Летний мальчик

Летнее утро, тепло, нежный ветерок треплет русые волосы мальчика лет десяти, что сидит на лавочке у дома и играет с котом. В селе привычно тихо, обычный летний день, ещё часок или два и немногочисленное население начнёт выходить из, по большей части, покосившихся старых домов. Взрослые будут работать во дворе или выезжать в город на работу, а несколько детей будут шататься, пытаясь занять себя и придут обкусанные насекомыми, с разбитыми коленями, домой только под вечер. Тут всегда царила атмосфера отчуждённости, но Дима не скучал. Друзья у него были, они часто играли, и то, что он живёт не в городе, отдельно от родителей, его мало волновало, бабушку он любил и жил себе препиваючи. Этот июньский день должен был быть самым обычным, если бы не непривычно дорогая машина по разбитым дорогам подъехала к дому напротив. Там жила часто угрюмая пожилая соседка, что натравляла своих гусей на местных мальчишек, когда они подходили слишком близко к её палисаднику. Из машины вышли мужчина и женщина, но не они привлекали внимание, как их, судя по всему сын. До этого ни их, ни этого мальчика видно не было, его слегка резковато вывела за руку из машины женщина, он был подобен безвольной тряпичной кукле, мужчина вытаскивал большие сумки из багажника, все они зашли в дом. Всего пара минут и они вышли, но уже без сына, уехали так же резко, как и появились, будто и вовсе их не было, оставляя лишь пожирающее любопытство.

***

После обеда Дима решает выйти прогуляться, солнце безжалостно жарит уже с первых дней, так что решение сбежать с друзьями на речку приходит само собой. По пути на глаза ему попадается фигура незнакомого ребёнка, в которой Побрацкий узнаёт того самого мальчика, которого привезли с утра. Он выглядит слегка старше, смотрит вниз и пинает камни, одет закрыто, весь какой-то зажатый, Дима смотрит на него издалека, не решаясь подойти, тот его не замечает, продолжая прогуливаться в полном одиночестве. Вдруг, он поворачивается, ловя взгляд Побрацкого на себе. На секунду его лицо становится таким напуганным, он сжимается ещё сильнее и идёт быстрее, скрываясь за поворотом. Странный.

***

Каждый день, всё лето, этот парнишка попадается Диме на глаза. Он всегда один, гуляет по одним и тем же дорогам, или сидит у забора, там, где растут одуванчики и копошится сам по себе. Дима не решается подходить, этот мальчик странный, даже в жару ходит в закрытой одежде, отшатывается от других детей, слишком тихий и угрюмый, возможно даже слишком скучный, но что-то привлекает в нём внимание. В конце августа всё та же машина приезжает забирать его. Он совершенно без эмоций садится в неё, на секунду пересекаясь с Димой взглядом. Этот момент ощущается так странно, они будто и знакомы, но совершенно друг друга не знают, это как короткое прощание, с неприятным осадком. Вроде никто он, а что-то странное притягивает.

