А вы знали, что строить отношения куда тяжелее, чем домики в майнкрафте?

      Зелл поднимает бокал на уровень глаз, а затем с каким-то странным удовлетворением медленно покачивает его из стороны в сторону, словно зачарованный наблюдая, как алкоголь внутри переливается от одного края к другому в такт его движению. Парень внимательно всматривается вглубь комнаты сквозь кажущуюся мутной из-за тонких стенок жидкость, и немного удивляется тому, как этот "винный фильтр" подобно цветной линзе вмиг причудливо окрашивает окружающую реальность в алый оттенок. Чертовски предсказуемо, но от этого не менее завораживающе. Саша мягко улыбается уголками губ и, наконец заставив себя оторваться от созерцания нового мира через своеобразное "окошко", делает маленький глоток.       Приятная усталость разливается по телу, и Зелл без раздумий поддаётся, по-царски разваливаясь на огромном кожаном кресле. Он расслабленно откидывает голову на жёсткую спинку, а после, не глядя оставив полупустой бокал на столике по правую руку, поднимает взгляд на потолок. Отчего-то Саше вдруг очень захотелось вообразить себя главным героем какого-нибудь старого детективного сериала в жанре нуар. Он мечтательно прикрывает глаза, и перед ним сразу же раскладывается предполагаемый синопсис: мрачный город, таящий во тьме переулков по-настоящему опасный, и вместе с тем чертовски манящий преступный мир; едва стоит ночи вступить в свои права, как повсюду вмиг зажгутся тысячи огней и тебя захватит атмосфера бесчестной праздной жизни, где нет места закону — бары, клубы, казино, бордели — всё к твоим услугам. Зелл нащупывает кончиками пальцев ножку бокала, а после делает очередной глоток, не собираясь прерывать яркую фантазию: вот он в роли лидера невероятно могущественной мафии, что давно подмяла под себя не только местную полицию, но и каждого продажного управленца. У нашего героя обычно много дел, однако сегодня он проводит свой свободный вечер в приятной компании красного полусладкого. Парень решает выпить ещё и, продолжая прилежно отыгрывать выбранного персонажа, прислушивается к чарующей тишине вокруг. Кажется, вот-вот в его покои постучится молодая пышногрудая ассистентка, скромно попросит аудиенции, но, не получив в ответ ничего, кроме молчаливого кивка, просто передаст ему небольшую папку документов и тихо удалится, не желая мешать своему боссу. Саша, как и подобает важной шишке, сразу же примется за изучение полученных бумаг. Он представляет, как откроет первую страницу досье, а затем, обнаружив знакомое лицо на фотографии, не сдержит тихого победного смешка. «Вот ты и попался» — одними губами шепчет Зелл, живо представляя в своих руках столь желанную ниточку, которая, если правильно дёрнуть, способна мигом поставить на колени одного очень упрямого и невероятно гордого самоуверенного засранца. Глубоко погрузившись в будоражащие затуманенный алкоголем разум фантазии, Саша очень пугается, когда из-за одного неловкого движения верный бокал вдруг ни с того ни с сего летит на пол и оглушающе громко разбивается на тысячи осколков, мигом возвращая в суровую реальность из его маленького чересчур романтизированного выдуманного мирка. Подскочив на месте от испуга, Зелл в момент распахивает глаза и, схватившись за сердце шокировано замирает; парню требуется несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. Саша измученно стонет, едва бросив взгляд на поблескивающие в свете лампы стекляшки — да уж, пытаться вслепую поставить бокал на столик, при этом пребывая в лёгком алкогольном опьянении, точно не было хорошей идеей.       Ну вот, всё настроение коту под хвост. Зелл раздражённо хмурит брови и нехотя поднимается с кресла. С явным презрением ещё раз осмотрев место преступления, он, слегка поёжившись от сквозняка, одним движением запахивает расстёгнутую рубашку, а после мерно прошагивает в сторону окна. Глубоко вдохнув аромат свежести после только недавно закончившегося ливня, парень всё же решает закрыть форточку: только сейчас, случайно коснувшись такого же холодного, как бушующий на улице осенний ветер, стекла кончиками пальцев, он осознаёт, насколько сильно успел замёрзнуть. Потерев ладони в попытке поскорее согреться, Саша на миг задерживает взгляд на освещающих дорогу высоких уличных фонарях. Сам не зная почему, он внезапно поддаётся атмосфере и, картинно опершись локтями на узкий подоконник, внимательнее всматривается между стоящими напротив зданиями, прямо в горизонт, где едва-едва можно заметить мерцающие вдалеке огни ночного города. Окна номера выходят прямо на тротуар с кучей разнообразных торговых точек, располагающихся на первом этаже жилого дома: «Ничего примечательного» — наверняка подумал бы Зелл в любой другой момент времени, но отчего-то именно сейчас этот вид вызывает у него какое-то странное чувство, сравнимое, разве что, с внезапным эмоциональным подъёмом. Непрошенные воспоминания о том самом человеке, что изо дня в день трудится ровно в таком же по размерам цветочном ларьке, неожиданно заполняют голову, вмиг заставляя разозлённо хмыкнуть. Резко выпрямившись, парень зарывается пальцами в волосы и немного оттягивает назад, приводя себя в чувства, а после шумно выдыхает, будто в попытке сбросить с души тяжёлый груз. Аккуратно пригладив причёску, Саша оборачивается на стоящую на прикроватном столике пышную композицию, и замирает, словно боясь, что, стоит только ему двинуться, лилии и розы тут же растворятся в воздухе, подобно хрупкой фантазии, навеянной терпким привкусом алкоголя на языке.       Уже через мгновение Зелл находит себя перед раковиной в ванной, набирая в вазу свежую воду. Парень не помнит, когда в последний раз относился с таким трепетом к спонтанно купленным вещам, но внутренний голос подсказывал, что этот букет точно стал для него чем-то большим, нежели просто очередным украшением комнаты. Саша с печальной улыбкой аккуратно промывает стебли под краном, ставит цветы в вазу, а после возвращает композицию на прежнее место возле кровати.       Нет, не стоило им снова встречаться.       Зелл гонит прочь удручающие мысли и, борясь с внезапно накрывшим головокружением, спешит в постель. Парень давно уже бросил попытки восстановить режим сна, а потому теперь ложится как получится. Хрен с ним с бокалом, завтра он просто оставит чаевые уборщице за дополнительные хлопоты. Потушив свет, Саша медленно переворачивается на бок: лёгкое опьянение берёт своё и сопротивляться мягкой тяжести в теле становится банально бессмысленно. Он привычно обнимает левый уголок одеяла, а затем ни с того ни с сего останавливает взгляд на букете, всматриваясь в расплывчатые во тьме нежные очертания цветов.       