D & Ch

Под светомузыку легким движением руки поправляются волосы цвета переспелого персика. Его тело изящно, отнюдь не хрупкое, но такое соблазнительное в этой полутьме, что мужчина, сидящий напротив — просто теряет дар речи, откинувшись на мягкую спинку дивана. Этот парень танцует уже минут пятнадцать и даже не выглядит уставшим. Ощущение, будто эта сцена — его территория. Его личная обитель, в которой он чувствует себя, словно рыба в воде. Бёдра и ничто иное прямой показатель усердных тренировок. Татуировка на рёбрах смотрится так удачно, так маняще. Свет играется со светлыми волосами, возрождая радугу в прядях. Он двигается так правильно, так плавно, в дорогом наряде цвета полной луны. Любимый аксессуар — чокер на шее, показывая, что только здесь и сейчас он принадлежит единственному хозяину положения. Мужчина расставляет ноги пошире, кладёт руку на своё бедро и склоняет голову к плечу, рассматривая каждый участок почти обнажённого тела. Он хочет его. До судорог в пальцах, до головокружения. Так сильно, что уже который раз думает над тем, чтобы заказать себе этот фрукт на трапезу. Музыка останавливается ровно в тот момент, когда Чимин, лёжа на полу спиной, смотрит на гостя завораживающим взглядом, подняв соблазнительно ноги на шест, раскинув руки в стороны. Парень дышит тяжело, но взгляд от него до сих пор трудно оторвать. Хочется пройтись ладонью по телу, поднять эту чёртову блузку к подбородку. Хочется да колется, такого рода отношения в другом корпусе заведения и гость так сильно жалеет, что именно этот персик не входит в число тех людей, которые за большие деньги готовы пойти на любые условия. Мужчина встаёт, подходит вальяжной походкой к сцене и сверху-вниз смотрит звериным взглядом, ментально лапая крепкие бёдра молодого парня. — Я поговорю с твоим боссом, — тихо обращается он, намекая на встречу в более интимной обстановке. — Прошу прощения, — отвечает светловолосый и поднимает руку, играясь с кончиком мужского галстука, как кот. — Но нужное Вам место не здесь. Вернитесь ко входу и попросите красноволосую девушку проводить Вас. — Я хочу тебя. — Тогда Вы можете меня заказать как танцора. — Не более? — с надеждой в голосе спрашивает, суя руки в карманы своих выглаженных брюк. Чимин отрывается от интересного занятия и поднимает глаза в глаза, мягко улыбаясь. — Не более. Гость удручённо вдыхает и закатывает глаза, возвращаясь к прелестному виду снизу. Из брюк он достаёт портмоне, выуживает крупную сумму денег и пихает между чокером, склоняясь над парнем, от которого всё ещё, после изящного танца, пахнет ванилью. Мило целует мочку уха и разворачивается, подхватывая пиджак с дивана, Чимин тяжело выдыхает, прикрывает глаза и опускает устало ноги на пол, вытаскивая деньги из-под аксессуара. Бумажки валятся возле ног, тишина долбит громко в уши. Слыша собственное сердцебиение, он расслабляется, мысленно дописывая в плане своих дел зайти к Юнги после чужого заказа. После чужого заказа. Каждый раз, когда Юнги возвращается на свой маленький островок тишины — маска безжалостно слетает с накрашенного лица, разбиваясь на кусочки. Руки болят, ноги тем более; уголки губ резко опускаются, стоит перешагнуть порог своей комнаты в месте, где каждый находит свой способ развлечься. Падая задом на диван серого цвета, парень откидывает голову на спинку, прикрывая глаза. Что он здесь забыл? Чего добивается? Наслаждение