***

Они увиделись снова. Каждое лето странный парень приезжает и сценарий повторяется. Он постоянно будто где-то рядом, Дима гуляет с друзьями на речке — он где-то рядом отшивается как всегда один, их компания на качелях около чьего-то дома (которые уже стали общественным достоянием) — он где-то в далеке сидит перед чьим-то домом, переодически отвлекаясь на их смех, плетёт венки. Он как призрак, всегда рядом, но так далек. Наверно, из-за отсутствия друзей ему просто интересно наблюдать, как веселятся другие, или это просто совпадение. Его не замечают все, кроме Димы. Иногда так хочется просто смотреть, как он умиротворенно сидит и копошится сам по себе, лёгким движением тонких пальцев убирает тёмные вьющиеся волосы с лица, отмахивается от летающих кровопийцев. Он никогда не подходит близко, так что рассмотреть его не выходит, но Дима и так готов завороженно смотреть, как тот гладит уличных собак, что-то шепча и так тепло, хоть и еле заметно улыбаясь. Он стал такой неотъемлемой частью жизни, пусть Побрацкий даже имени его не знает. Четвёртое лето подряд он не даёт покоя. Дыхание на секунду замирает при виде такого знакомого силуэта в обьемном свитере, с наушниками в ушах или одному на качелях, лениво их раскачивающего. Парень приезжает всегда в начале июня и уезжает в конце августа и всегда был один. Вот и сейчас, накрапывает лёгкий дождь, солнце уже заходит и отражается оранжевым светом на мокрой дороге. Дима, вопреки своему обыкновению, гуляет один и видит его снова, на лавочке у дома, под небольшим навесом, защищающим его от дождя. Он с тоской смотрит в блокнот в своих руках, всё так же закрытый и зажатый. Незнакомец вдруг поднимает голову, будто чувствуя как его прожигают взглядом, и смотрит Диме прямо в глаза, находясь куда ближе, чем обычно. Несколько секунд, сердце Побрацкого готово было выпрыгнуть от взгляда глаз, которые на секунду блеснули таким тёплым светом в лучах солнца, но собравшись, он наконец легонько улыбается. Парень всё так же смотрит, на секунду даже кажется, что он улыбнулся в ответ, но этот волнительный момент длится совсем недолго, милый сосед Димы вновь утыкается в блокнот. Это не могло так продолжаться. Смотреть за ним и сходить с ума от желания приблизиться было уже невозможно, особенно с этим чувством сбитого дыхания и желанием хоть как-то узнать поближе этого человека. Дима решительно сворачивает к дому напротив собственного, понимая, что совершил ошибку лишь в точке невозврата, но кто не рискует, тот не ловит галюны от просроченного молока. — Эм.. П-привет. — Голос предательски дрогнул. Парень напротив него слегка вздрагивает, вытаскивая наушник и поднимая испуганный взгляд на Диму, слегка отшатываясь. — Ой, прости, не хотел напугать, просто я часто вижу тебя здесь и.. Хотел познакомиться… Меня зовут Дима. — Дима протягивает руку, чувствуя себя максимально тупо, пока его сосед удивлённо хлопает глазами, но в итоге слегка пожимает руку в ответ. — Я Антон, приятно познакомиться.. — Его ладони довольно тёплые, испачканные в грифеле карандаша, его улыбка заставляет желудок сжаться, голос тихий, слегка хриплый и такой волнительный. Дима старается действовать аккуратно, быть менее активным и резким, чем обычно, боясь, что это может спугнуть нового знакомого. Так называемый Антон двигается на лавочке, хлопая по месту рядом с собой, куда Дима и садится. — Слушай, я вижу как ты приезжаешь сюда каждое лето, ты из соседнего города? — Побрацкий решает завести диалог, Антон, на удивление, отзывается довольно легко. — А, нет, я из Москвы, родители привозят меня к бабушке сюда. — Парень откладывает наушники и блокнот. — Воу, далеко… — Ага, несколько часов на машине, хотя, думаю, это того стоит. — Антон уже кажется более расслабленным, говорить с ним не так тяжело, как казалось из-за его застенчивости. — Стоит? Я бы в Москве остался. Мы с родителями однажды там были, с нашей дырой это ни в какое сравнение. — Антон на это заявление тихо смеётся, прикрывая рот рукой. — Не знаю, там я бы целыми днями дома сидел, а тут хоть гуляю, да и просто атмосфера нравится, тихая такая, спокойная.. Так их диалог продолжается около получаса, простые темы, недоговорки, они всё ещё слишком отстранены. Антон говорит не так много, предпочитая слушать, но когда заговаривается, слегка испуганно и стыдливо обрывает себя, что кажется странным. Не сказать, что всё шло совсем уж гладко, иногда диалог застревал, но это лучше, чем опять три месяца наблюдать за очаровательным парнем издалека, так и не поговорив. — Кстати, ты почему к нам не подходил? Вроде всегда рядом был, или тебе просто одному больше нравится? — Ой, вас это напрягает..? Простите, я просто.. Ну, это менее тоскливо просто, простите… Я наверно кажусь странным..? — Черт, Дима облажался, Антон так распереживался из-за этого, хотя Дима ничего такого ввиду не имел. — Нет, нет, не переживай! Да и я сам часто наблюдал за тобой, так что мы квиты в любом случае. — Кажется, стало только хуже. Собеседник смотрит более удивлённо, но вскоре меняется, делая ситуацию менее неловкой. — Хех, получается, мы оба сглупили… Нам стоило раньше познакомиться. — Ага, два идиота, мы были бы хорошими друзьями.. — Оба парня коротко смеются. — Но ты прав, не люблю сильно большие шумные компании, хотя в последнее время у меня с этим лучше, раньше я бы даже не начал этот разговор. — Вот что, а я думаю что-то ты не в характере прям. — Хех, возможно.. — Антон пожимает плечами и начинает собирать блокнот с плеером и наушниками. — Думаю, мне пора домой. — Ну да, до завтра? Он не отвечает, пожимает плечами и заходит в дом. Дима сидит так ещё какое-то время, обдумывая всё и коря себя за некоторые сказанные вещи как иногда бывает после диалога, особенно с таким… Особенным человеком. Лёгкий дождик уже прошёл, оставляя лишь свежесть и еле видную радугу в небе.