А ведь он столько всего наговорил Андрею. Какой позор. Зелл сжимается калачиком от осознания, как громко Лаггер наверняка смеялся над ним после того, как они сегодня разошлись. И почему каждый раз, едва стоит Саше проявить хоть капельку искренности, всё идёт наперекосяк? Конечно, он не сказал ничего особенного (не в любви же признался, в конце концов!) но всё равно отчего-то вспоминать об этом диалоге как-то совсем неловко. Парень зарывается носом в край одеяла, раздумывая, неужели они и правда за всё время знакомства никогда не разговаривали по душам? Признаться честно, не так уж они с Андреем и были близки, значит, скорее всего, вполне закономерно, что сегодня такой разговор и правда состоялся впервые. Да и вообще, когда вы часто ссоритесь с кем-то, очень тяжело представить хоть одно ваше взаимодействие без язвительных комментариев, издёвок или грубостей — в таком случае, нормальный спокойный диалог с объектом своей прежней неприязни начинает ощущаться по-настоящему странно. Зелл с тяжёлым вздохом переворачивается на другой бок и задумчиво подкладывает локоть под подушку: наверное, ему правда стоит перестать жалеть о содеянном, всё-таки прошлого не воротишь. Интересно, ведь изначально Саша надеялся, что сможет наконец отпустить произошедшее, если честно поговорит с Лаггером, но теперь он чувствует, словно даже так до сих пор злится на бывшего противника ничуть не меньше. «Наверняка этот дурила даже не воспринял мои слова всерьёз!» — ни с того ни с сего мысленно вспыхивает Зелл, а затем внезапно переворачивается на спину, с раздражением скидывая с себя одеяло. Лежать вмиг становится до ужаса неудобно, и парень, не в силах сдержать распирающее изнутри жгучее возмущение, начинает немного ёрзать на месте. Снова он возвращается в этот порочный круг ненависти. «Андрей, какой же ты придурок!» — от злости Саша даже не замечает, как произносит эти слова вслух. Воспалённый алкоголем уставший мозг решает вероломно обратиться против своего хозяина: перед глазами тут же всплывает надоедливый образ интернет-врага. Даже зажмурившись, Зелл всё равно не может прогнать прочь до чёртиков правдоподобную фантазию о том, как Лаггер рассказывает своим друзьям про «того чудилу с Ютуба, который странно себя ведёт и только и умеет, что позориться перед окружающими». Со стоном Саша накрывает лицо подушкой, словно в попытке спрятаться от сотен различных мыслей, штурмующих его бедную голову. Вдруг парню становится до ужаса обидно так, как если бы недруг в действительности сидел прямо здесь и в своей привычной уничижительной манере обсуждал с кем-то их сегодняшний разговор. А ведь, если подумать, наверняка всё так и было! «Вот же козлина!» — бросает в сердцах Зелл, совершенно отказываясь признавать, будто сейчас правда по-настоящему обиделся на выдуманного Андрея в своей фантазии. Хотя, может, его представления не далеки от истины: Лаггера хлебом не корми — только дай постебаться! Не в состоянии более терпеть подобные жестокие издевательства от подсознания, Саша едва не впадает в истерику, и даже в какой-то момент даёт себе обещание при встрече со всей силы вмазать интернет-врагу в отместку за все услышанные и неуслышанные грубости. Под гнётом неприятных воспоминаний парень неожиданно ловит себя на желании закричать, но в итоге сдерживается и просто принимает сидячее положение, яростно вцепившись ногтями в края наволочки так, словно собираясь разорвать её на части.       — Ненавижу, — устало шепчет в завершение своей тирады Зелл, а после измученно падает боком на простыню и сворачивается калачиком в обнимку с многострадальной подушкой. — Ну, только попадись мне! Я от тебя мокрого места не оставлю!              ***              Открыв дверь, Саша замирает на мгновение, с растерянностью смотря на неловко стоящего за порогом Андрея.       — Ну, так зонт тебе вернуть или..?       А быстро он, однако: кажется, только час назад Зелла потревожило внезапное оповещение в мессенджере, и вот, нарушитель его покоя уже тут как тут. Секундная пауза кажется вечностью; Лаггер, явно смутившись повисшей между ними тишине, на миг крепче сжимает пальцы на рукояти зонта. Этот маленький жест нетерпения не остаётся без внимания, и Саша моментально возвращается в реальный мир, спешно бормоча в ответ дежурное «Спасибо». По логике, после благодарности стоило бы принять зонт из чужих рук, но отчего-то он, не в силах двинуть и мускулом, мёртвой хваткой вцепляется в дверной косяк и продолжает неподвижно стоять, раздумывая, как бы заставить себя завершить этот до одури простой акт человеческого взаимодействия.       Зеллу правда хочется думать, что виной всему последствия хронического недосыпа, а не сам факт того, что прямо сейчас перед ним стоит живое воплощение всех его ночных кошмаров, ходячая причина всех бед и невзгод, снежным комом свалившихся на его несчастную дурную голову — тот самый парень, из-за которого Сашу до сих пор мучают ужасные воспоминания из прошлого.       Андрей, очевидно подметив его странное поведение, лишь вопросительно вскидывает бровь, мол, «что теперь-то не так?», но Зелл, даже осознавая всю неловкость ситуации, почему-то не может выдавить из себя ни звука. Всё повторяется. Опять Лаггер стоит на пороге его номера. Опять смотрит на него сверху вниз. Внезапно Саша против воли погружается в воспоминания об их первой реальной встрече. Он хорошо помнит, как с некоторым раздражением тогда отпер дверь и, увидев перед собой высокого широкоплечего парня с слегка взлохмаченными русыми волосами, сразу же забыл, с чего вообще хотел начать диалог. Тогда весь его разум оказался всецело поглощён изучением старого знакомого, с которым они решили впервые встретиться лично. Лёгкая улыбка, игравшая на губах Андрея, кажется, не предвещала ничего зловещего, однако, отчего-то Зелл не мог отделаться от стойкого чувства, что этот цепкий взгляд серо-зелёных глаз будто лез под кожу, с остервенением хищника разбирая его по кусочкам. Вживую это ощущалось куда более пугающе, нежели через экран. И ещё одной вещью, что камера не сумела передать с особой точностью, это был, определённо, рост. Чёрт. В жизни интернет-враг оказался не только