Часть 11
26 ноября 2022 г., 20:26
Сенатор Палпатин, велел соединить его с Бароном. Все сроки, в которые его теневая рука должен был явиться для отчёта, уже вышли. Энакин непростительно запаздывал.
– Ну что там?! – нетерпеливо бросил Шив секретарю.
– Не берет трубку, – ответил тот.
Барон мог не отвечать на вызов сюзерена лишь в двух случаях, либо он выполнял порученную ему миссию, либо серьёзно ранен, или вовсе мёртв. Но сейчас единственная миссия, которую ему поручил сенатор, была тащить задницу дружка его внучки в резиденцию для пристрастного допроса.
Шив сморщился, суставы пальцев снова пронзила ноющая боль, видимо забывшись он нетерпеливо ударил рукой о столешницу. Не за горами выборы, а он должен разбираться с похождениями внученьки. Захлопнутый фотодоклад, острым чувством стыда затмил боль причинённую артритом. Его умница и отличница Рей, опустившись на колени, как какая-то придорожная шалашовка снимает с этого крайне "способного" парня штаны, чтобы...
В его уме всплыли воспоминания молодости, на склероз он не мог пожаловаться, в отличии от проклятого артрита, от которого ни за какие деньги было невозможно излечиться, причины, по которым он изменил этот город, не считаясь с методами, уничтожив мерзкие гадюжники торгующие плотью.
Марша... девушка, на которую, он робкий студент, смотрел издалека, как на мечту, яркую и недосягаемую, и которую он не видел после окончания школы, чуть больше года, размалёванная дешёвой косметикой, умыкает его, оцепеневшего от ужаса и отвращения, в смрадный закоулок, и спустив ему, лишившемуся воли, штаны сосёт член, а потом спрашивает четвертак, а в случае продления сотню.
От его прекрасной мечты ничего не осталось, потом он выяснил, что Марша влюбилась в сутенёра, а он, посадив её на иглу, превратил в свою рабыню. Через несколько лет, закончив университет, Шив даже пытался её спасти, но, она, услышав этот план, визгливо рассмеялась, пустив ему лицо струю дыма. Через десять лет, когда Шив обрёл влияние, первым запылал бордель именно этого сутенёра, который превратил его мечту в сторчавшуюся опущенную шлюху.
Сенатор тяжело вздохнув, вновь открыл папку с сегодняшними докладами и глядя на фотографию внучки с задранной юбкой, пробормотал себе под нос:
– Что это, обратка прилетела? Ну чего тебе не хватало малышка? Я старался, чтобы ты не в чём не нуждалась.
– Сэр, патруль сообщает, что машину Барона обнаружили пылающей на склоне.
Шив удивлённо поднял глаза на секретаря, опять не перевернув доклад на следующую страницу.
– Кто посмел?
– На месте, обнаружена ваша внучка. Она вызвала скорую помощь Барону.
– Он жив?! А его гости? – спросил сенатор, имея в виду пленников, которых он вёз к нему на допрос.
– Об этом ничего не сообщается, только о том что шофёр и охранник мертвы, а авария произошла из-за столкновения с усиленным тараном мотоциклом, – ответил секретарь правильно истолковав вопрос.
– А где моя внучка теперь?
– Задержана для дачи свидетельских показаний, и объяснений по факту поступившего в полицию заявления о её похищении, а с ней некий Бенджамин Соло.
Шив схватился за голову, что будет если всё случившееся будет передано гласности?
***
Зарево пожара и Рей и Хан увидели издалека. Старый ковбой, сбросил скорость своей видавшей лучшие времена машины, и они на малых оборотах крались к месту аварии, готовые, в случае чего-то непредвиденного, резко развернуться, и на скорости рвануть отсюда покрышки. Хан достал бинокль, и высунувшись из бокового окна, не останавливая машины, оглядел открывшуюся картину. – Йес! – воскликнул он. – Что там? – нетерпеливо спросила Рей. – Чубакке удалось. – Что удалось-то? – Протаранить бронированный ровер Барона. Он этот трюк много лет готовил. – А мой друг, рыжий такой, жив? – Жив, жив и наш агент из логова барона жива. О да, там все уже собрались и Лея, и... это похоже мой сын. – Бен? Рей безотчётно почувствовала одновременно и радость и опасение встречи с этим высоченным парнем, которого она так жёстко разыграв, опрокинула на землю словно глиняного колосса. И сосущее под ложечкой чувство запоздалого стыда, необходимости посмотреть в глаза, очевидно хорошего человека, которого она развела, словно одного из извращенцев, которых она помогала ловить полиции. Её бросило в жар от воспоминания, о влажном глубоком взгляде смеющихся карих глаз, когда он посмотрел на неё, после проверки документов. У неё защекотало мышцы живота, от предвкушения неизвестного, и, доигрывая роль, она подумала: "О боже, что же я делаю, он же хороший парень!" В этом помойном мире, в который она погрузилась, после стерильного и безмятежного детства, проведенного в довольстве и достатке, друг Хакса стал первым человеком, мысль о близких отношениях с которым проникла в её голову. А до этого ей было некогда, она училась, а потом занявшись социальной работой в рядах волонтеров, посещала неблагополучные семьи, доставляя продукты, осуществляя разъяснительные работы о правах и неиспользованных возможностях этих людей. Рей помогала в реабилитации наркоманов. Однажды под её опеку попала девушка, которой она помогла восстановить