***

На следующий день Антона нигде не видно. Дима гуляет, потому что делать больше нечего, но нового знакомого не замечает, он не находится в поле зрения как обычно, видимо, парень всё же его спугнул. Это портит настроение, Дима отказывается уходить со своей компанией, просто потому что чувствует себя идиотом, и если всё же Антон появится, то Побрацкий умрёт на месте. Дима направляется домой. Посмотреть телевизор, возможно взять ноутбук у бабушки, но краем уха слышит как его тихо окликают. Это звучало так тихо и задушено на половине слова, будто и вовсе послышалось. Повернув голову, Дима замечает соседа, тот на него не смотрит, выглядит слегка пристыженно. Мысли кидает из стороны в сторону, то подталкивая подойти, то направляя в дом, забыв про эту неловкость. — Привет! — Побрацкий кричит это с дороги, Антон неверяще смотрит на него, будто сомневаясь, что это адресовано ему, в итоге он машет рукой в ответ, говоря что-то так же тихо, как и всегда. Дима всё же решается подойти, взглядом указывая на лавочку, молча спрашивая разрешения сесть рядом, получая такое же немое разрешение. — А ты чего не с друзьями? Да и грустный какой-то.. Прости, если навязываюсь, ты можешь не говорить если не хочешь..— Антон немного хрипит и тараторит, волнительно перебирая пальцы. — Да так, настроения нет. Отдохнуть от всех хочется… — Ой, извини, я тебя окликнул, ты устал, можешь идти если хочешь. — Нет, нет, от всех в смысле… Ну, от шума этого, активности, как ты там говорил? атмосферой спокойной наслаждаюсь, вот. — Дима садится рядом, чуть ближе, чем до этого, чем явно напрягает собеседника, но тот не спешит отсаживаться. — Есть всё же в этой твоей идее что-то, иногда хочется побыть одному, особенно когда настроение паршивое. — Ох, расскажешь, что случилось? Такой вопрос, если честно, застигает Диму врасплох. Не скажет же он, что факт общения с Антоном ему настолько не даёт покоя, что чувство радости, любопытства, смущения и стыда одновременно накатывают сумасшедшей яркой волной, и то, что он мог всё испортить, подкосило его так сильно. Всё же придумав какую-то отговорку, Диме удаётся ещё немного поговорить с Антоном, после чего всё замолкает, оба смотрят куда-то в пустоту, пока тишина давит на голову до боли. У обоих очевидно нет настроения на лёгкие беседы, так что выходит просто сидеть и… Наслаждаться атмосферой.

Прошла неделя.

— Классная собака. — Дима наклоняется над ничего не подозревающим Антоном, что опять ушёл в себя и не очень умело рисовал пса. Сам рисующий вздрагивает так, что чуть не падает с качели, тут же руками прикрывая листок. — Ч-черт, это ты… — Он облегченно вздыхает и жмёт руку в качестве приветствия, изящно убирая пряди со лба. — Спасибо. — Ты учился где-то? Или сам так рисуешь? — Дима обходит качели сзади, встаёт на свободное пространство и начинает раскачивать, пока Антон крепко держится за блокнот и качель, чтобы ничего не уронить. — С прошедшего учебного года меня родители отправили… На какой-то кружок. Не то чтобы они или я хотели, чтобы я научился рисовать, просто… Чтобы общаться получше. С людьми. — Антон немного мотает головой, резко меняя тему. — А где Слава с Денисом? — Ну не могу же я постоянно с ними ходить. — Дима отвечает слегка недовольно, но прежде чем от собеседника как обычно польются извинения, он продолжает. — Они на развалинах вроде, может в город пошли. — Оу, просто… Вы же друзья, извини. — А мы… — Побрацкий замолкает, пытаясь подобрать подходящие слова и не торопить события. — Тоже не чужие люди, я может с тобой погулять хочу. Антон улыбается куда-то в сторону. Он не часто это делает, но заставлять его радоваться, кажется, становится одной из самых приятных вещей, что Диме хочется делать. Правда, неприятный момент в том, что его приятель вечно стремится прикрыть улыбку или смех руками. Так хочется просто взять его ладони в свои, лицезреть эту прекрасную улыбку без преград, переплетая пальцы и… Так, Дима, ты замечтался, он не любит даже если плеча касаются, ты помнишь…

Прошло три недели.

