Кровавая сирень, цветущая в апреле

Серебристая капелька пота аккуратно стекает по нахмурившемуся лбу, огибая висок да белые щеки, скрывается где-то в воротнике черной куртки. Чуя внимательно рассматривает глубокие порезы, стелющиеся вдоль чуть загорелой шеи. Ничего удивительного, если бы раны не были расположены нестандартным образом. Обычно горло режут поперек или сразу прорезают артерию: жертва умирает мгновенно, правда чужой крови многовато. Здесь же порезы расстилались от ушей до самых ключиц, причем крови почти не было - раны нанесены уже на мертвое тело. За ухом, прикрытым смольными волосами, виднеется небольшая татуировка, набор из трех цифр, складывающихся в число 736. Парень делает пометку в собственной голове, позволяя прядям вернуться на законное место. Слегка отодвинув воротник, замечает легкие порезы на ключицах. — Раньше наш маньяк дальше шеи не забирался. Тихий комментарий разносится в шаге от Чуи, заставляя ещё больше нахмуриться. Ацуши прав, и это настораживает. Помощник что-то быстро черкает в блокноте, слегка косясь на детектива. Чуя аккуратно касается чужой холодной кожи, слегка натягивая её. — Это не его работа, порезы старые, уже скорее на шрамы походят. — Самоповреждение? — Похоже на то. Чуя одобрительно кивает, осматривая карманы идеально выглаженных черных штанов. Заметив белоснежный платок, сложенные вдвое, отдаёт его колеблющемуся напарнику. Тот заворачивает вещицу в целлофановый пакет, застегивая пластмассовую молнию. Накахара слегка разворачивает чужую ладонь, уже холодную и перепачканную в песке. На большом пальце виднеется тонкое колечко, больше походящее на крышку от металлической банки газировки или же несколько обмотков строительной лески. Аккуратный маникюр, обрезанная кутила, ещё не успевшая отрасти, значит делали совсем недавно. Подушечки пальцев выпачканы в чем-то черном и смолянистом, Чуя рассматривает чужие отпечатки, рисующиеся из-за непонятной жидкости. Под ногтями то ли грязь, то ли кровь, возможно, все перечисленное. — Нужно взять образцы, — уже самому себе говорит Чуя, забывая, что напарник совсем рядом. Детектив смотрит в сторону полицейских машин. Беззвучно мигающие сирены слепят глаза, поэтому парень разворачивается, опять рассматривая чужую руку. — Машинное масло. — У него была машина? — Возможно, — на правой руке подобных отпечатков нет, зато детектив замечает небольшой резиновый браслет. Такие часто раздают на пляжах да каких-то фестивалях. — Необязательно, что его собственная, у матери или у отца могла бы быть. На самом деле Чуя в этом сомневался, у родственников действительно могла быть машина, только мальчик не выглядел даже на 17, следовательно, никаких прав быть у него не должно. Детектив, даже сквозь перчатки замечает, насколько у жертвы мягкая и нежная кожа. В карманах больше ничего не обнаруживается. Нет ни телефона, ни ключей, ни денег, значит должна была быть какая-то сумка. Рядом с жертвой ничего обнаружено не было. Парня убили и ограбили, или он принципиально ничего с собой не брал? Драгоценностей тоже нет, носил ли он их вообще стоило уточнить. Детектив рассматривает уже запачканную песком и кровью рубашку, попутно отмечая, что до этого та была постирана и выглажена. Теперь же на воротнике и снизу оторваны несколько пуговиц, а посреди живота рисуется огромное алое пятно. Коричневые строгие ботинки, испачканные в песке, всё равно местами сверкали — их начищали перед выходом. Первое предположение — жертва шла в школу. Для школьной формы не хватало только жилетки, но она могла лежать в рюкзаке, если тот вообще был. Однако сегодня воскресенье и все школьники, как правило, остаются дома. Запланированная встреча? Тогда как он оказался на возле