Летний мальчик

      Рабочий день Димы подходил к концу, и то хорошо, запах кофе и сладкой выпечки настолько уже въелся, что от него кружилась голова. Сегодня был ужасный день, какой-то мужчина, один из тех, что говорят «экспрессо», за что уже достоин отдельного котла в аду, орал на него, заставляя раза три переделывать заказ. Позже уже женщина из разряда «Я ж с дитеткой» требовала скидку, потому что «дитятко», хотя её маленькая дочка и то пыталась остановить истерику своей мамаши, бедная девочка. В разгар смены кофе-машина начала барахлить, от чего вся очередь чуть не подняла Диму на вилы, хотя он и не против уже. Устав в край, он был рад наконец уже уйти, не натягивать вежливость на свою жопу, не видеть людей, как вдруг раздался звук колокольчика над дверью.       — Здравствуйте. — Произнёс чей-то голос, который пусть и был довольно приятным и успокаивающим, всё равно означал, что рано расслаблять булки.       — Ага, чего желаете..? — Говорит Дима не слишком вежливо, потому что уже сил лицемерить нет. Ну и зачем этому чудаку кофе а шесть вечера? Уже спать пора, домашку там делать, детей с садика забирать, а у него наверняка что-то из этого есть, вон какой вымотанный, мешки под глазами, сам бледный какой-то, небольшые залысины по бокам, да и укладка растрепалась, но, возможно, это даже и к лучшему, ему идёт.       Мужчина смотрит на него как-то странно и слишком внимательно, даже с каким-то замешательством, вылупил свои янтарные глазëнки и бесит прям. Из рассматривания этого незнакомца выводит наигранный кашель Димы, тот аж встрепенулся, нервный какой-то, негативный.       — Горячий шоколад, так холодно, хах. — Мужчина потирает руки, видимо отогревая, после начиная нервно теребить край серого шарфа, чуть закрывающего лицо, лёгкую улыбку и чуть красные от холода щеки. Дима в ответ усмехается, усмехается этой наивности, ведь можно просто озвучить заказ, без лишних слов, будто уставшему бариста не плевать зачем тебе кофе или ещё что-то, можешь хоть голову этим помыть.       — Да, момент.       Дима начинает делать заказ, но почему-то его не отпускает странное чувство, тёплое. Даже какое-то летнее…       Да уж, вовремя лето вспомнил, когда осень уже постепенно переходит в зиму, а на улице холод. Хотя, это даже приятно, особенно вспоминать детство, друзей, как они вместе гуляли, купались, ходили в местный сельский клуб, где играла дискотека девяностых, Антон…       Черт, он обещал себе не вспоминать этот эпизод…       — Ваш заказ. — Говорит Побрацкий уже более угрюмо, отдавая стакан с горячим шоколадом клиенту. Последний, кажется, заметил эту перемену, от чего замешкался, слегка поддаваясь, наверно хотя что-то сказать, но в итоге быстро благодарит Диму и так же быстро уходит.       Как и лёгкое летнее тепло с воспоминаниями.