явно выше, похоже, на добрый десяток сантиметров, но и очевидно, гораздо сильнее физически. Ситуация начинала приобретать опасный оборот, и Саша занервничал. Он правда старался держаться уверенно, но то, как его сердце затрепетало от одного только случайного пересечения взглядами... Тогда Зелл, всеми силами игнорируя пробежавший по коже холодок, на миг даже скрестил руки на груди, надеясь, что в такой позе дрожь не будет так заметна. Небольшая заминка, и вдруг внутри Саши внезапно всё перевернулось: Лаггер, словно не заметив вежливо протянутую ладонь для приветствия, резко и бесцеремонно заключил его в крепкие объятия. Всё это выглядело так неправильно. Парень почти что ласково прижал его к себе и, проигнорировав слабое сопротивление, неожиданно запустил пальцы в короткие тёмные волосы, взъерошив их. Касания продлились не больше минуты, однако, Зелл за этот промежуток времени успел морально умереть и сразу же воскреснуть, как минимум, дважды. Близость чужого горячего тела, тёплое дыхание, мягко опалившее шею и сильные руки, одна из которых уверенно лежала на спине, не давая сдвинуться с места, а другая игриво перебирала чёрные локоны — Андрей в один момент просто занял собой все мысли, вытеснив всё лишнее, стал для него целым миром. Саша никогда не чувствовал себя более уязвимо, чем тогда, стоя посреди пустого коридора, оказавшись практически насильно прижатым вплотную к Лаггеру, медленно ощущая, как щёки сами против его воли приобретают розоватый оттенок, а ноги предательски подкашиваются, в итоге вынудив вцепиться в интернет-врага словно утопающий в спасательный круг. Зелл понял: что-то точно пошло не по плану только когда парень отстранился от него, с неизменной улыбкой похлопав по плечу. Заливистый смех Андрея вернул в реальность эффективнее нашатырного спирта — Саша прекрасно помнит, как, стараясь замять неловкость ситуации, лишь злобно фыркнул в ответ на обидное замечание по поводу его покрасневшего лица. «Ничего себе, приветствие. Предупреждать надо!»       Жгучее чувство дежавю, вызванное этим глупым воспоминанием, вмиг словно окатывает Зелла ледяной водой, заставляя даже сделать небольшой шаг назад. Тело резко прошибает жар; он едва бросает короткий взгляд на Лаггера, а затем против воли моментально опускает глаза в пол и нервно сглатывает, борясь с неприятной сухостью во рту. И куда подевалась вся его хвалёная смелость? Верно, ведь только в людном месте, вроде цветочного магазина, Саша мог позволить себе дразнить бывшего соперника сколько душе угодно, а что же сейчас? Сделав еле слышный вдох, он хочет уже забрать из чужих рук злосчастный зонт и наконец спрятаться за закрытой дверью, однако, Андрей, похоже, истолковывает его душевные метания совершенно иначе.       — Нечего тут стоять краснеть! — Лаггер, окончательно устав играть в молчанку, внезапно первым подаёт голос. От вида того, как парень почти что испуганно вздрагивает от этих слов, он явно смягчается и продолжает чуть тише своим привычным шутливым тоном: — Сань, если так хочется пригласить меня в гости, можешь и словами сказать, я не кусаюсь.       Зелл, сбитый с толку неожиданным предположением касательно своей зажатости, лишь неловко посмеивается: до чего же они с Андреем, всё-таки, разные люди. Пока он тут боролся с внутренними демонами, старательно усмиряя нездорово подскочивший от пугающих воспоминаний сердечный ритм, для Лаггера все его едва ли не панические метания выглядели не более, чем простым стеснением перед желанием позвать к себе старого знакомого. От мыслей об этом Саша, сам до конца не понимая, почему, расплывается в лёгкой улыбке. Так вот, каким интернет-враг, наверное, видит его: очень неловким, немного застенчивым, забавным дурачком. Видимо, бояться нечего: Андрей, похоже, действительно настроен более чем дружелюбно. Может, весь страх и правда только у него в голове? Зелл облегчённо выдыхает и ведомый стремлением не ударить в грязь лицом принимает решение слегка подыграть. Картинно поправив причёску, он отходит чуть в сторону, пропуская парня в прихожую.       — Вот, а я-то думал, ты уж не догадаешься... — Саша в попытке хоть немного поддержать привычный образ, не может сдержать язвительного смешка. — Впрочем, когда ты написал с утра, я даже не сразу понял, что зонт — лишь предлог, дабы со мной увидеться. А ты тот ещё романтик, Андрюша.       — Конечно, с тобой же по-другому никак. — Незамедлительно отзывается Лаггер, вешая пальто на крючок возле небольшого шкафа. — Не стал сразу раскрывать все карты, а то возьмёшь и убежишь от меня. А потом скажешь, что я у тебя зонт спиздил. Не прокатит!       После этих слов гость показательно кладёт виновника торжества на галошницу, а затем деловито прошагивает в основную комнату, с интересом осматривая незнакомое помещение. Пока Зелл принимается за подготовку стола, он, получив разрешение, располагается на краю кровати.       На самом деле, Андрей абсолютно без понятия, с чего он вообще решил напроситься на чай к интернет-врагу. По правде говоря, обед в компании бывшего противника явно не входит в планы Лаггера — он пришёл лишь ради того, чтобы отдать этот дурацкий зонт, один взгляд на который вызывает странное неприятное чувство, будто он теперь "должен" своему непрошенному благодетелю за проявленную заботу. Но все планы так некстати оказываются разрушены: эта глупая заминка, отчего-то столь встревоженно смотрящий на него Саша... Верно, Андрею просто вмиг стало до жути неловко, и он в стремлении разрядить обстановку как всегда выпалил первое пришедшее на ум. Но кто ж мог знать, что Зелл в итоге решит и правда пригласить его в гости! После такого явного намёка отказываться от своих слов стало бы совсем неправильно: тогда Саша мог бы начать дразниться, мол, сам предложил и сам трусливо отказался. Ну уж нет! Не предоставит он недругу такого удовольствия, не дождётесь!       И снова он попадает в ту же ловушку... Прямо как в ту самую их реальную встречу.       