А вы знали, что строить отношения куда тяжелее, чем домики в майнкрафте?

      Ух, и не счесть моментов, когда Лаггер не проклинал бы себя за собственный длинный язык. Будто в назидание будущему себе слегка прикусив его самый кончик, Андрей раздражённо вздыхает. Вот, чёрт его дёрнул связаться с Зеллом!              «Раз называешь мой проект хернёй, так приди и сам попробуй сделать лучше!»              Нет, и, всё-таки, как же иногда бывает полезно молчать в тряпочку. Расположившись на полу в окружении канцелярских принадлежностей, Лаггер с едва слышным стоном медленно выпрямляет затёкшую спину и принимается разминать уже, похоже, подёргивающиеся от чрезмерного напряжения пальцы. А ведь мог бы сейчас отдыхать дома в уютной кроватке, а не сидеть тут хрен знает сколько клеить сраные бумажные декорации для одного проклятого видео!       — А ну-ка, не отлыниваем! — Зелл, устроившийся на заваленной горой картона широкой постели, внезапно хлопает в ладоши пару раз, будто воображая себя начальником, требующим внимания у работника. — Такими темпами мы за неделю ничего не успеем!       Поймав на себе убийственный взгляд серо-зелёных глаз, он деловито поправляет свои как всегда идеально уложенные волосы, а после, нарочито расслабленно потянувшись, одаривает заметно помрачневшего товарища по несчастью игривой ухмылкой.       — Ах, в чём дело? Пиздеть — не мешки ворочать, правда, родной? — чужой елейный голосок вмиг вызывает приступ тошноты, и Лаггеру стоит просто титанических усилий не швырнуть в надоедливого парня картонную голову крипера. Швырнул бы — да своего труда жалко. Тем временем Саша продолжает глумиться. — Ты же сам говорил, как же это всё легко делается. Как же так, Андрюша! Наши любимые подписчики ждут нового ролика! Поверить не могу, ты правда собираешься их подвести!       Лаггер сжимает челюсти от едва сдерживаемой агрессии, нарочно упирается спиной в ножку кровати позади, успешно игнорируя секундный порыв молча встать и уйти. Впрочем, бросить всё и уехать домой гордость не позволит: не может он отказаться от своих слов — нет, только не теперь, преодолев весь этот путь из Польши в Молдову лишь ради глупого стремления доказать свою правоту. Кажется, ещё вчера он сидел перед камерой и, поддакивая зрителям, подтрунивал над Сашей из-за его последнего творения, а сейчас даже не способен найти слов, чтобы толком огрызнуться в ответ на чужие издёвки. Отвратительно.       — Ладно уж, — Зелл вдруг откладывает в сторону недоклеенный блок земли, а после спешно перебирается на противоположную часть постели поближе к Андрею. Лаггер с явным раздражением утыкается в лежащую на коленях кубическую декорацию, совершенно не желая видеть эту гаденькую ухмылочку, озаряющую лицо отныне уже бывшего ютуб-партнёра ещё с того самого момента, как он только дал понять, будто уже вот-вот готов сдаться на полпути. Саша ложится на живот и, упершись локтями в покрывало, с деловым видом подпирает щёку кулаком. Андрей чувствует на себе пытливый взгляд карих глаз, но не смеет повернуть головы: не собирается он давать ни намёка на столь желаемую недругом капитуляцию, не дождётесь!       Однако, не проходит и минуты, как тепло мягкого прикосновения чужой ладони у себя на макушке резко отрывает парня от битвы с внутренними демонами, моментально возвращая в реальность. Зелл ласково проводит рукой по светлым волосам, игриво взъерошив их, а затем беззлобно произносит:       — Так и быть, можешь устроить себе небольшой перерыв.       Когда Лаггер, рефлекторно согнувшись под тяжестью едва ощутимого касания, не выдерживает и всё же поднимает взгляд на своего мучителя, тот, лёгким движением спрыгнув на пол, бросает с хитрой улыбкой:       — Отдохни как следует, зайка. Нам ещё много нужно сегодня сделать.       Саша выходит из комнаты, учтиво оставляя несколько потрясённого Андрея наедине со своими мыслями. Зелл, подобно маленькому озорному пёрышку, вновь упорхнул. Парень задумывается, выходит ли Саша из образа хоть иногда, или же это правда то, какой он на самом деле?       