от работы исчезло почти сразу, стоило влиться в эту жалкую рутину. Чимин, думает Юнги о нём, вот он наслаждается. По крайней мере ему так кажется. Парень-то далеко не глуп, но по каким-то причинам находится с ним в одной лодке, и только одному богу известно, что в жизни Персика, — как его тут называют, — произошло. В дверь ненавязчиво стучат и Юнги, совершенно никак не реагируя физически, лишь мычит, спрашивая того, кто за дверью. Та тихо открывается и в проёме появляется светлая макушка, затем красные-красные щёки и серебряный чокер на шее. Чимин выглядит сексуально, если быть правдивым. Двадцать четыре года, а словно недавно восемнадцать стукнуло. — Можно? — спрашивает в практически полной темноте он, дожидаясь ответа. Юнги ничего не говорит, ему бы одному побыть, отойти от тех моментов, которые противно застряли в голове, когда Мален так жадно на него смотрел. Но Чимин, как думает мятноволосый, единственный человек в этом месте, который точно не будет портить обстановку, потому он слабо бьёт по месту на диване рядом с собой, приглашая. Парень садится, прежде закрыв за собой дверь, давно зная негласные правила в этой комнате и так же располагается рядом, запрокинув голову. На нём всё та же блузка цвета полной луны, тот же чокер, но вот волосы.. Волосы в полном беспорядке, и если бы Юнги попросили описать эту копну, он бы не задумываясь назвал это утренним пробуждением в деревне. Почему-то так же атмосферно. Персик и вовсе не от мира сего. — Мален уже уехал? — Не знаю, — тихо отвечает Юнги, поворачивая голову в сторону собеседника. Чимин смотрит в потолок, пытаясь в полутьме найти застёжку аксессуара. Мин просит повернуться и помогает ему снять украшение, откидывая на диван. — Странно, что я работаю тут достаточно, но ни разу его не видел. Какой он? — с лёгким интересом произносит светловолосый, в ответ глядя на коллегу. Юнги смотрит на него лишь пару секунд, затем гулко выдыхает и поворачивает голову прямо, обдумывая формулировку. — Он немногословен. Уверенный в себе, богатый, пьёт только дорогое пойло. — А внешне? — Внешне он похож на человека, на которого обычно заказывают киллера. Чимин заинтересованно раскрывает глаза и присаживается удобнее, повернувшись к парню всем телом. Он приподнимает брови, ожидая объяснений столь необычного описания и Юнги сдаётся, ещё громче выдыхая. — Ну он слишком сдержан, понимаешь? За всё время, пока он заказывал меня — я лишь единожды увидел ухмылку. Никаких слов. От груди до подбородка и по всей шее татуировка непонятная. А взгляд, — Мин неосознанно сглатывает, затихая. — Взгляд? — склоняется чуть ближе Чимин, прикусывая нижнюю губу. От чего-то услышать про чужие глаза — стало очень заманчиво. Какими могут быть люди? Как можно описать человека, взглянув лишь раз? — Будто он прямо сейчас из-под кресла достанет винтовку и всадит в тебя пару десятков пуль. Персик восторженно открывает рот, не контролируя свою реакцию. Юнги его не понимает, разве можно так реагировать, слыша про оружие? Можно ли восхищаться тем, что люди описывают мужчину, словно монстра? Очередное подтверждение, что старший точно не с этой планеты. — Хотел бы я увидеть его хоть раз. А Юнги, прикрывая глаза, несвойственно для себя — начинает лишь губами читать молитву. Не хочешь, Чимин. Не хочешь. И если есть человек на свете кровожаднее и ужаснее Малена, да не даст Бог с ним встретиться.