Тогда, впервые представ лично перед интернет-врагом, Лаггеру отчётливо показалось, что Зелл выглядел каким-то расстроенным, если не недовольным вовсе. Конечно, в то время он более чем привык видеть его таким: вне стрима Саша обычно предпочитал не тратить силы на наигранные эмоции, общаясь холодно и максимально отстранённо. Было заметно, что самоконтроль в щекотливых ситуациях часто давался ему с большим трудом. Андрей практически сразу смог прочувствовать, как противник, едва открыв дверь, моментально занервничал, только лишь встретившись с ним взглядом. На самом деле, его волнение, в каком-то смысле, показалось Лаггеру абсолютно очаровательным. Да, и не только это, весь Зелл: образ хрупкого парня невысокого роста, со стройным телосложением и милыми чертами лица полностью попадал под личные предпочтения Андрея, и отрицать это было просто бесполезно. Ну, нравятся ему такие люди, ничего не поделаешь. Протянутая для рукопожатия ладонь в тот момент нисколько не смутила: банальная вежливость, чёрт её дери. Но те тревога и усталость, отражавшиеся в печальных карих глазах почему-то до того сильно зацепили Лаггера, что он просто не смог сдержаться и, не задумываясь, резко сжал противника в объятиях. Стоило только почувствовать, как в его грудь через мгновение в знак протеста упёрлись чужие руки, Андрей, сам не зная почему, улыбнулся ещё шире и провёл ладонью вверх вдоль позвоночника, щекоча пробежался ногтями по шейным позвонкам, а после зарылся пальцами в тёмных волосах, успокаивающе массируя кожу головы на затылке. Почти что паническая дрожь, пробежавшая электрическими разрядами по телу Саши не осталась незамеченной: Лаггер помнит, как не задумываясь притянул парня вплотную, словно желая слиться с ним в единое целое. Тогда, обратив внимание на его трепетно вздымающуюся грудь в такт шумному дыханию, Андрей поймал себя на мысли, что очень хотел бы видеть лицо интернет-врага. Интересно, что он почувствовал? Была ли это тянущая на дно грусть, скребущий в душе липкий страх или же самое настоящее облегчение..? А, может, всё сразу? Впрочем, понимание эмоций окружающих никогда не было сильной стороной Андрея, особенно, когда речь заходила о таких людях, как Зелл. Лаггер в шутку сравнивал его эмоциональный спектр со скоплением неисправных светофоров на перекрёстке в час пик: ни хрена не ясно, но двигаться куда-то надо. Именно поэтому, когда Саша в один момент сдался и крепко обнял в ответ, с невиданной силой вцепившись в его плечи до побеления костяшек, парень слишком резко и неожиданно потерял нить рассуждений, удивившись столь непредсказуемому выпаду со стороны интернет-врага. Мысленно отметив забавную реакцию соперника на разного рода прикосновения, Андрей, решив наконец, что с него хватит, нежно провёл рукой по чужой спине как бы на прощание и с улыбкой отстранился, а после по-дружески похлопал плечу, словно призывая вернуться в реальный мир. Ух, ну и встреча.       Лаггер с трудом проглатывает ехидный смешок, едва вспомнив, как после той выходки Саша по-детски обиженно огрызнулся в ответ, бормоча что-то про нормы приличия и испорченную причёску.        — Над чем ты там угараешь? — Зелл на миг отрывается от выбора подходящего к настроению алкоголя и, сразу же подметив игривую ухмылку на чужом лице, раздражённо хмурится.       — Да, забей. — Мягко отмахивается в ответ Андрей, на миг мечтательно подняв глаза к потолку. — Просто вспомнил кое-что забавное.       Проходит немного времени и вот, они садятся друг напротив друга за маленький столик возле окна. Саша толком даже не завтракал, а потому почти сразу же съедает свой кусок торта, пока Лаггер решает учтиво расставить чашки. Однако ванильное чаепитие совсем не входит в планы Зелла, и он, на миг оторвавшись от десерта, спешно откупоривает бутылку едва начатого вчера вина и молча ставит её на стол. Нарочно игнорируя чужое недовольное выражение лица, он чисто из вежливости предлагает гостю выпить, про себя надеясь, что Андрей всё-таки предпочтёт сегодня оставить алкоголь по его части. Когда парень вполне предсказуемо отказывается в пользу чая, Саша подходит к шкафчику и очень скоро возвращается с высоким бокалом на длинной ножке. О том, что второй такой же он умудрился разбить этой ночью, Лаггеру знать совершенно не обязательно.       Следующие несколько минут они проводят в молчании; разговор не клеится от слова совсем. Зелл наливает красного полусладкого и бросает короткий взгляд на парня перед собой. И чего Андрей вообще так пялится? Подметил его огромные тёмные круги под глазами и думает, что бы такого гаденького съязвить? Вмиг припомнив собственное утреннее отражение в зеркале, Саша в попытке хоть сколько-нибудь улучшить внешний вид рефлекторно поправляет причёску, словно это незамысловатое действие способно скрыть следы его дурного самочувствия. Зелл мысленно усмехается, едва в его голове всплывает то, как усиленно он сегодня умывался, будто и правда надеясь, что последствия чёртового недосыпа уйдут, стоит только хорошенько освежить лицо. На самом деле, одной силы самовнушения, конечно, не достаточно: можно бодриться сколько угодно, но от этого 3-4 часа беспокойного сна не превратятся в необходимую организму норму ночного отдыха.       Не в силах продолжать бессмысленную игру в гляделки, Саша подносит к губам вино, а затем, едва слышно вздохнув, делает небольшой глоток. Лаггер мигом покидает явно наскучившее обоим противостояние и следует его примеру, также отпивая немного чая из чашки. Вид того, с каким неподдельным удовольствием Андрей отправляет в рот очередную ложку с кусочком торта, заставляет Зелла спешно скрыть умилённую улыбку за краем бокала. Теперь он больше не жалеет, что предложил гостю разделить недавно купленный им десерт — возможно, есть сладости в компании не так уж и плохо. Хотя, смотря какая компания... Саша раздумывает, с какого перепугу он вообще сегодня подыграл Лаггеру и вот так просто впустил его? Хотя, нет, не так. Куда больше его интересует вопрос, зачем же Андрей сам попросился к нему на обед. Неужто заметил его скверное самочувствие и решил-таки хоть раз пожалеть его? Абсурд. Ладно уж когда они в цветочном ларьке, изображая из себя чёрт знает кого, плясали друг перед другом — как ни крути, устраивать сцены на людях никому не хочется, надо разойтись достойно. А что сейчас? Они уже невесть сколько сидят в тишине, даже не в силах найти хоть одну тему для разговора. Как же удручающе. Зелл наполняет бокал вновь и вмиг опустошает его за три глотка. Подумать только, Саша вчера был уверен, что наконец распрощался с прошлым, а сегодня это самое "прошлое" само притащилось к нему в номер, ещё сидит, трапезничает с ним за одним столом как ни в чём не бывало! Это же просто смешно.       