реки, если подобный наряд для купания явно не подходит. — Накахара-сан? Чуя пристально разглядывает рану. Глубокая, жертва умирала пару минут, истекая кровью. Детектив переводит взгляд на омертвлённое лицо, рассматривая губы, сухие обкусанные губы, но крови на них не видно. — Накахара-сан, — Чуя слегка вздрагивает, только кивая в ответ. — Это ведь не похоже на привычных жертв нашего маньяка. Парень молчит, тяжело сглатывая. Осматривая тело, в голову все больше врастал корень подозрений. Слишком много несостыковок, слишком непривычно видеть такую жертву. За всей чередой убийств детектив привык к определенному типажу. Здесь все было как-то наоборот, словно маньяк попал в королевство кривых зеркал. Чуя привык видеть перед собой бледных откровенно одетых женщин, коим доходило до тридцати, а то и больше. Да и на вызовы они всегда приезжали в какие-то публичные места: застрелена в женском туалете, отравлена в кафе, обедая с мужем, повешена у входа в мужскую сауну, удушена в собственном кабинете тридцатиэтажного офиса, а здесь, словно все наоборот. Молодой парень, подросток судя по всему, тихое, отдаленное место, скромный, деловой костюм - все было не так, как Чуя обычно ожидает, видя на экране телефона имя своего коллеги. К тому же на вызовы они приезжали вечером, почти ночью, а здесь позднее утро. Помощник прав и детектив заподозрил неладное уже когда сообщили, что нашли очередную жертву на пойме у реки. И с каждой репликой сообщавшего, брови все больше и больше спускались к переносице: парень, даже подросток, в смокинге с огромной раной поперек живота. Убит примерно полтора часа назад ударом в живот. При покойнике ничего не найдено, личность также не установлена. В полицию позвонила какая-то женщина, по словам Озаки Кое, рыдавшая во все горло. В какой-то момент детектив решил, что данная жертва вообще не относится к разыскиваемую маньяку. Совпадал временной период, да и только — тринадцать дней. Почему именно такое число, было неизвестно. Помимо этого, под воротом рубашки виднелись порезы — так называемый почерк. Он всегда убивал жертв изощрённым способом, однако всегда вдоль шеи ножом оставлял отметины — неглубокие, но достаточно заметные. Но эти были другими — по тонкой коже раны расстилались вдоль, а не поперек, почти без крови, да еще и глубже обычного. Может это действительно не его рук дело? Просто в городе завелся какой-то подражатель, или конспирация ещё одного убийцы? Или их маньяк решил сменить правила ведомой игры? Накахара поднялся на ноги, замечая, что не чувствует левую ногу. Последний раз взглянув в лицо покойного, Чуя прищурился, словно в чужих зрачках найдется ответ на все волнующие вопросы. Просто нужно приглядеться чуть лучше. — Накахара-сан, мы установили личность погибшего, — Чуя не сразу заметил, как Ширасэ вместе с напарницей оказались рядом. — Даичи Сато, 16 лет, ученик 1 класса старшей школы, живет в нескольких кварталах отсюда, из родственников только мать, хозяйка небольшой цветочной лавки. — Невинное дитя, — Чуя переводит взгляд на Юан, слегка прикрывающую рот рукой. Со стороны её напарника слышится покашливание, — Извините. — Проверь, есть ли у его матери машина. Чуя выдергивает несколько листов из чужих рук, пробегаясь глазами по страницам крупно напечатанного текста. В глазах коллеги во всю играет возмущение, которое парень успешно игнорирует, сосредоточившись на описании жертвы. «Работает официантом в кафе «Шапито» (то что подобное заведение часто путают с цирком — Чуя был уверен, а вот путают ли Даичи с клоуном, ещё предстояло выяснить), примерный ученик школы, в рейтинговых оценках почти всегда занимает первые места, играет на пианино, выступает в..» Выглядит как мечта