В такие моменты Лаггер, как бы постыдно это не звучало, очень жалел о том, что до предложения о сотрудничестве не успел узнать нового партнёра поближе. Он откладывает куда подальше ненавистную картонную поделку, вновь облокачивается на край кровати и, запрокинув голову к потолку, расслабленно вытягивает ноги. Хотя, вспоминает Лаггер, не то, чтобы Зелл прямо горел желанием делиться о себе чем-то более значимым, кроме пресловутого «Саша, 20 лет, люблю КС». Конечно, сам Андрей уж точно не собирался лезть в душу; он человек взрослый, захочет — сам расскажет. И всё равно, со старта их глупого недо конфликта Лаггер начал получать больше и больше непрошенной крайне сомнительной информации о новом друге, что, естественно, не могло оставить его равнодушным. Можно думать сколько угодно, но одно Андрею стало ясно сразу: этот миловидный парень, представившийся профессионалом в ведении канала, явно не так прост, как может показаться на первый взгляд. Однако спросить его в лоб о правдивости самых ярких обвинений Лаггер почему-то боялся. Но отнюдь не потому, что такая излишняя подозрительность наверняка расстроит Сашу, или точно не из-за страха, будто эти слухи могут оказаться правдой — нет, Андрею тошно от одной мысли, что подписчики после раскрытия истины наверняка посчитают его инфантильным простачком, совершенно не разбирающимся в людях. За долгие десять лет карьеры ему сполна хватило всех тех умилённо-пренебрежительных замечаний от зрителей касаемо своего чрезмерно легкомысленного стиля ведения канала. Парню страшно подумать, сколько грязи польётся изо всех щелей, едва окружающие узнают о том, что всё, чего он хочет — это лишь спокойно оставить медийное прошлое и нормально жить как самый обычный человек. Ютуб снова и снова делает его заложником ситуации: с одной стороны — верные подписчики, не желающие отпускать кумира, уже давно выросшего из образа квадратного взбалмошного подрывника, с другой — сам Зелл, кажется, не способный держать аудиторию в узде, хотя мог бы просто делать исключительно тот контент, который им нравится. Лаггер так хотел, лишь бы его наконец оставили в покое. И что же из этого вышло? Он окидывает мрачным взглядом просторную комнату, озарённую тусклым светом уютной гирлянды, состоящей из череды красивых крупных лампочек — когда покрасневшие от напряжения серо-зелёные глаза вновь останавливаются на сваленной в углу куче картонных декораций, он зажмуривается, не сдержав измученного вздоха. Господи, за что ему это всё…       — Успел соскучиться?       Андрей слегка вздрагивает, когда знакомый голос резко нарушает ставшую привычной за эти пару минут молчания убаюкивающую тишину. Лаггер с небольшим опозданием поднимает взгляд на пришедшего и искренне удивляется, едва заметив в его руках маленький поднос с двумя чашками и целой миской самых разных сладостей. Саша одаривает парня миролюбивой улыбкой, по-настоящему удивляя снова, без лишних слов садясь на пол рядом с ним.       — Всякий труд должен хорошо оплачиваться. — Зелл аккуратно ставит поднос между ними и берёт в руки одну из кружек. Терпкий аромат кофе моментально наполняет комнату, заставляя Андрея едва заметно поёжиться от пробежавших по телу мурашек. Только сейчас он понимает, что сегодня толком не обедал и не ужинал. Саша делает маленький глоток, а после не сдерживает игривого подкола. — Раз ты здесь работаешь за еду, то, думаю, настало время твоей первой зарплаты!       Лаггер оказывается слишком увлечён появившимися перед ним вкусностями, что даже не находит желания язвить. Вместо этого он лишь безучастно хмыкает в ответ на высказанную колкость, позволяя себе наконец насладиться полноценным долгожданным перерывом. Не то, чтобы Зелл прямо запрещал ему есть или отдыхать, пока декорации не будут доделаны, как раз наоборот — это сам Андрей упёрся всё закончить, ведомый одной лишь жаждой доказать, насколько быстро и просто можно подготовить детали для проекта подобного размаха. И если в первые три часа всё шло как по маслу, работа спорилась, картон клеился, то вот уже ближе к вечеру запал начал стремительно тухнуть. Всё, что Лаггер мог делать — это продолжать мастерить декорации с завидным упорством, умело игнорируя то, как чужая самодовольная ухмылка становилась всё шире с каждой его оплошностью, когда он случайно ляпал краской куда не нужно или путал стороны кубов, в очередной раз тратя время и силы на исправление ошибок, совершённых исключительно из-за смертельной усталости и невнимательности.       