       — Пойдём на улицу? — он едва не подпрыгивал на месте в ожидании ответа.       Девочка растерялась, но подошедший Крепус чуть улыбнулся, погладив детей по голове.       — Иди. Там красиво. Но, Люк, — он нахмурился, — осторожнее. Ты за неё отвечаешь.       Ребёнок тут же закивал, показывая, что всё понял, и потянул новую подругу к выходу, тщательно следя за скоростью шага.

***

      Он замер, чтобы не сделать чего-то, что может расстроить Кэйю. Замер, несмотря на желание вот-прям-сейчас протянуть руки и схватить то, что село на гроздь прямо перед ними.       Элементальные крылышки дрожали, ветка покачивалась даже от такого лёгкого довеска к винограду, ядро мягко светилось, а Кэйа стояла, словно статуя, и наблюдала.       Где-то за посадками послышались шаги, и бабочка, дёрнувшись, улетела.       — Жалко…       Все слова у неё всё ещё выходили слишком раздельными, буквы словно отказывались сливаться вместе, отчего иногда было сложно разобрать, что она говорила.       — Немного. Хочешь, я тебе таких поймаю?       Кэйа испуганно вытаращилась на него, потом помотала головой.       — Пусть… Живут.       — Хорошо. — он перекатывался с пятки на носок, не в силах стоять на месте. — Виноград хочешь? Отец разрешает брать немного…       Девочка потупилась, сцепив руки за спиной.       — Не знаю. Не пробовала.       Дилюк посмотрел недоумевающе. Не пробовала? Это… Как?       — Пойдём. — он не схватил за запястье, хотя хотел, но ждал нетерпеливо, протянув ладонь. — Поищем самое вкусное.       Кэйа осторожно вложила собственную ладошку в его руку, и Рангвиндр-младший, шагая, словно рыцарь, повел её за собой.       Старый смотритель улыбнулся детям, видя решительного мальчика и подругу, спрятавшуюся за его спиной и выглядывавшую из-за чужого плеча, волос и собственной длинной чёлки.       — Господин… Кэйа никогда виноград не ела. Можно нам?.. — Дилюк замялся, не зная, как точнее сказать.       Мужчина кивнул добродушно, показывая на часть виноградника, расположенную с задней части поместья.       — Там посмотри второй ряд, должны были уже поспеть достаточно для вас.

***

      Аделинда, может быть, и начала бы ругаться сильнее за испачканные рубашки, но один ребёнок чуть ли не светился от счастья, и ладно бы только Дилюк, но…       Кэйа, сжавшая ладони в замок, вообще оставила едва ли пару пятнышек, к тому же сейчас явно старалась не замараться больше, а её глаза…       Кэйа впервые за всё это время выглядела живой.       — Так… — женщина вздохнула, представляя будущую мороку. — Оба по комнатам, сейчас наберём ванные. Кэйа, мне пойти с тобой или я могу позвать кого-то из других горничных?       Девочка потупилась, но на последние слова покачала головой.       — Они… Не такие. — тихо, а уже уходивший Дилюк развернулся, помахав рукой, и послушно пошёл за причитавшей новенькой.       — Непривычные?       — Да.       Аделинда села на корточки, чтобы быть примерно на одном уровне с ней, и заправила выбившуюся синюю прядку за совершенно чистое, в отличие от рангвиндрова, ухо.       — Кэйа… Я очень хочу, чтобы тебе стало легче. Легче воспринимать других людей, которые тебе не знакомы, легче находиться здесь, легче общаться с нами… И я знаю, что тебе сложно, поэтому ни к чему принуждать не буду. Но как насчёт того, что я буду с тобой рядом, мы постоим в ванной комнате, а другие горничные всё подготовят?       Девочка сильнее сцепила руки и почти вздрогнула, когда поднявшаяся женщина положила ладонь ей на голову и чуть погладила.       — Я… Хорошо.       — Если что, я их отошлю. Ты умница, Кэйа.       Та в ответ слишком резко, пожалуй, кивнула и потерла нос тыльной стороной ладони, стараясь не запачкаться.       У Аделинды от такого простого действия вопросов только прибавилось. Кем была Кэйа? Ведь её чистоплотности можно было только позавидовать, она явно умела носить белое, несмотря на возраст. Плюс специфичные манеры — Крепус, честно говоря, не ожидал от неё знания столовых приборов, и пусть оно оказалось неполным, но… Было же. Конечно, и большинство семей Мондштадта учились основам, однако Кэйа разбиралась явно лучше.       И с каждым днём мелочей становилось только больше. Её отношение к Дилюку, постановка речи уже после того, как Кэйа научилась говорить хорошо, используемые изредка слова, осанка…       Однако позиция, которую что Крепус, что Аделинда установили для себя при её появлении, не давала им напрямую спросить. «Кэйа — просто ребёнок, нуждающийся в заботе, любви и поддержке.»       Кэйа — девочка, которая, когда начинает подавать голос, может даже тех, кто вдвое и втрое старше, заставить признать ошибку и извиниться. Она сильная, сильнее многих взрослых, но из-за чего…