любого родителя. — Возьмите образцы у него из-под ногтей и проверьте в чем измазаны пальцы левой руки. Что-то нашли, пока я осматривал тело? — Нет, Накахара-сан, но мы опросили девушку, которая вызвала полицию, — Чуя поднимает заинтересованный взгляд на коллегу. — Ну и? — Она утверждает, что не заметила рану. При звонке в полицию тоже не упоминала об этом. К телу, по её словам, она даже не приближалась, сразу вызвала нас. — Не приближалась к телу? Как тогда она поняла, что он мертв? — Ширасэ слегка пожал плечами. — Утверждает, что сказала это случайно, чтобы полиция раньше приехала. — Чуя, ощущавший на себе чей-то взгляд, удачно посмотрел на молодую девушку, сидящую в служебной машине, кажется, принадлежащей Буичиро. Та косилась в его сторону, а поняв, что её заметили, быстро отвернулась, смотря куда-то в сторону реки. — Интересно. Тебе не кажется это подозрительным? — Думаю, она просто перепугалась, Накахара-сан. Не каждый ведь день встречаешь валяющегося на земле человека. Не каждый, но в таких случаях обычно не говорят про мертвое тело, не имея на то весомых причин. — К тому же Озаки сообщила, что, по словам девушки, та его окликала, но не дождавшись ответа, позвонила нам. — В каком она состоянии? — Нервная, мы можем её отпустить? — в разговор неожиданно для всех вмешалось Юан, девушка ниже его самого роста и обладающая немыслимой эмпатией и сочувствием к людям. Чуя показалось, что он не в глаза ей посмотрел, а на совсем ещё маленького щенка. — Я задам ей несколько вопросов, Юан-сан, — девушка хотела добавить что-то ещё, но Ширасэ слегла ткнул её локтем в бок, за что детектив чувствовал огромную благодарность. — Мы можем увозить тело? — Чуя ещё раз взглянул в сторону бездыханного трупа, чувствуя, как по коже расползаются мурашки. — Да. Отойдя от детектива, Буичоро что-то шепнул напарнице, слегка касаясь её руки. — Накахара-сан, — раздался негромкий голос поодаль, горазда тише выдоха Чуи. — Вы правда её в чем-то подозреваете? — А сам как думаешь? — Ацуши растерянно пожал плечами. — Я не думаю, что есть в чем. — Я не понимаю, как она не заметила рану. Здесь же с холма, видно абсолютно всё. — Может подумала, что это грязь? Или вода? Чуя ничего не ответил, наблюдая за течением холодной реки. — Накахара-сан? Вы так и не ответили, наш ли это маньяк или нет. — Я пока не уверен, Ацуши-кун, я пока ни в чем не уверен, — последняя реплика получилась слишком тихой, парень знал, что напарник все слышал, поэтому повторять не стал, лишь кивнул в сторону машины Ширасэ. — Диктофон с собой? — Да, — Ацуши вынул из кармана аппаратуру, демонстрируя её детективу. Рядом с полицейской машиной стоял один из врачей. Он что-то спросил у девушки, на что та отрицательно помотала головой. Приход двоицы она заметила не сразу. Чуя подошел тихо, внимательно разглядывая возможную подозреваемую. На лице виднелись красные пятна, покрывающие щеки, глаза тоже покраснели, а веки слегка опухли. Около носа красовалась россыпь веснушек. Чуя только сейчас заметил, что собранные в низкий хвост волосы блестели рыжим. — Мисс.. — Агата, — девушка недоверчиво покосилась в сторону детектива. — Очень приятно, Агата-сан, меня зовут Накахара Чуя, — парень хотел представиться в качестве детектива, но девушка его опередила, недовольно фыркнув. — Я знаю, кто вы. Тем лучше — Кажется, я все уже рассказала вашему коллеги, почему меня до сих пор не отпустили? — девушка сжала в руках влажную от слез салфетку, и Чуя заметил на её пальцах несколько золотых колец. — Понимаете, я не совсем понимаю одну деталь, — детектив специально медлил и, казалось, даже растягивал слова. Девушка слегка прикусила нижнюю губу, на что Накахара сдержал ухмылку. — Как вы не заметили