Не успел никто моргнуть, как месяц лета пролетел уже безвозвратно. Может кто-то и проводит целые три свободные месяца с пользой, но лето Димы никогда особой полезностью не отличалось. Каждый раз он просто гулял с друзьями, изредка приезжали родители или сестры, но именно этот месяц прошёл менее привычно. Каждый день, вечером, его ждало одно тихое чудо, с книгой в руках, плеером или блокнотом, оно просто сидело, выжидающе смотря по сторонам, из-за плохого зрения иногда не узнавая нового… Друга? Каждый раз подрываясь, оно пыталось скрыть улыбку, но глаза не врут, в них всегда плескались золотые искры, пальцы нервно теребили края кофты, очаровательный. Вот и сейчас. Антон идёт сбоку и рассказывает что-то про книгу, которую прочитал. Дима даже не особо понимает, но слушает со всей внимательностью, на которую способен, с его неусидчивостью выходит очень даже неплохо, он даже заинтересовался. Главное сейчас быть аккуратным, этот момент кажется таким хрупким, что только ветерок подует и Антон опять начнёт извиняться, что много говорит, и считать себя навязчивым или надоедливым, хотя, в последнее время всё становится лучше. — Ну и их разговор прерывает то, что Дарья тащила его в рубашке в кабинет вроде. — Только в рубашке? — Ага, и сама полураздетая была. — Тох, а я тут подумал. Ты же знаешь эту хрень с позитивным мышлением и полуполным стаканом? — Ну? — Если так же с людьми… Типо полуодетые и полураздетые, то что будет позитивным? — Дима сам слабо понимал, что и зачем пришло ему в голову, но вопрос слишком важный, судьбоносный можно сказать. — Ну, смотря с какой стороны смотреть… Недостатка средств или сексуальности. — Ладно, со стороны извращенцев? — Да не знаю, может стаканы оставим? — Ладно… Ну че там дальше-то было? Парни продолжили идти по дороге, обсуждая книгу, которую Дима так до конца и не понял.

Прошла неделя.

Дима стоял рядом с друзьями на тех самых «развалинах», что представляли из себя кучу бетонных плит. Помимо них тут были ребята постарше с колонкой, из которой била музыка, и пара девочек, что было явным плюсом. Раньше было бы им. — Хей, чего кислый такой. — Лена касается его плеча, выводя из транса. Дима не может найти себе место, всё вроде и хорошо, раньше он бы ел сухарики с друзьями или общался с хихикающими девочками, слушая краем уха что-то по типу «Ой, а Лена влюбилась походу», может, они бы в «правду или действие» поиграли, но сейчас, когда его для этого и зовут, ему просто хочется уйти. Старость? — Дим, ну ты куда? Опять к этому? — Слинять тихо не получилось, Денис заметил и уже крайне осуждающе стоял позади. — Да отпусти его, у него «дом 2» скоро начнётся! — Слава кричит чуть поодаль, вызывая волну смеха. Черт, сраный стыд. — Да я.. У меня… Просто я устал, че вам от меня надо? — Ох, иди уже… — Денис закатывает глаза, разворачивается и уходит к остальным. Честно, где-то на подсознании Дима понимает, почему ему не хочется быть здесь, но просто…