аттестат, и, позанимавшись с ней, поступить учиться. Она начала считать, что жизнь подопечной налаживается к лучшему, но, произошло то, что едва не заставило Рей, отказаться от своей миссии возвращать миру заблудшие души, погрузив её в долгие месяцы чёрной депрессии. Её подопечную настигло прошлое из подворотни, а вера в мужскую половину человечества, едва не угасла, когда девушка явилась в морг для опознания трупа. Чёрная тоска, толкнула её в те переулки, которые поглотил и изуродовали ту, которую она всей душой стремилась вытащить к свету. Рей, не отдавая отчёта, бродила и всматривалась, разыскивая тех садистов и убийц, или возможно давала повод им найти себя. И, слава богу, что её нашёл Хакс, который сумев её разговорить, и выслушав давая ненавязчивые советы, вывел её из черной полосы, став хорошим другом и собеседником. Не имея возможности полностью отговорить её от ведения личной вендетты, Хакс помог организовать этот процесс, сделав их внештатными агентами полиции, бескорыстно прикрывая её. Но, всё же, он, регулярно напоминал ей, о том не затянулась ли её миссия, и не пора ли ей заняться личной жизнью. Рей понимала, что Хакс подговоривая её разыграть своего друга, старался наладить её личную жизнь. Чего только стоили его замечания о том, что если она продолжит смотреть на жизнь, как на арену гладиаторских боёв с чудовищами, то вскоре может стать одним из них. Рей, понимая его правоту, всё равно сердилась на него, и потому розыгрыш возле придорожного мотеля "Розовый Фламинго" выглядел, так нелепо и, вероятно обидно для друга Хакса. Выбирая номер в отеле для Бена, пытаясь представить, что может понравится такому мускульному парню, она старалась смягчить впечатление от их первого знакомства. Рей не могла определиться желала ли она этих новых отношений, или хотела смущённо спрятаться, как нашкодивший котёнок. С одной стороны, он клюнул на её игру, ему понравилась её роль, той кем она не являлась и быть не желала. Вероятно из-за терзаний о том, чего именно она хотела, она и не стала его встречать лично, и не стала снимать для себя номер в той же гостинице. И сейчас, когда она разглядела Бена в бинокль отобранный у Хана, её снова одолел "упс, и что же я ему скажу?" Но сегодня события перестали быть достоянием троицы друзей ищущих приключения, и затянувшийся розыгрыш, преобрёл характер ужастика, вовлекая в спектакль большее количество действующих лиц.***
Бен, подбежал к Хаксу, который вместе с Чубаккой (Бена снова пробил разряд внезапности узнавания) и незнакомой девушкой суетился вокруг раненого человека, который видимо находясь в полубреду тянул руку к пожару, словно стремясь в это пекло и что-то шептал. – Что там у вас? – спросил он. – Переломы обеих бедер и ребер, – ответил Хакс. – Кто это? – спросила подошедшая Лея, от взора которой раненый был заслонён спинами суетящихся вокруг него людей. – Барон, – ответила ей Роуз, через плечо, мельком взглянув на неё. Лея, опешив и запнувшись, покачнулась, но восстановила равновесие, ухватившись за плечо сына. – Надо быстрее уезжать отсюда, вероятно скоро здесь появятся люди сенатора. – Но мы не можем так оставить пострадавшего, мама. Словно в подтверждение его слов, раненый Барон застонал. Внимание окружающих вновь переключилось на него. – Мы можем вызвать скорую помощь с анонимного номера. – предложила Лея, и констатировала факт, – Но, сынок, ты должен понять, что когда он снова встанет на ноги, он продолжит охоту на нас. На склоне, раздался звук двигателя и проявился свет фар приближающегося автомобиля. – Кто там? – спросил Армитаж. – Должен быть Хан с девушкой, они отзванивались, что едут сюда. Чубакка утвердительно промычал, и на Бена вновь накатила волна узнавания. Он вспомнил, как удивлялся малышом, что такой большой и сильный дядька не может говорить, и силился научить его. Из остановившегося на безопасном расстоянии вышел мужчина в ковбойской шляпе, когда он поднял голову, и стало видно его лицо, память вновь словно сделала "стоп-кадр", и Бен понял, что знает его, это же... – Сынок, Бен! Он замер в руках отца, открыв в ответ объятия. Всё, чего он столько лет был лишён, обрушилось на него в такой концентрации. – Ну что же ты, растеряша? – спросил он ворчливо, достав из внутреннего кармана кожаной куртки оборванную половинку дайсов. Он спросил так, словно не было многолетней разлуки, между тем мигом, когда Хан вложил шестилетнему Бену свой талисман и сегодняшним, заставив сына невольно всхлипнуть, и самому смахнуть подступившую слезу. – Соло, почему? – услышали они хрип снизу. Они удивлённые посмотрели вниз. Барон видимо, несмотря на свое тяжёлое состояние, всё же осознавал кто перед ним стоит. – Что почему? – уточнил, опять сбледнув, частично от ярости, Хан,– Это я должен у тебя спросить, почему. – Почему Скайуокер воспитывал твоего сына? – Потому что ты за нами гонялся. – Кто, такой Скайуокер? – Тебе всё, прямо на тарелочке и выложи, чтобы ты своих киллеров подослал. – Ты не понял, – Барон перевел дух, видимо от боли, и с усилием выдавил, – я, Скайуокер. Теперь уже опешил Хан, не зная что сказать.