Зелл молча кивает интернет-врагу и наблюдает за тем, как новый кусок торта мигом оказывается в чужой тарелке. Андрей выглядит таким беззаботным с этим милым фарфоровым чайничком в руках. Когда парень в очередной раз предлагает чай, он лишь коротко мотает головой. Мягкий аромат горячего травяного напитка вновь наполняет комнату: пожав плечами на чужой отказ, Лаггер наливает себе ещё и оставляет чайник почти посередине стола — будто специально пододвинув его чуть ближе к бутылке. Саше правда не хочется его разочаровывать, но рука сама отчего-то словно нарочно сразу же тянется к алкоголю. Минуточку, Зеллу кажется, или же Андрей, едва стоило ему коснуться вина, и правда недовольно нахмурился? Саша заинтересованно замирает на месте и кидает на гостя вопросительный взгляд. Видимо, не желая быть разоблачённым, Лаггер лишь отводит глаза в сторону, в ту же секунду делая безразличное выражение лица. Беспокоится, чтобы ему не стало плохо? Ага, чёрта с два.       Надо же, прошло уже достаточно времени, а от Андрея ни одной уничижительной шутки так и не следует. «Бедняга, наверное, сдерживается изо всех сил», — горько усмехается про себя Зелл, наблюдая за тем, с какой нарочито воодушевлённой физиономией Лаггер пьёт свой чай. Будучи невольным зрителем этого театра одного актёра, Саше сейчас почему-то очень хочется в край обнаглеть и смачно так хлебнуть из горла прямо у него на глазах. А ещё лучше опустошить всю бутылку залпом. На самом деле, парень далеко не впервые замечает за Андреем эти мелкие попытки к перевоспитанию, а потому раз за разом просто не может отказать себе в удовольствии ткнуть интернет-врага носом в столь очевидную истину: он такой, какой есть, и меняться совсем не собирается. Да, может, это и выглядит по-детски — делать что-то на зло — но в случае Лаггера он иногда банально не в состоянии себя контролировать. Зеллу вдруг становится по-настоящему интересно, какое выражение лица было бы у Андрея, увидь он его после бурно проведённой ночи: взлохмаченного, слегка помятого, пьяного настолько, что едва в состоянии управлять размякшим от приятной усталости телом. Саша щедро наливает себе ещё, деловито кладёт ногу на ногу и откидывается на спинку стула, а затем делает новый глоток вина, живо представляя такую сцену: вот он весь из себя заваливается под утро в номер, где его внезапно застаёт Лаггер; они привычно обмениваются "парой ласковых", а после... Парень мягко прикусывает нижнюю губу, совершенно растерявшись — скорее всего, Андрей не стал бы ничего делать, а просто смерил его очень укоризненным взглядом, чтобы затем, бросив напоследок какую-нибудь колкую фразочку, спешно ретироваться, оставив его тонуть в ядовитом одиночестве. От таких фантазий вмиг становится невыносимо тоскливо: Зелл даже отставляет пустой бокал в сторону и уязвлённо обнимает себя руками, борясь с внезапным приступом необъяснимой тревоги. Конечно, с чего бы Лаггеру предпринимать какие-то действия — они уже давно друг другу никто. Бесполезно выдумывать: Андрей ни за что бы...       — Эй, ты там в норме?       Саша поднимает глаза на говорящего и только сейчас замечает, как окружение с каждой секундой начинает принимать всё более расплывчатые очертания. Стараясь сфокусироваться на сидящем напротив Лаггере, он слегка подаётся вперёд и сразу же обессиленно откидывается назад — подступившая к горлу тошнота и резкое головокружение явно дают понять, что меру знать надо. Парень, прекрасно видя в серо-зелёных глазах нечто похожее на настоящую обеспокоенность, привычным движением поправляет волосы и медленно выпрямляет спину:       — Я что, похож на того, кто совсем не умеет пить? Зайка, ты меня недооцениваешь.       Похоже, выходит не очень убедительно. Зелл, искренне не желая в очередной раз показать слабину перед интернет-врагом, кладёт локти на стол и устало подпирает щёку рукой. Он медленно скользит взглядом по почти пустой бутылке вина, проходится по замысловатому узору на скатерти, а затем, плавно перейдя от тарелки с единственным кусочком торта, всё-таки останавливается на чужом хмуром лице.       — Та-а-ак, всё ясно, тебе больше не наливать. Оценивай не оценивай, но ты, "зайка", правда надрался. — Андрей смотрит на него с явно читаемым разочарованием. Саша ненавидит это признавать, но от чужого строгого тона ему вмиг становится до жути стыдно. — И ты это сам прекрасно понимаешь.       А Зелл уже и думать забыл, что Лаггер, оказывается, умеет быть чертовски проницательным, когда это необходимо. В растерянности парень вновь резко выпрямляет спину, а после против воли цепляется за край стола, едва ощутив, как перед глазами всё окончательно поплыло. На тело неподъёмным грузом наваливается сильная усталость, и он начинает жалеть, что не сумел сдержаться и выпил слишком много за такой короткий промежуток времени.       — Ничего я не надрался... — бормочет в ответ Саша, устало проведя ладонями по щекам в попытке взбодриться. Оправдание выходит не очень: Андрей, едва заметно улыбнувшись уголками губ, решает его добить.       — Не пизди, у тебя всё на лице написано, — смеётся Лаггер и ловит себя на глупом желании щёлкнуть Зелла по лбу для пущей убедительности, но в последний момент передумывает. Вместо этого он поднимается со стула и, медленно потянувшись, бросает короткий взгляд на улицу: похоже, они и правда знатно засиделись — сверившись с наручными часами Андрей удивляется тому, как же быстро пролетело время. Ладно уж, пора домой.       Едва стоит гостю сделать несколько шагов в сторону двери, как Саша, будто позабыв про нарастающую с каждой секундой головную боль, сразу же вскакивает с насиженного места.       — Ты куда? Останься, — его голос отчего-то звучит предательски хрипло. Прокашлявшись, парень подходит к Лаггеру и говорит на этот раз чуть громче: — Пожалуйста, побудь со мной.       Эта маленькая постыдная просьба срывается с губ так легко и быстро, что Зелл даже не успевает ничего осознать. Когда смысл сказанного доходит до Андрея, он замирает возле шкафа и смеряет интернет-врага вопросительным взглядом. В зелёных глазах нет ни капли отвращения, ни ненависти — только чистое удивление, но это не мешает Саше моментально пожалеть, что додумался открыть рот. На пьяную голову вообще лучше молчать. Особенно Зеллу. Тишина, повисшая в комнате, так и сквозит неловкостью; Лаггер перекидывает пальто через другую руку, а после уверенно кладёт ладонь на чужое плечо. Табун мурашек резко пробивает всё тело, и парень начинает отчётливо чувствовать, как у него подкашиваются ноги. Только сейчас он замечает, что, кажется, стоит слишком близко.       — Саня, харэ дурью маяться, — Андрей оказывается категоричен, впрочем, как всегда. Заметив тень искреннего разочарования на лице напротив, он не сдерживает тяжёлый вздох. — Ты просто... А, забудь.       Не собираясь заканчивать фразу, Лаггер спешит уйти, однако, стоит ему убрать руку с плеча Зелла, как вдруг Саша, словно бы потеряв опору в виде едва ощутимого, но не менее будоражащего касания, буквально сваливается без сил прямо в его объятия.       Андрей рефлекторно ловит сразу же обмякшее в его руках тело и, медленно опустившись на пол вместе с ослабевшим интернет-врагом, обеспечивает тому аккуратное приземление.       — Господи, только этого ещё не хватало... — с этими словами Лаггер невольно сжимает парня крепче, едва ли не сажая его к себе на колени. Зелл молча кладёт голову на плечо старого противника и, не заметив ни намёка на явный протест, слабо комкает пальцами ткань его рубашки, бесстыдно утыкаясь носом в шею.       Саша знал, что Андрей поймает его. Иначе и быть не могло. Он упорно молчит даже тогда, когда Лаггер одной рукой резко подхватывает его под мягкое место и чуть приподнимает, похоже из-за опасения, что он может случайно выскользнуть.       Зелл внезапно обнимает своего "спасителя" за шею и предусмотрительно отворачивается, с успехом скрывая хитрую улыбочку от чужих глаз. Парень всё ещё не может до конца поверить, будто Андрей и правда повёлся. Вот так просто и наивно. Честно говоря, ради достижения цели Саша готов на многое: создать неловкую, если не совершенно постыдную, ситуацию, даже потерпеть не самые приятные прикосновения, выслушать какую угодно брань в свою сторону, лишь бы Лаггера замучила совесть, и он в итоге решил остаться. Хотя бы ненадолго, совсем на чуть-чуть. Зелл не уверен, действительно ли на него так повлияла его последняя фантазия, или же страх остаться в одиночестве в таком состоянии неожиданно взял верх, но это уже не имеет никакого значения. Саша ведь тоже человек и порой не против поддаться собственным мимолётным капризам.       В итоге оказавшись на кровати, Зелл смеряет мутным взглядом сильно запыхавшегося недовольного Андрея: похоже, тот и думать забыл, что интернет-враг, на самом деле, куда тяжелее, чем выглядит. Вопреки тривиальности разворачивающегося сюжета, Саша отнюдь не хочет, чтобы он заботливо ложился рядом или же заключил в страстные объятия — одно лишь его присутствие уже вызывает у Зелла те самые пресловутые бабочки в животе. Наконец отдышавшись, Лаггер молча хмурится в ответ на то, как парень перед ним всем своим видом будто показывает «Смотри, какой я хрупкий и беспомощный. Не оставляй меня». Прямо сейчас внутри Андрея происходит по-настоящему ожесточённая моральная борьба: одна сторона упорно твердит поскорее уйти, бросить бывшего противника разбираться со своими проблемами самостоятельно, когда как другая с беспокойством настаивает хотя бы немного посидеть с ним — вдруг Саша и правда так плохо себя чувствует, что даже пошевелиться толком не в состоянии? Зелл прекрасно видит, с каким остервенением Лаггер сражается с внутренними демонами, а потому спешит предусмотрительно помочь ему в принятии "правильного" решения.       — Извини, что так вышло, — он мягко начинает издалека, — у меня просто голова закружилась, а потом "бам"... и я у тебя в руках.       Саша нарочно делает недолгую паузу, умело изображая, будто составление слов в предложения даётся ему с трудом. Впрочем, лёгкий туман в мыслях и расслабляющая тяжесть в мышцах вполне удачно помогают ему отыгрывать роль неумелого пьяницы. Судя по чуть взволнованному выражению лица собеседника, парню более чем успешно удаётся поддерживать данный образ. Андрей застывает в сомнениях, и лишь то, как он неловко переминается с ноги на ногу выдаёт его искреннюю тревогу. Тем временем бесстыжий манипулятор тихо продолжает давить:       — Ты не обязан оставаться, если не хочешь... Понимаю, ты всё ещё ненавидишь ме-!       — Да не ненавижу я тебя, что ты заладил! — Лаггер неожиданно перебивает на полуслове, желая остановить этот уже давно осточертевший ему поток бесконечного нытья.       Заметив вспыхнувший фейерверком жгучий интерес в карих глазах, он раздражённо хмурится: — Хватит выдумывать. Если ненавидел бы, то давно б нахер послал. А я, как видишь, всё ещё здесь.       «Какого-то хрена.» — С досадой красноречиво добавляет Андрей в конце фразы и сжимает руки в кулаки, борясь со смешанными чувствами, что переполняют душу ещё с того самого момента, как Зелл отдал ему тот дурацкий зонт.       Между ними повисает недолгая пауза. Саша молчит, широко распахнув глаза от настоящего шока. Кажется, будто чужие слова не только заставили его вмиг забыть о плохом самочувствии, но и разом вышибли из головы тот факт, что он, вообще-то, сейчас должен оставаться в роли едва соображающего пьянчуги. Лаггер также замирает на месте, вовсе позабыв, как дышать. Впервые он высказал всё напрямую, сам того не желая, приоткрыв для интернет-врага завесу тайны касательно своих мыслей о нём. Андрей медленно переводит взгляд на лежащего на кровати парня, а затем уязвлённо скрещивает руки на груди, к своему удивлению подметив, как в тёмных зрачках напротив яркими искорками отражается настоящее истинное удовлетворение, смешанное с клокочущим в груди азартом. Боже, в последний раз он сталкивался с таким выражением лица в самый разгар их противостояния, когда Зеллу почти удалось победить. По не ясным для Лаггера причинам, его вмиг пробирает холодный пот.       — Ты меня просто очень раздражаешь! И вообще, тебя в последнее время стало слишком много в моей жизни!       Этой фразой Андрей хочет уже поставить точку в своём непростом монологе, но отчего-то внезапно ему в голову приходит пугающая мысль: не выглядит ли всё так, будто он правда сейчас собирается позорно сдаться перед чужими глупыми манипуляциями? Нет, ему точно не стоит даже заикаться о том, чтобы вежливо попросить Сашу отстать, а то вдруг этот чудила надумает себе чего! С ужасом отбросив в сторону свой хвалёный строгий тон, Лаггер спешит уточнить:       — То есть, не то, чтобы это сильно меня беспокоило... — Андрей сам не знает, почему упирается, вместо того, чтобы честно сказать, в какое неловкое положение Зелл раз за разом ставит его своими выходками, но всё равно продолжает, — мне-то, конечно, похуй, хочешь приходить — приходи... Но, типа... Тебе не надоело?       