***

      Мужчина уже около недели ходит в эту кофейню, пусть и Дима работает два через два (надо же в универ ходить иногда), от коллег он узнал об этих его визитах. Судя по словам Нади, которая работает там же, когда Дима не на смене, таинственный клиент всё так же приходит за несколько минут до закрытия, но уходит уже поникший, в то время как Дима замечал его только в каком-то радостном волнении, вечно улыбчивым и иногда, когда настроение Побрацкого было не таким паршивым, они даже успевали перекинуться парой слов о погоде или похожих темах.       Дима стал присматриваться к нему. Что-то такое притягательное в нём было, тёплое, в этих его ярких глазах, слегка уставшем и потрёпанном виде, даже в шарфе с чёртовыми серыми полосочками на нём.       Вот снова под конец дня бренькает эта хрень над дверью, надо найти дизайнера этого интерьера и засунуть ему её куда-нибудь.       — Добрый вечер. — Этот мужчина всегда так официален. Глупый, до сих пор в пальто расхаживает, видно же, что холодно, носом вон шмыгает, заболеет ведь.       — Да привет, давно не виделись, опять греться пришёл? — Дима усмехается, опираясь локтями о стойку, мужчина тихо смеётся, прикрывая рот рукой. …       — Ага, зима уже, можно сказать, на пятки наступает. — Он подходит ближе, немного неловко стоя перед Побрацким.       — Так, ну… Заказ будешь делать? Грение грением, но за него не платят. — Клиент вновь смеётся, как и почти над каждым словом Димы. Странный.       — Извините, но я… Как вам… Можно сказать с важным вопросом. — Видно, что эти слова даются ему с неким трудом. — Дело в том, что вы напоминаете мне одного моего старого… Можно сказать очень старого… Знакомого, Диму. Может прозвучать странно, я понимаю, но… Совпадения разные бывают.       Дима стоит в небольшом таком шоке, внимательно пытается сквозь шарф рассмотреть черты лица, может и правда знакомы.       Тёмные волосы… Эти глаза с синяками под ними… Тонкие пальцы, сейчас переплетённые в попытке согреться…       Диму будто кипятком окатывает, сжимается желудок. Как, как он не узнал?! Это он, черт возьми, и не в его подростковых снах, не где-то в прошлом, здесь, сейчас, перед ним, вот, руку протяни и это он, он! Эмоции так резко переполняют, им просто некуда деться, хоть в слезы, хоть в смех, но Дима держит себя в руках, неровно вздыхая и медленно выходя из стойки, становясь рядом с Антоном.       — Твою мать, ты.? — Диме хочется верить, что всё это правда.       — Ох, я, видимо, был прав… — Звездочкин явно так же на нервах сейчас, не знает куда девать руки и взгляд, голос его всё тише и когда тот говорит шёпотом, Дима всё больше узнаёт в нём того тихого мальчика с блокнотом в руках, кажущегося таким хрупким тогда. Сейчас он выглядит здоровее, очевидно возмужал, но что-то в нём проглядывается такое нежное. — Я уж думал, вы меня забыли.       — Да я? Тебя? Чувак, мы же… Друзья? Были… Ну и наверстать никогда не поздно, да? — Снова эта тёплая улыбка на лице Антона, греет душу, отдаваясь жаром в груди.       — Да, я собственно и за этим. Вы не против сходить прогуляться в свободное время.? Тут неподалёку отличный парк, и… — Антона перебили, Дима от нервов даже не заметил этого.       — Да, да, конечно, было бы отлично! Завтра воскресенье, я не работаю, так что… Можно встретиться в… Обед? Может, дашь номер, мы могли, там, ну… Обговорить, че, как, где, да. — Черт, он ведёт себя как идиот, но как по-другому? Это же, ну, почти свидание, свидание друзей, они давно не виделись и вообще, всё так резко и странно и… Почему он не может просто забрать его в свои объятия прямо сейчас и остаться так?       — Х-хорошо, можем обменяться номерами и завтра всё обсудить, хорошо? — Зачем два раза повторять «хорошо»? Всё не хорошо, Дима чувствует себя подростком, при чем тупым, очень тупым.       После того, как они обменялись номерами, заведение уже должно было быть закрыто.       — Досвидания, Дмитрий.       — Пока… И, ты это, давай на «ты»? Мне неловко.       — Хех, хорошо, как вам… Тебе удобно.       Они пожимают руки в знак прощания, Ладони Антона холодные, но по рукам Димы к самому желудку тянется вновь жар, такой, что кажется и щеки горят.