***

— Антош..? Твою налево, Дима может хоть когда-нибудь думать, что выходит из его тупого рта? Он никогда его так не называл, так слащаво звучит. Его друг сидит на небольшом металлическом пирсе, что выглядит не надёжным и весь покрыт ржавчиной, он выступает над небольшим мутным озером, которое в шаге от того, чтобы стать болотом. — М? О, привет. — Антон выглядит грустным, вымученно улыбается, а голос хриплый и ниже, чем обычно. — Я думал, ты не придёшь сегодня… Не то чтобы я заставляю, просто… Ну, вот. — Хех, как же, не отделаешься. — Дима встаёт сзади, где-то вдалеке крякают утки, звучит как смех, смех над неловким парнем, что просто наблюдает как на милое личико его приятеля падает свет заката, отражается в янтарных глазах и отливает медным блеском в темной копне волос. Они выглядят довольно тонкими, но мягкими, достаточно, чтобы захотелось их погладить, но нельзя. От прикосновений Антон всегда уворачивался, даже руку редко пожимал. — Ты чего грустный такой? — Дима садится рядом, возможно, слишком близко, их плечи почти касаются, и это осознание заставляет кровь прилить к щекам и ушам. — Не выспался, я просто сел рисовать и в итоге в час ночи у меня был целый лист с.. Деревьями! Что в моём мозгу было, не знаю, возможно моё будущее за ботаникой, буду выращивать коноплю. — Дима смеётся, опираясь лбом о колено, поставленное на пирс, пока другая нога свисает вниз. — А я сегодня пельмени варил, в будущем значит мет буду? — О, да, мы будем варить мет и работать под прикрытием продавцов травы. Оба вновь смеются прежде чем замолкнуть, но молчание больше не неловкое, скорее расслабленное и такое правильное. Вдруг Дима чувствует тепло, боковым зрением замечая, что Антон подсел ближе, то подаваясь вперёд, то застывая будто в нерешительности, но в итоге кладёт голову Диме на плечо. Он не столько лежит, сколько будто хочет просто стать ближе, поворачивает голову, слегка касаясь холодным носом чужой кожи, ему наверняка даже не удобно. Дима боится даже вздохнуть, особенно чувствуя чужое горячее дыхание в районе ключицы. Сердце бешено стучит, шевельнуться страшно, рука медленно заходит за спину, неловко и почти невесомо касаясь чужого острого плеча, оставаясь там такой же напряжённой. — Ладно… — Антон отстраняется резко и встаёт. Сколько прошло? Пять минут или час? Неважно, этого всё равно чертовски не хватает. — Мне уже пора домой, пойдём? — Он терпеливо ждёт, пока Дима молча поднимется, и они оба направляются домой.

***

— Ну… Пока? — Антон впервые сам протягивает руку, когда они уже стоят на дороге у их домов. — Пока. — Вместо обычного прощания, Дима порывисто и быстро обнимает его, после чего убегает, даже не посмотрев реакцию, потому что уже умирал от смущения.

Прошло две недели.

— Ха! Три-два, в мою честь! — Антон поднимает руки за голову, падая на диван. Сейчас они дома у Димы играют в карты, пока бабушка в городе по делам. Наблюдать у этого человека такие яркие эмоции непривычно, пусть и завораживает. — Я ещё отыграюсь! Я тебя по стенке размажу! "А потом обниму, поглажу твои волосы, дай мне только возможность, выигрывай сколько хочешь, не прекращай улыбаться, моё летнее солнышко… " С каких пор у Димы такие мысли? — Ну да, думаю, мне просто повезло, прости. — Он вновь переживает, только не снова. — Да ничего. — Рука Побрацкого как-то машинально накрывает ладонь Антона в попытке успокоить парня. Всё было бы не так плохо, не сожми её в ответ. Их взгляды пересеклись, молча, они продолжали сидеть, держась за руки. Просто хотелось касаться его, даже так, чувствовать это тепло, что греет лучше летнего солнышка. Антон лучше летнего солнышка.

Прошло три недели.

— Черт, успокойся, прошу, скажи что случилось? Я могу помочь?.. Найти своего друга на грани истерики у дома — тот ещё опыт. Антон тяжело дышал, сидел у забора, поджав колени и закрыв лицо руками, говорил что-то неразборчиво, про каких-то людей, гостей или типо того. Дима сидел на коленях перед ним, сжимая его трясущиеся руки в своих, Антон не мог нормально говорить, его глаза закрыты, лицо в пол. — П-прости… Не обращ-щай внимания, э-это такая г-глупость… Так-кое бывает, с-сейчас пройдёт… — Он делает пару глубоких вздохов, но судя по тихим всхлипам это не помогает. -… Иди сюда. — Дима поддаётся вперёд, обнимая трясущееся тело парня, тот в свою очередь сжимает ткань его футболки на спине так крепко, словно если он отпустит, то Побрацкий исчезнет. Лицо Антона утыкается в изгиб шеи Димы, тот чувствует капли падающие на кожу и стекающие вниз, пропитывающие футболку, но не отпускает, больше не задаёт вопросов. Сердце сжимается от тихих всхлипов, от каждого раза, когда Антон сжимает Диму чуть крепче. — П-прости… Это правда глуп-пость… В доме слиш-шком м-много людей, им с-лишком не плевать н-на меня… Это в-внимание, обсуж-ждение, осуждение… Вот в чем дело. Получается он не просто не любит шумные компании, они его пугают, просто до ужаса. Видимо он настолько боится внимания, что сейчас не может успокоиться. — Осуждение? Они что-то говорили тебе? — Дима чувствует, как Антон кивает, но не спешит больше задавать вопросы. <i>Он просто будет рядом, он просто защитит его от этого, он просто будет тем, кому он сможет доверять, он просто… Он просто продолжит обнимать его. </i>

Прошло две недели.