🐉🐉🐉

Шёлковый халат поверх мраморных плеч, лёгкая укладка голубой шевелюры. Он до чёртиков красив, каждый участок тела всегда под пристальным вниманием. И не смотря на то, что ему семнадцать — успешно пользуется своей красотой. Брат недавно приехал, держа в руке бутылку виски, в зубах — сигарету, матом прогоняя домработницу с глаз долой и устало падая на диван. Тэхён спускается походкой львицы по лестнице, подходит к старшему брату и прикладывается к напряжённым плечам, массируя мужские плечи. Тот удовлетворённо мычит, выпуская сгусток дыма к потолку. Чёрная копна сбилась, стоило ему откинуть голову на спинку дивана, бутылка виски мирно стоит на столике. — Ты выглядишь устало, — тихо произносит младший и любовно целует брата в лоб, возвращаясь к массажу. Подтверждая своё состояние, мужчина открывает глаза, убирает в другую руку сигарету и тянет через спинку Тэхёна в свои объятия, укладывая головой к себе на колени. — И непривычно ласков, Чонгук. — Всё потому что ты — мой покой. Младший хихикает, поправляет халат на своём теле и удобно укладывается на мужчине, вынуждая того зарыться пальцами в голубых волосах, мягко оттягивая. Мог бы и не мыть, думает Тэхён, волосы уже привычно пахнут сигаретами брата. — Чем ты сегодня занимался? — В школе ко мне сегодня подбивал клинья один из старших классов, — Чонгук резко останавливает движения руки и внимательно заглядывает в карие глаза, спрашивая, всё ли хорошо. Парень кивает и прикрывает глаза, глубоко вдыхая запах едкого дыма. Видя это, Чонгук с ухмылкой протягивает к пухлым губам сигарету, позволяя сделать глубокую затяжку. Он откровенно наслаждается, когда видит хаотичные вихри дыма изо рта младшего. В гостиной сразу становится туманно. — Доиграешься и я приставлю к тебе Хосока. Будет смотреть за твоей шаловливой задницей. У Тэхёна коленки подгибаются каждый раз, когда он слышит это имя. Старший слишком красив, слишком сексуален. В очередной раз, когда тот приезжает по делам к брату — голубоволосый стоит тайком на втором этаже, в надежде насмотреться, но всегда мало. Когда они сидят на кухне, что-то сумбурно обсуждая, хочется поправить ему воротник, расслабить галстук, а лучше притянуть за него же и отчаянно прошептать в губы, какой выдержки ему стоит не наломать дров. Хосок безжалостен. Часто смотрит, обводит участки тела необычайным вниманием, но всегда отводит взгляд после, вновь вовлекаясь в разговор с Чонгуком. Теперь, когда брат сказал подобное — доиграться хочется быстрее. Телефон, что лежит на журнальном столике, начинает вибрировать, и Тэхёна всего пробирает, потому что он наизусть знает этот номер. Брат поднимает трубку и на другом её конце желанно звучит хриплый голос, оповещая о чём-то важном, но он совсем не слушает смысл разговора. До души доходят лишь нотки этого голоса. Чертовски желанного. Чонгук вешает трубку, между бровей привычно появляется складка и Ви сам встаёт с коленей старшего, зная наперёд, что скажет брат. — Уеду по работе. Не сиди долго и поставь будильник в школу, — наклоняется к младшему брату, целомудренно целуя в лоб и уходит. Со двора слышен вой любимой ауди, пиликанье сигнализации и Тэхён, сидя во всё том же халате, соблазнительно смотрит на незаконченную бутылку виски. Он хватает её за горлышко и поднимается к себе, закрывая двери. Доиграться хочется быстрее.

🐉🐉🐉

Дверь машины громко хлопает. В салоне пахнет брутальностью и ещё немного табаком. Много. Банни зачёсывает волосы назад лёгким движением и возвращает руку на руль, откидывая голову назад. Этот ночной зверь набирает разгон всего за три секунды. Довольно скоро съезжая с автобана — дорога уходит к другой части города. Мужчина так умело управляет машиной, словно плывёт, не едет. Будь на соседнем сидении художник, то немедля начал творить. О, он так красив, так эстетичен. Чёрные, словно смола, волосы; практически незаметные складки в уголках глаз; тату дракона идеально подчёркивает вспыльчивый характер и своевольность. Банни всегда был человеком своего дела. Ничего не волнует, никто не колышет. Сам себе на уме, сам за себя и для себя. Неравнодушие. Что это и для каких слабаков было создано? Ссал он на это с горы, держа в зубах сигарету. Рука плавно уходит направо, за ней руль. Вдалеке не совсем яркой вывеской манит к себе место, в котором можно забыться. Насладиться моментом, телами и похотливыми взглядами. Лишь ступени, уходящие вниз, подсвечиваются кроваво-красным. Словно прямой вход в ад рай. Сигнализация машины звенит в ушах, ключи улетают в карман джинсов. Его тело так красиво, так желанно. Крепкие бёдра так и возбуждают, провоцируют сесть прямиком на них, ощутить эту мощность. Ощутить перекаты мышц, называя лёгким петтингом. Чёрная футболка на размер больше, обязательна для незаметной носки ножа за поясом. При входе встречает красноволосая девушка, мило улыбаясь и склоняясь в поклоне. Интересно, думает Банни, смогла бы она так улыбаться, сделай он небольшие разрезы в уголках её пухлых губ. Девушка спрашивает про бронь, листает что-то в своём планшете, продолжая поглядывать на мужчину. В списке высвечивается лишь слово, от которого незаметно по спине пробежали мурашки. Шэр, держа лицо, проводит в отдельную вип-комнату заказчика и просит подождать всего минуту, возвращаясь к рецепции. Громкий выдох слышен по коридору. Рассеянность совсем ей не свойственна, но этот человек заставил понервничать. Она проходит за свою стойку, нервно садится за стол и нажимает кнопку соединения с комнатой танцора. — Сто первая ожидает, поторопись, — палец соскальзывает через секунду, в ответ молчание. Никто и не ответит, парень уже направляется к своему гостю. Через пару-тройку минут приезжает Мален, ничего не говоря — проходит в комнату, закреплённую за ним. Это не проблема, Шэр вновь давит кнопку, которая рядом, прислоняясь накрашенными губами к микрофону: — Двухсотая, гость приехал. Живо в комнату. Снова выдох. Вечер набирает обороты. Девушка поправляет волосы, делает глоток воды и задумывается, сверля взглядом кнопки, чувствуя тревогу внутри. За двухсотую комнату отвечает Юнги, его кнопка под номером один. Для сто первой она нажала именно её. Глаза девушки медленно расширяются, корпусом она поднимается со спинки стула, приоткрывая пухлые губы в шоке. Кнопка Чимина под номером два, для двухсотой она нажала именно её. — Вот блять..