***

      Обговорив время по смс, а после переписываясь половину ночи, ребята с нетерпением ждали время встречи, Дима еле как уснул, думая о том, что вообще делать и как жить.       Побрацкий, к своему удивлению, приходит не то что вовремя, а даже на пять минут пораньше. Гордиться этим долго не получилось, ещё издалека он замечает ровно стоящую фигурку, опять в пальто, ну что с ним будешь делать.       — Не замерзнешь? — Дима подходит со спины, от чего Антон слегка шугается.       — Ух. Привет. Нет, я тепло одет, правда всё не могу собраться и купить перчатки, замотался совсем. Универ, работа, спасибо хоть ты на улицу вытащил.       — Так… Вроде же ты пригласил, нет? Мы тут из-за тебя.       — Ну… Пригласить тебя решил я решил из-за тебя?       — Ладно, разберёмся, пошли походим, замерзнем а то.       Несмотря на переживания Димы на счёт того, как пройдёт прогулка и о чем они будут говорить, разговор шёл сам собой, спокойным потоком. Ладно, может анекдот про еврея, который спалился, когда пытался, бежать из концлагеря Антону и не очень понравился, но это его проблемы.       Через час Антон начал слегка трястись и чихать, а пальцы уже были красные, как он не дул на них, подставляя ладошки к лицу, что хоть и казалось Диме милым и слегка забавным зрелищем, но всё равно.       — Цъ, я ж говорил, замерзнешь! — Дима цокает языком, вставая перед Антоном, тем самым останавливая их.       — Всё хорошо, не ворчи… — Говорит он, а сам пытается укутаться носом в шарф, свободный конец которого от ветра прилетает ему в лицо. Карма!       — Давай перчатки свои отдам, у меня карманы тёплые.       — Нет! Тебе будет холодно, ты получишь обморожение, бронхит, простатит и… Мало ли что. — Антон говорит это, совершенно не находя никаких противоречий.       — Господи… — Дима сам надевает перчатки, после чего дёргает Антона на себя. — Иди сюда тогда, горе луковое.       Побрацкий совершенно осознанно, пусть и в мгновение, придумывает недоподкат, который из-за особенностей своего характера проворачивает так… Грубовато. Он решает согреть руки Антона сам, беря их в свои, что были в перчатках, он их кстати взял в последний момент, так как сам не носит. И вот они, два дурачка стоят и держаться за руки, чтобы… Согреться? Возможно, скорее так и есть, во всех смыслах. Им нужно это тепло, чтобы выбраться из рутины, из мира, от людей, и ничего больше не надо, только чувствовать как в своих руках холодные ладошки своего летнего уже не мальчика, потирая фаланги пальцев, чтобы согреть.       — Думаю… Если ты обнимешь меня, будет теплее… — Дима слегка смущённо поднимает взгляд, сначала неловко опуская руки на плечи Антона и плавно и невесомо скользя на спину и чуть ниже, обнимает Звездочкина как самую ценную и хрупкую вещь в мире. Антон поджимает руки к груди, складывая их в замок, желая, чтобы это тепло просто обволакивало его, растворяясь в этом ощущении и быстром стуке собственного сердца.       Дима целует его куда-то в линию челюсти, потому что ему просто нужно было это сделать, он прямо сейчас просто сгорает от желания прикоснуться к губам Антона, они так маняще приоткрыты, Побрацкий может чувствовать его мягкое дыхание прямо рядом со своими, но он не знает, а можно ли? Кажется, Дима стал таким чувствительным, чужое лёгкое прикосновение пальцев к его шее, чужой взгляд на его губах, сердце напротив, которое бьётся так же быстро как и его, даже мелкие первые снежинки. Дима спускается руками на талию Антона. Плевать на людей, на возможных одногрупников, он целует его, быстро и по-детски.       И вновь по-летнему тепло, даже жарче чем летом. А потом их сбил камаз нахуй, размазал кишки по асфальту, а нехуй, они конечно в парке, но Камазу похуй, он выдавил своим весом всё дерьмо, в прямом смысле, везде кровь и дерьмо, просто в кашу, потому что КАКОЙ НАХУЙ ХЕППИ ЭНД, ХАХА Кхм Короче они пошли домой и потрахались.