— Ох, это… Дима, кажется, впервые видит Антона в шортах за лето. Внимание привлекли шрамы на коленях, вопрос о которых сильно смутил Антона. — Ну, однажды я довёл маму до того, что она решила поставить меня коленями на соль. Это ужасно, через час начинает идти кровь, а соль щиплет, мама извинилась потом, а я был как шёлковый. — Он говорит об этом не слишком серьёзно, будто ничего такого в этом нет. — Твою на лево… звучит чертовски больно… — Дима слегка поглаживает его колено, хотя прикосновения до него всё ещё ощущаются так непривычно, он привык к нему не так давно. Они сидели у забора дома бабушки Антона. Одуванчиков тут давно нет, зато трава замечательная. Дима ложится, подкладывает руку под голову, смотрит на проплывающие облака, стараясь не думать о том, что лето скоро закончится. Черт… Желудок сжимает от осознания, Антон ведь уедет домой… От тяжёлых мыслей отвлекает тяжесть в районе живота. Дима отпускает голову и видит Антона, положившего голову ему на живот, прикрывающего глаза. Одна из рук ложится ему на талию, другая зарывается в волосы, Тоша от прикосновений больше не бежит, наоборот, поддаётся, выглядя, как довольный кот. Его волосы действительно мягкие, но… Он чувствует прядь между пальцев, которая легко вытягивается и общей массы. — Ох… — Это напрягло Диму, действительно. Антон смотрит на его руку, кажется, не сильно удивляясь. — Ничего страшного, просто у меня в последнее время волосы выпадают… Из-за стресса… Иногда даже так, целыми прядями… — Он заметно грустнеет. Это зрелище ужасно болезненное, каждый раз, хочется сделать всё, только чтобы он улыбался. — Не переживай, ты всегда будешь милым и очень красивым… — Дима сказал первое, что пришло в голову, но это сработало. Антон усмехается, вновь с улыбкой прикрывая глаза. Тело парня нагревается как паяльник, что говорит Диме о многом. Его летний мальчик. С глазами ярче солнца, улыбкой теплее июльского воздуха, заставляющий таять не хуже летней жары. Весь такой тёплый, такой хороший, хочется обнять и не отпускать, целовать щёчки, тонкие пальцы на руках, сказать что он самый красивый, показать всю любовь…

Прошло пару дней…

Речка, тот же пирс, только уже холодней, а в груди чёрная дыра. Антон дожëвывал шоколадку, которую Дима ему купил, сидя так близко. — Спасибо. — Вдруг выдаёт Антон посреди молчания. — За что? — Ты сделал это лето лучшим за всю мою жизнь. Я так благодарен тебе, ты самый… лучший опять же человек, который был в моей жизни. Я никому так не доверял, я ни от кого не получал столько тепла, ты просто… — Антон не выдерживает, бросаясь Диме в объятия. — Спасибо… Дима не знает, что и сказать. Этот человек изменил его, въелся в его жизнь, которая уже никогда не станет прежней. Он понял, что ни с кем не мог так поговорить по душам, ни к кому не испытывал подобного, это просто не возможно передать. Кроме как… Его губы касаются сухих губ Антона. Сначала он не получает никакого ответа, просто целуя его, чувствуя сладкий вкус и запах шоколада. Опомнившись, Антон поддаётся чуть вперёд, неумело, как и Дима, двигая губами, иногда проходясь языком, но не заходя дальше. Поцелуй недолгий, но сладкий, тёплый, с таким приятным осадком.

***

Дима провожает его домой. Завтра уже уезжать, поэтому просто не хочется отпускать тёплую, уже такую родную ладошку из своей, ведь только отпусти и он потеряет своё солнце… —Я так не хочу уезжать… — Не переживай, следующее лето наступит быстро, и… мы увидимся снова? Антон не отвечает. Лишь грустно улыбается и молча уходит, обняв Диму на последок.

***

Учебный год пролетел быстро. С чёрной дырой внутри Побрацкого. Он считал дни и вот, снова лето, снова его летний мальчик будет тут. Прошёл июнь. Июль. Август. Той машины больше не было. Не было мальчика. Не было тепла. Солнце всегда было таким холодным?