🐉🐉🐉

Чимин быстро поднимается к комнате своего заказчика на вечер, поправляя волосы цвета персика. Последние детали в своей гримерке он доделал: легкий блеск на губы, затянул потуже гетры. Его вид сводит с ума. Удивило лишь одно. В этой комнате он не был никогда, она всегда была для парня недоступной, и вход туда — только для молодого Юнги. Светловолосый догадывается, кого он может встретить, оттого коленки подрагивают, а на лице глупая улыбка. То, как коллега рассказывал об этом мужчине — всё ещё вызывает в нём дикий интерес. В комнате тухнет свет, он уже по привычке, не оступаясь, проходит к шесту, одной рукой сжимая трубу. Свет возвращается, но глубоко-синий. Перед ним сидит мужчина, и будь Юнги проклят, ведь в противовес его же словам об эмоциях этого зверя — на взрослом лице крайнее удивление. Музыка начинает играть, Чимин прикрывает глаза и медленно подходит впритык к шесту, откидывая голову назад, показательно сглатывая. Мален склоняет голову, глазея из-под лба. Крайнее удивление было не только на лице — оно внутри засело. Мальчишка понравился ему с первого движения. Юнги спокойно подкрашивает губы тёмно-красным. Сегодня он в образе рокового парня: в цвет помады пояс, который кружевами обхватывает тонкую талию и уходит подтяжками к чулкам в сеточку. Поверх — лишь тонкая блузка цвета драгоценного рубина, которая едва достаёт до бёдер и соблазнительно расстёгнута на две пуговицы. На этот раз его волосы благородного рыжего цвета, он не даёт себе оставаться в одном образе. Он помнит все цвета. Все, но не черный. Пускай воды в канаве унесут его. Всё так же свет тухнет, парень наизусть знает расположение вип-комнат. Медленной походкой он плывёт к центру пьедестала. Свет включается, но совсем глухой, лишь сцену подсвечивает. Ему не видно, кто сидит там, кто тяжело вздыхает и поправляет пояс своих джинсов. Ему и неважно. Он уверен, что его желают. Его невозможно не хотеть. Музыка проходит по венам и жаль, что это не Лана, под неё он бы тоже танцевал. Но не так пошло. Он точно не проводил бы кончиком языка по верхней губе, сидя на коленях, оставляя шест позади. Этот мальчик знает своё дело и делает его изумительно. Настолько, что яро чувствует пристальный взгляд на себе, но впервые с непонятной ему страстью. Сегодня ему хочется понравиться особенно. Все мысли улетают из головы рыжей бестии, он полностью отдается процессу. Но если есть человек на свете кровожаднее и ужаснее Малена, да не даст Бог с ним встретиться. Юнги не только с ним встретился. Он, сидя на полу и раскрывая в танце ноги перед этим же человеком, медленно проводит пальчиками по своему горлу, уходя вниз к груди.

Этим вечером Бог отказался от Юнги.