С новым глотком кофе по организму вмиг разливается приятное тепло. Андрей чуть прикрывает глаза, впервые за сегодня наконец разрешая себе полноценно расслабиться.       — Может, переберёмся на кровать? — Саша садится боком и, упершись локтем в край матраса, с усталым видом кладёт голову на согнутую руку.       Смотря на него столь пристально, парень произносит эту фразу с такой мягкостью, что Лаггер не может удержаться, чтобы не спошлить:       — С тобой? В постель? Нет уж, спасибо.       Когда по спальне эхом проносится лёгкий смешок Зелла, Андрей почему-то чувствует, будто уплетаемая за обе щёки шоколадка в ту же секунду становится куда слаще. Он сминает яркий фантик, отправляя его к остальным, а после хочет уже взять из миски покрытое сахарной пудрой печенье, как вдруг его рука нечаянно сталкивается с чужой.       — Нет-нет, ты первый, — Саша моментально уступает, выпуская десерт из пальцев, непринуждённым актом вежливости заставив собеседника сразу смерить его вопросительным взглядом.       Конечно, Зелл всё ещё злится на Лаггера за услышанные на стриме противные колкости, но это вовсе не значит, будто он готов теперь мучать обидчика, отыгрывая роль сурового надзирателя. Если честно, Саше очень приятно, что Андрей, даже пускай и совсем не верит в успех его нового проекта, всё равно изо всех сил старается над декорациями. Приглашая его в гости, парень и близко не ожидал увидеть такую отдачу: сегодня они вместе, по ощущениям, сделали столько, сколько Зелл не мог и помыслить закончить, привычно работая в одиночку. Он задумывается: может, и правда стоило обратиться к Лаггеру с самого начала? Конечно, Саша искренне не хочет, чтобы ютуб-партнёр думал, словно он без него и шагу ступить боится, но, возможно, иногда всё-таки стоит делать небольшие исключения? Несмотря на все взаимные недопонимания, он до сих пор считает, будто из них выходит прекрасная команда. Предательски нахлынувшая печаль внезапно наполняет душу; Зелл на миг слегка прикусывает нижнюю губу. Естественно, рано или поздно наступит момент, когда ему предстоит "вылететь из гнезда" и руководить каналом в одиночку — тогда о таких славных посиделках, как сегодня, можно забыть навсегда. На самом деле, Саша никогда не имел проблем с уверенностью, но почему-то в последнее время он начал всё чаще подвергать сомнению каждое своё решение и действие. Оказывается, быть медийной личностью не так-то просто: приходится постоянно балансировать на лезвии ножа, опасаясь то обвалить статистику, то разозлить зрителей. Зелл помнит, что ещё давно обещал нанять людей для помощи с производством контента. Но теперь, получив шанс вновь лично проработать с Андреем, он всё чаще возвращается к мыслям, как сильно будет скучать по их мелким словесным перепалкам и дружеским подколам. Саша не собирается врать, ему правда нравится Лаггер. То, как он непринуждённо ведёт себя перед камерой, как умеет мастерски выйти победителем из любой сложной ситуации, то, как легко способен сослаться на свою некомпетентность и мигом получить поддержку от подписчиков — Зелл знает наверняка, что, если попробует вести себя подобным образом, зрители от него просто мокрого места не оставят. Саша так старается, но, похоже, его старания, к сожалению, нужны лишь ему самому. Чувство ужасной несправедливости отдаётся болезненным уколом в сердце. Неужели Андрей не видит, как ему тяжело? Вот бы Лаггер хотя бы раз похвалил, хотя бы раз встал на его сторону... Тогда, возможно, ему больше не пришлось выпрашивать любовь у язвительных комментаторов в чате, тогда, возможно, он чувствовал бы себя нужным, зная, что в мире есть хоть один человек, на которого можно положиться, с которым можно быть настоящим.       — Ой, только не надо вот так смотреть!       Зелл, окончательно погрузившись в свои мысли, едва заметно вздрагивает от услышанного. Андрей, мигом протянув ему печенье, произносит с мнимым безразличием:       — Ты тоже сегодня толком не ел, так что вот, пожалуйста.       Когда парень, с явной благодарностью во взгляде медленно берёт еду из его рук, он не сдерживается, чтобы не съязвить:       — Надо хорошо кушать, Сань. А то не вырастешь.       «Ах, ты-!» — сквозь зубы обиженно шипит Саша, очевидно в уме уже представив чужой жест как проявление учтивости и истинной заботы к своей персоне. Вот так всегда с Лаггером: только, кажется, он раскрывает перед тобой своё сердце, но в итоге это представление оказывается лишь очередной глупой шуткой!       — Ну, как хочешь.       Глядя на то, с каким до смешного серьёзным выражением лица Саша, будто подражая маленькому хомячку, нарочно суёт в рот всё печенье сразу, Андрей не может сдержать тихого смешка. В попытке скрыть от чужих любопытных глаз свою умилённую ухмылку, он спешно отворачивается, делая вид, что хочет отодвинуть подальше картонную голову крипера, словно она до этого хоть как-то мешала их спокойному приёму пищи. Слишком задумавшись, Лаггер нечаянно цепляется за недавно перекрашенный им край декорации; из его уст мигом вырывается едва слышный недовольный стон — краска смазалась, похоже, придётся опять переделывать. Парень уже оглядывается в поисках салфеток, но вдруг его голову посещает по-настоящему злодейский план. Он поворачивается к мирно пьющему кофе Зеллу, а после, едва тот ставит пустую чашку на поднос, наконец подаёт голос:       — Постой-ка, у тебя тут что-то...       Андрей, усиленно отыгрывая заботливого друга, показывает на его щёку, тут же заставляя Сашу, забавно смутившись, провести тыльной стороной ладони по своему лицу.       — Всё? — Зелл выглядит таким очаровательно обеспокоенным, что Лаггеру стоит просто титанических усилий не выдать себя. Даже после стольких шуток и игривых дружеских подтруниваний, по-детски наивный Саша ни на йоту не растерял своей доверчивости. Старательно не выходя из роли, Андрей неожиданно смело придвигается ближе, чем заставляет парня едва ощутимо вздрогнуть. Момент — и рука Лаггера беспардонно ложится на его щёку, в ту же секунду вынуждая замереть от искреннего удивления. Мягкая полуулыбка на чужих губах не предвещает ничего зловещего, тепло его ладони слишком маняще, и Зелл податливо льнёт навстречу лёгкому касанию. Андрей, видя, что всегда такой капризный ютуб-партнёр, вопреки его предположениям, не собирается отмахиваться, решает окончательно обнаглеть и даже позволяет себе, совершенно позабыв обо всём на свете, нежно провести подушечкой большого пальца по его щеке, чем явно вызывает у парня табун мурашек по всему телу. Падкий на ласку Саша до того теряется в вихре собственных чувств, что с очевидным опозданием замечает, как Лаггер вдруг спешно отстраняется, а затем, бросив на него игривый взгляд, ни с того ни с сего начинает хихикать.       Пресловутое «что?» моментально застревает в горле, едва стоит Зеллу всмотреться в пятна чёрной краски на чужих руках, которые Андрей, с трудом сдерживая хохот, не стесняется показательно выставить вперёд. Саша ощущает, как кровь приливает к лицу, из-за внезапно накатившего стыда он вскакивает с насиженного места, от сильной обиды на миг даже забыв, как говорить.       «Андрей!!!» — Когда чужой возмущённый вопль прокатывается эхом по всей квартире, Лаггер не выдерживает и начинает громко смеяться во весь голос. Убийственный взгляд карамельно-карих глаз грозно смотрящего на него сверху-вниз парня, кажется, только подливает масла в огонь: Андрей оказывается до того воодушевлён удавшейся шалостью, что просто не в состоянии адекватно воспринимать проклятия в свой адрес. До ужаса раздражённый его поведением Зелл буквально выбегает из спальни, спеша как можно быстрее смыть следы краски с лица, а то не дай Бог придётся утром поехать на съёмки в таком виде! И даже когда из ванной следует поток мата, оскорблений и угроз, Лаггер отнюдь не спешит извиняться — он прекрасно понимает, что Саша, вопреки громким словам, уж точно не собирается выгонять его из дома или всерьёз морить голодом. Да даже если и попробует, Андрей не планирует давать себя в обиду. Продолжая как ни в чём не бывало прилежно клеить декорации под аккомпанемент нецензурной брани и тихих возмущений, он уверен, что готов вытерпеть какие угодно капризы, даже ввязаться в самый бессмысленный спор в своей жизни, лишь бы иметь возможность и дальше бесстыдно дразнить такого очаровательно вредного и до ужаса доверчивого Зелла, который, кажется, и сам порой не против поддаться, только бы их столь тёплое и поистине крепкое сотрудничество никогда не кончалось.