Машинка Леди Баг и золотые дайсы

      Его широкие стремительные шаги, отдавались гулким эхом под сводами мраморных корридоров его дворца, отстроенного на месте пылающего борделя, в котором сгорела его жизнь, лишь оставив ему вендетту, которая не прекращалась больше пятидесяти лет. Она затихла на пару десятилетий, потому что ублюдок Хан залёг на дно, но месть, как старый коньяк, с каждым годом становиться выдержанней и крепче, ценность её возрастала, пропорционально сроку ожидания момента приведения её из мира страшных грез и, проведения желания возмездия, в неукротимых яростных подробностях, в реальность.       Он смаковал оставшиеся часы до момента, когда сидящий уже вечность на цепи Джонаш увидит гибель в огне, всех поколений своих ублюдков. Он их ещё не поймал, но в его воспаленном мозгу они горели уже вечность, а Джонаш смотрел умываясь кровавыми слезами, как это было с ним, когда он смотрел на своё сгоревшее будущее, когда он клялся, что уничтожит в отместку будущее всех виновных в гибели его беременной жены. Всех остальных шестерых виновников, носящих в знак членства этого клуба шулеров золотые дайсы, он выследил ещё в первые годы после пожара, лишь этот Джонаш Соло, со своим юрким выводком умудрялся выскальзывать из его обгорелых рук, вероятно сказывалось, что он был местным жителем в нескольких поколениях, знал местность, пещеры и подземные ходы и имел знакомства со следопытами, которые вывели его семейство за пределы штата, хотя сам оказался в его руках.       Он посмотрел на свои руки, привычные перчатки остались в спальне на столике, следы от ожогов покрывали их почти целиком. Врачи, купленные Палпатином, спасли его самого и его руки, для того чтобы те кто попал в них, никогда оттуда не выскользнул.       А, за Джонашем он даже весьма хорошо ухаживал, он должен был увидеть плоды своих поступков в здравом уме и твердой памяти. Какое-то время он даже был заключён, в той клетке, в его спальне, из которой он сегодня выпустил рыжего, потому что ему Чёрному Барону лучше спалось под звуки его проклятий и стенаний. Всё это быстро пронеслось в его голове пока он пересекал мраморные залы своего дворца. Но адреналин, бушующий в его крови, который он сдерживал для финального рывка в охоте за Соло, пришлось направить в другое русло. Случилось, то что он не мог предугадать.       – Ты сказал, что её зовут Рей Палпатин?       – Да, – ответил рыжий.       Его данные давно пробили и сообщили Барону, а также о его связи с полицией. Если бы не вся нелепость ситуации, его можно было бы принять за секретного сотрудника. А так, Барону даже понравилось как он себя держит, без лишних суеты, страха, заискивания, никому не нужного показного героизма. И, он был на короткой ноге с Рей Палпатин, а Бена Соло называл, не как не иначе, как Дружище.       Читая его досье присланное по электронке, он даже подумал, что неплохо было бы заполучить в своё распоряжение человека такой квалификации, и в хорошей физической форме.       – Вы знаете, а Бен тоже не в курсе ваших сложных взаимоотношений с этим самым Ханом, – неожиданно подал голос, поименованный в досье Армитаж Хакс, так неожиданно, что Барон вздрогнул. Он давно уже отвык, что в его присутствии кто-то открывает рот без его позволения, для него это было равно, как если бы вдруг, ни с того ни с сего, заговорила мебель.       – Он считает себя сиротой, которого оставили родители, – снова заговорил без разрешения рыжий.       Барон поднял свою обгорелую руку к лицу Армитажа Хакса в предупредительном жесте, грозя ему указательным пальцем:       – Говорить будешь, когда я позволю.       Но когда они вошли в его электронный координационный центр, который обслуживал десяток индусов, он приказал вывести на большой экран досье на Бена Соло. Этот момент он откладывал, считая что успеет это сделать потом, но что-то в словах Армитажа Хакса заставило его этим заняться прежде, чем приступить к розыскам, похищенной неизвестными, Рей Палпатин. И уже верхние строчки, после фотографии, в графе родители, обозначен опекун...       Барон внутренне вздрогнул, стараясь не подавать вида, какое впечатление произвела на него эта фамилия, та которую он сам носил в позабытом детстве.

***

      Хан содрогнулся, увидев кого ему показала Рей на телефоне. Все удушающие ужасы, преследующие его с детства, всплыли все разом. Пылающий человек, выбегающий из горящего борделя, со стороны двора, где располагались хозяйственные пристройки и находилось место, где они жили, который замер перед ними, направляя на них указательный палец горящей руки, обвиняя в грехах совершенных не ими. А также, возвращение, словно из ада, этого человека, ставшего Чёрным Бароном, получившего прозвище Vademecum [Идём со мной (лат.)], за предложения местным предводителям преступных группировок: "Иди со мной, или умри". И, годы бегства и преследований, потому что месть Vademecum распространялась на всех членов семьи без исключения. Чёрный Барон не знал прощения.       Ощущение того что его, как пустынного лиса, обложили со всех сторон не покидало Хана. Подавив в себе желание бежать куда глаза глядят и скрыться, он нашёл в себе силы посмотреть на девушку и, ободряюще улыбнуться. Она ведь тоже, как и сын, под угрозой, раз оказалась вовлечена в эту историю. А её друг? Есть ли у него какой-то шанс уцелеть, попав в лапы Черному Барону?       – Нам необходимо дождаться Лею и Бена, и срочно убираться отсюда, – сообщил он девушке.       – Но как же наш друг Хакс? – Возмущённо спросила она.       В глазах девушки светилось знакомое упрямство, которое он видел во взглядах матери и бывшей жены, которое, он по своему опыту знал, ни за что не переупрямить. Обречённо вздохнув, Хан сказал:       – Дождемся Лею и Бена, а там решим что делать.       Он снова промокнул пот со лба, впереди его терпение ждало жёсткое испытание, две упрямые и гипер-предприимчивые женщины сойдутся в одном месте.