Саша не может скрыть победной ухмылки, наблюдая за тем, с каким остервенением Лаггер пытается показать, будто их встречи в магазине совершенно не волнуют его. Однако, его чуть смущённое выражение лица и нарочитая резкость жестов говорят об обратном.       — А то ты реально ведёшь себя как призрак прошлого, от которого я всё никак не могу отделаться! Чёртов сталкер! — парень заканчивает свою тираду и, обессиленно рухнув на кровать, в спешке отворачивается, прячась от любопытного взгляда интернет-врага.       Андрей не сердится. Он скорее просто немного раздражён. Но даже такой запыхавшийся от тщательно сдерживаемых чувств Лаггер отчего-то кажется Зеллу невероятно очаровательным.       — "Призрак прошлого", говоришь? — даже сейчас, распробовав на вкус это словосочетание, Саше кажется, словно оно ему совершенно не подходит. Ведь их ожесточенная битва куда больше, чем глупая игра в догонялки. Зелл решает не лукавить и всё-таки сказать, как есть: — Извини, но это совсем не сталкерство. Что же прикажешь делать, если я так хочу, чтобы ты смотрел только на меня?       Признание вырывается слишком резко, и Саша банально не успевает сообразить, что прямо сейчас в буквально смысле поделился со старым соперником своим самым страшным секретом, погребённым в мрачных глубинах подсознания. Правда в том, что после всего произошедшего между ними, парень не готов вот так взять и отпустить Андрея, оставив все обиды в прошлом. Спустя долгие месяцы ядовитого одиночества, бессонных ночей, необъяснимых приступов тревоги и непокидающего ощущения липкого страха перед неостановимо надвигающимся будущим, Зелл хочет лишь рассмеяться в лицо умникам, твердящим «время лечит», ведь в его случае оно только всё глубже погружало его в бездонную пучину отчаяния. Нет, он не может просто взять и вычеркнуть Лаггера из своей жизни. Бессмысленно бороться с этим чувством, сколько бы Саша ни пытался избавится от него, оно раз за разом возвращалось, болезненно сжирая изнутри. Зелл понимает, что наверняка уже никогда не сумеет отбросить прошлое; и теперь единственное, что ему остаётся — лично убедиться, дабы Лаггер ни за что не посмел забыть его.       Андрей вздрагивает от неожиданного признания, а после, медленно повернувшись лицом к собеседнику, смеряет его холодным изучающим взглядом и хмурит брови.       Саша, вмиг осознав, что, кажется, сейчас реально взболтнул лишнего, спешит исправится. Ещё рано раскрывать все карты.       — Я имею в виду, что всего лишь хочу, чтобы бы относился внимательнее к моим чувствам. — Борясь с несильным головокружением, парень слегка приподнимается на локте, словно стараясь придать своим словам больший вес. Он аккуратно приглаживает чуть взлохмаченные волосы и принимает сидячее положение, прижав колени к груди. От прежнего амплуа едва соображающего пьяницы не осталось ни следа. — Знаю, нас связывает непростая история, но, разве я не заслуживаю хоть чуточку понимания?       К искреннему удивлению Зелла, в ответ Лаггер лишь испускает тяжёлый вздох, а затем, устало опершись обеими руками в матрас, расслабленно выгибает спину и откидывает голову назад. Остановив свой взгляд на красочной люстре, украшающей потолок прямо над ними, он, наконец собравшись с силами, подаёт голос:       — Понимание... Ты так часто говоришь об этом, хотя я в свою сторону никакого понимания от тебя так и не услышал. А мне, знаешь ли, тоже нелегко пришлось.       На последней фразе Андрей еле заметно прикусывает нижнюю губу: мысли о случившемся год назад неприятно обжигают душу. Внезапно он вспоминает себя в тот момент, когда конфликт только набирал обороты. Маленькое недопонимание быстро переросло в настоящую ссору, и Лаггер, как ни старался аккуратно выпутаться, с каждой проваленной попыткой чувствовал больно бьющее по гордости нарастающее опустошающее бессилие. Парень хорошо помнит, как прикладывал огромные усилия сгладить углы, но, похоже, собственными неосторожными и местами чересчур грубыми действиями делал только хуже. Интернет-враг не оценил его искренних стремлений, увидев в них что-то своё; скандал продолжил уверенно двигаться вперёд, несмотря ни на что, не оставляя ни секунды на раздумья. Возможно, будь Андрей чуть более внимательным, этого всего получилось бы избежать. Сработал эффект бабочки: события цеплялись одно за другое, порождая всё больше и больше ненависти. Лаггер ощущал, как, несмотря на все старания, этот ком из негатива неостановимо приближался с каждым новым стримом, угрожая рано или поздно раздавить их обоих. А ведь, рассуждая о произошедшем в таком ключе, именно это в конце концов и случилось. Оглядываясь назад, Андрей не раз думал, что тогда ему стоило набраться смелости сделать несколько решительных шагов, просто уйти с пути этого огромного скандального кома, позволив ему прокатиться мимо.       Однако теперь по прошествии времени Лаггер считает немного иначе: ему следовало не только молча отойти в сторону, но и забрать кое-кого с собой.       — Тебе-то нелегко пришлось? Ага, как же... — с мнимым безразличием почти презрительно фыркает Саша и, свесив ноги с кровати, скрещивает руки на груди. И как Андрею раз за разом удаётся так больно обесценивать его чувства? — Хотя, что это я... Победителей же не судят...       Горечь произнесённого неприятно оседает на языке, и все последующие заготовленные слова разом застревают в горле. Сейчас парень хочет столько всего сказать Андрею, однако, так и не может найти сил продолжить. Верно, "победителей не судят". Он просто крупно проигрался, вот и всё. С людьми как в азартных играх, размышляет Зелл — рано или поздно ты исчерпаешь свою удачу и, совершенно забывшись в суматошном наслаждении, останешься ни с чем. Саше ведь далеко не впервой разочаровываться в окружающих, так почему же именно случай с Лаггером оказал на него столь сильное влияние? Чем Андрей такой особенный? Что отличает его от остальных мелочных мерзавцев, с которыми Зеллу приходилось иметь дело в прошлом?       Между ними опять повисает недолгая пауза. Саша упорно молчит, с нескрываемой яростью комкая пальцами и без того мятое покрывало. Его ни с того ни с сего будто в момент обдаёт волной жгучей злости к Андрею, к зрителям, ко всему миру, а чувство ужасающей несправедливости просто сжирает изнутри. И почему сейчас, сидя рядом с интернет-врагом он ощущает себя как никогда беспомощным и уязвимым? Жалость к себе раздирает на части, отдаваясь глухой болью где-то под рёбрами. Кажется, столь давно погребённые под слоем напускного равнодушия эмоции готовы вот-вот вырваться наружу, но Зелл держится. Ему до последнего не хочется, чтобы эта их встреча закончилась настоящим скандалом.       — Саня, знаешь, что? — Лаггер самодовольно улыбается в ответ на то, как собеседник сверлит его серьёзным взглядом. Заметив, как парень сразу же возвращается в реальность из омута тяжких раздумий, он не сдерживает беззаботного смешка и простодушно заключает: — А я ведь собой и не горжусь.       Подметив тень глубочайшего непонимания на чужом лице, он улыбается ещё шире.       — Да уж, хвалить меня определённо не за что. Касаемо осуждения... Ах, хочешь осуждать меня — осуждай на здоровье, наверное, я это заслужил! Можешь и дальше представлять меня великим кукловодом манипулятором... — после этих слов Зелл нечаянно ловит взглядом невиданный им ранее отблеск настоящей искренности в серо-зелёных глазах, что вмиг заставляет его душу встревоженно затрепетать. — Это льстит. Но я, отнюдь, далеко не такой беспринципный мудак, каким ты меня видишь.       — Хорошо, тогда... какой же ты? — Саша, будто в момент забыв о мучающих душу терзаниях, по неясным для себя причинам отвечает на чужую насмешку мягкой полуулыбкой, а затем словно невзначай пододвигается ближе к Андрею, совершенно не собираясь прятать всерьёз разыгравшееся любопытство.       Сразу же уловив проскользнувший интерес в интонации собеседника, Лаггер сперва удивляется неожиданному вниманию со стороны Зелла, но спустя недолгую паузу, всё же, решает парировать в своём стиле:       — Даже жаль, что тебе так и не удастся узнать, насколько я на самом деле классный... — шутливо отсалютовав, Андрей заигрывающе подмигивает и, цокнув языком, одаривает интернет-врага коронной улыбкой.       — Ну, так покажи мне, — недолго думая, внезапно для самого себя произносит Саша и вмиг осекается, боясь спугнуть парня чрезмерной настойчивостью, но тот на удивление даже не меняется в лице. Неужели воспринимает это всё как шутку?       — Вот, опять ты за старое... — смеётся Лаггер и поднимается с кровати, а после нарочито медленно потягивается с невиданной лёгкостью. Будто ощущая, с каким диким интересом его спину прожигает пара карих глаз, он бросает загадочный взгляд через плечо:       — Не пытайся укусить больше, чем сможешь проглотить.       Когда Андрей, одним ловким движением накинув пальто, размеренным шагом направляется к выходу из номера, Зелл даже не собирается его останавливать.       Однако, едва стоит двери захлопнуться, как Саша, будто позабыв о ноющих от тягучего опьянения конечностях, срывается с места и словно одержимый устремляется к окну. Пристально наблюдая за удаляющейся знакомой фигурой, он, сам не зная почему, чувствует, словно в его с Андреем взаимоотношениях явно что-то поменялось. Пускай интернет-враг и дальше продолжает утверждать, будто он ему не по зубам, но разве Зелла это хоть сколько-нибудь волнует? Не в силах убрать с лица глупую улыбку, он невольно переводит взгляд на букет, неизменно украшающий прикроватный столик, а затем мысленно возвращается к их сегодняшнему "противостоянию". Противостоянию, в котором Лаггер однозначно проиграл.       Саша мягко прикусывает нижнюю губу и делает шумный выдох — ах, как же он скучает по этому будоражащему чувству собственного превосходства, что будто током прошибало его тело от одного лишь вида того, как такой на первый взгляд всесильный и непоколебимый Андрей Шавель в конце концов сдаётся ему, исключительно ради приличия бросив какую-нибудь мелкую уничижительную насмешку. Парень уже не помнит, когда в последний раз удостаивался чести лицезреть столь редкое для нашего мира явление — однако воспоминания о тех переполняющих душу ярких эмоциях от порой столь короткого, но от того куда более долгожданного пленительного триумфа до сих пор живут в его памяти и ценятся подсознанием как одно из самых дорогих сокровищ.       Интернет-враг правда умел удивлять: только Зеллу, кажется, удавалось коснуться кончиками пальцев столь желанной сладкой победы, как Лаггер снова и снова с едва ли не садистским удовольствием безжалостно сталкивал его с пьедестала, чтобы затем, сверкая самодовольной ухмылкой, свысока наблюдать за тщетными попытками подняться. Андрей, на самом деле, обожал играть с ним; порой он будто демонстративно поддавался, давая ощущение мнимого контроля над собой, а после чего с особым удовлетворением разрушал лживые фантазии, раз за разом умело переворачивая игру в свою пользу. Именно поэтому их соперничество тогда казалось Саше таким интересным — ведь нет ничего более увлекательного, чем пытаться переиграть такого же искусного манипулятора, как ты сам. Уж очень не хотелось Зеллу признавать интернет-врага равным себе, однако уже после начала конфликта парень с ужасом осознал, насколько же сильно заблуждался на чужой счёт: едва речь зашла о чём-то посерьёзнее, чем их глупые псевдо дружеские препирания, Андрей в глазах Саши вмиг обратился настоящим монстром. Монстром, которого он, хоть расшибись в лепёшку, просто обязан победить. Даже не столько победить в тривиальном значении слова, сколько именно заставить признать проигрыш. По-настоящему. Без издёвок и колкостей.       И ради этого дня Зелл понимает, что действительно готов на многое. Пускай, ему придётся вновь взять на себя уже хорошо знакомую интернет-врагу роль несносного злодея — ведь только в этом амплуа Лаггеру, похоже, наиболее привычно воспринимать его. В таком случае, улыбается Саша, пускай Андрей станет тем самым героем, которого он, как антагонист, будет вынужден безжалостно мучить, чтобы потом хитростью заставить поддаться в последний раз и закончить игру, вынудив признать окончательное поражение. Лучше этого финала представить просто нереально — парень, кажется, войдя в образ, едва ли не по-злодейски усмехается своим мыслям, уже до чёртиков живо представляя обречённое выражение лица Лаггера. Того самого гордого и непреклонного Лаггера, который точно не привык проигрывать. Ну, ничего, Зелл станет тем, кто с удовольствием научит его. Пусть интернет-враг радуется, пока может, ведь Саша уверен: недалёк тот момент, когда он, как истинный ведущий партии, наконец раскроет перед ним все карты, демонстрируя победный фулл-хаус, что раз и навсегда поставит точку в их извечном противостоянии.