Машинка Леди Баг и золотые дайсы

      Через пару часов, после беготни, в процессе которой ему некогда было поговорить, и перемены машины Бен снова сидел на заднем сидении, рядом с женщиной назвавшей себя его матерью, сердце его сладко замерло. Он страстно мечтал об этом, в детстве, особенно после нравоучительных бесед дяди. Не то что бы дядя Люк, отчитывая его, был не прав, но, ему было свойственно давать почувствовать Бену, что он ему не отец, даром, что своей семьи у него не было. Было непонятно, куда он расходует своё душевное тепло, но иногда в застывшем озере наступала оттепель, и ледок подтаивал, обычно это стихийное явление случалось, когда Бен пробовал распрашивать про родителей. В молчании дяди Люка, маленький Бен, алчущий ответов, и потому не пропускающий ни одного отсвета, грозящего превратиться в луч, который укажет путь к родным людям, чувствовал теплоту. Обращённый в себя затуманенный взгляд дядьки, противоречиво приобретал, одновременно, остроту и глубину, по этим признакам Бен понимал, что эти люди и для него являлись истинной семьёй. Бену было досадно, что Люк не пускает его за свою скорлупу, которой окружил себя, охраняя своё внутреннее пространство, в котором жили родители Бена и царило тепло. Люк, словно бы показывал, что заботясь – он, исполняет долг, но, излучая любовь к его далёким родителям, он забывал поделиться ею с мальчиком, который находился рядом.       Они молчали, не в состоянии выразить чувства переполняющие их, и вопросов было так много, что трудно было выбрать какой-то конкретный. Мать накрыла его руку своей ладонью и в этом жесте, было содержания больше чем в тысяче не прозвучавших слов. Бен чувствовал, что в разлуке, длящейся больше двадцати с лишним лет, был какой-то скрытый смысл, и его действительно от чего-то, или кого-то, оберегали. Он рад был бы и дальше пребывать в этом блаженном состоянии, но мысли о том, что Армитаж, прилетевший на самолёте, возможно его разыскивает, заставили разволноваться, тем более, что свой телефон Бен бросил в пятнистой тачке.       – Эээ... мама, – обращение вызвало у него затруднение, так как он не привык его использовать, – мне необходимо позвонить другу, он летел ко мне на самолёте.       Лея, вероятно, ожидавшая каких то иных слов, вопросительно подняла брови, проницательно глядя на него.       – Ты не могла бы дать мне свой телефон?       Лея достала, и молча протянула ему одноразовый мобильник. Взглянув на него, Бен внутренне замер, он понял, что оставил свой телефон со всеми контактами.       – Мы должны вернуться к моему фольцвагену! – выпалил он.       – Почему, сынок? – спросила Лея.       – В телефоне все мои контакты, эти люди, о которых ты предупредила меня, мама, могут причинить вред моим друзьям, и дяде Люку.       – Бен, эти люди уже пробили на тебя все данные, по оформленной доверенности на расчудесную машинку, в которой я тебя встретила.       – Меня будет искать друг, и боюсь, что он пойдёт к машине. Мне необходимо срочно ему позвонить, – выпалил он, набирая номер.       Хакс не брал трубку, долгие гудки колоколом отразились в сводах его черепной коробки. Неужели рыжий попал из-за его неосмотрительности в переделку? Бен ударил себя по лбу, ну что ему стоило позвонить ещё тогда из фольцвагена, обрадовался, что встретил мамку, забыв про всё на свете?       – Мой друг, не отвечает. Есть у вас номальный телефон и ли ноут, чтобы выйти в соцсеть?       В это время раздался звонок, Лея достала свой мобильник.       – Это Хан, – сообщила она, отвечая на вызов.       Послушав, что ей сообщили на том конце, Лея дала отбой.       – Планы меняются, – сообщила она, – Хан, Чубакка и ваша знакомая отправились вызволять твоего друга.       Лицо матери при этом сообщении сильно побледнело.       – Куда они направились? – взволнованно спросил Бен.       – Сынок, это дело почти гиблое, мы почти всю твою жизнь скрывали тебя, чтобы тебя не затянули эти обстоятельства.       – Мама, я не могу оставить Хакса и нашу знакомую на произвол судьбы, тем более, что там мой отец.       Лицо Леи исказила мука, по реакции можно было догадаться, что она принесла бы в жертву, бывшего мужа и незнакомых ей людей, лишь бы увезти сына подальше, и она сожалеет, что сказала лишнее.       – Скажи, где они и я отправлюсь туда?       – Теперь уже отправимся вместе. – обречённо прошептала она, а потом дала распоряжение шофёру, – Ежай в Пекос.       – Но, что тебе сказал отец?       – Твой друг попал в руки Vademecum.       – Это плохо?       – Крайне – это палач сенатора. Мы много лет готовили на него компромат, но вы сорвали миссию. Вас просто не должно было быть здесь. Усилия многих лет упечь за решетку, деспота и организатора массовых расправ над местным населением, могут рухнуть в одночасье. Из-за того, что твоя подруга явилась в ломбард с дайсами, был рассекречен наш агент, который предупредил Хана, и которого мы так длительно внедряли в штаб.       – Я понял, что ты не рада мне, мама.       – Бен, мальчик мой, я считала что ты в безопасности с Люком. У меня чуть сердце не остановилось, когда я узнала, что ты сам явился в эту мясорубку.       Мать снова нашла его руку, переходя на язык чувств. Из её высокой прически выбилась тонкая прядь седых волос. Одновременно её взгляд просил прощения и был твёрд намерением следовать своей цели. Бен чувствовал, что в её голове, несмотря на объявленный провал, уже родился другой план действий, эта женщина просто не умела сдаваться.       – Мы поедем сейчас на высоту на которой Чубакка ведёт наблюдение за крепостью Vademecum.       – Чубакка? Огромный и волосатый?       – Мальчик, мой ты помнишь... – ресницы Леи опустились, скрывая подступившую слезу, – Чубакка часто играл с тобой, ты был ещё совсем малышом.       Бен действительно помнил большого волосатого дядьку, его фланелевую клетчатую рубашку, старую кожаную куртку и мотоцикл, и ощущение восторга, когда тот брал его покатать, сажая впереди себя, запахи моторного масла и металла, находящихся во взаимодействии, металлических деталей.       Эти воспоминания, занимавшие Бена, уже какое-то время, внезапно приобрели, другой, совершенно нерадостный, характер, окрасившись зловещей сюрреалистичностью. Ещё не доехав до цели футов пятьдесят, они увидел мотоцикл, торчащий из лобовухи пылающего внедорожника. В свете огня суетились какие-то люди.       – Там Чубакка, и по-моему Роуз, – указала Лея, в свете фар, разглядывая происходящее.       – Там Хакс, машина может в любой момент рвануть, – сообщил Бен, выскакивая из машины, направляясь к суетящимся возле места катастрофы людям.