огромную рану и пятно крови на рубашке жертвы? — Я не разглядывала труп. — Тогда как вы поняли, что он мертв? — Послушайте, Чуя-сан, я не была уверена, что он мертв. Сказала первое, что пришло в голову, — Чуя заметил, как та нервно сглотнула. Или ему показалось? — А рану не заметила, потому что на рассвете была тень от деревьев. Точно. Чуя на секунду почувствовал себя идиотом, сдерживая порыв, прямо сейчас дать себе по лицу. Вся уверенность в собственных подозрениях начала осыпаться — как горстка песка сквозь пальцы. Он не знал, отразилось ли это на собственном лице, но девушка никак не среагировала, снова отворачиваясь от детектива. Последний нахмурился, посмотрев в сторону Ацуши. Тот только пожал плечами, давая понять, что обвинять её не в чем. Поздравляю, ты просто идиот. — Вы можете быть свободны. — Вы серьезно? — Чуе, уже успевшему повернуться к девушке спиной, снова пришлось посмотреть в её сторону. — Просто идиотизм какой-то, меня задержали, только потому что я не заметила рану? — Вас задержали на жалкие пять минут. Вы бы успели спасти планету за это время или в чем проблема? — Пиздец, всего хорошего. Чуя проглотил, несносное «Согласен», а также легкую ухмылку, когда девушка демонстративно прошла мимо, показывая всю степень отвращения. Чуя только сейчас заметил, что та одета в короткие шорты и укороченную майку. — Мисс Агата, постойте, — девушка застыла на месте, недовольно оборачиваясь в сторону детектива. — Что вы делали так рано на набережной? — Сами не сможете догадаться? — Агата презрительно сощурила глаза, слегка выгибая шею. — Я здесь каждое утро бегаю. — Хорошо. — Всё? Я могу идти? — Конечно. Удобно-то с сумкой бегать? — Чуя кивнул в сторону небольшой дамской сумочки, зажатой в тонких пальцах. Ни на плечо, ни на пояс она не вешалась, значит та держала её в руках и во время бега. — Удобно, — надменный голос раздался в метре от детектива. Чуя пожал плечами показывая, что теперь та действительно свободна. — Всего доброго, Агата сан, — Ацуши слегка приподнял носимую им полицейскую кепку, что была так ненавистна для Чуи, однако светловолосый паренек выглядел в ней очень забавно. Моментами это поднимало настроение.

***

Откинувшись на спинку кресла, Чуя прислушался к тишине, нарушаемой жужжанием флуоресцентных ламп. Привыкший к постоянному топоту в отделение, крикам да спорам, Чуя насторожился, кидая взгляд в сторону настенных часов, а после и в сторону окна, удивляясь бледнеющим сумеркам. На столе стоял остывший принесенный ранее Ацуши тофу. Накахара пару раз потыкал небольшие кусочки палочками, отставив в сторону. Помимо часов, чуть ниже, висела доска с фотографиями всех жертв. Тонкие красные нити висели обрывками, отказываясь соединяться в какую-либо логическую картину. Фотография Даичи лежала на столе, время от времени довольствуясь вниманием детектива. Накахара не был уверен, относится ли данная жертва к очередным или вместо одного убийцы, придется ловить и второго. За почти четыре месяца никаких зацепок, только единожды маньяк оставил лезвие около трупа, видимо, то, чем он обычно оставляет отпечатки на шеях жертвы. Естественно никаких отпечатков там не было. Накахара даже не смел на это рассчитывать, разглядывая улику. Одной из важнейших составляющих поимки убийцы — выяснение мотива. Определяется цель, подбирается определённый типаж убийцы и его вероятный характер, что значительно облегчало задачу, давая некие габариты убийцы. Скромные очертания, но это было гораздо больше, чем Чуя и весь штаб имеют на данный момент. Если Даичи не относится ко всем предыдущим жертвам, то предполагаемый мотив — ненависть к женщинам, но и здесь мосты расходились. Помимо пола жертв больше ничего не объединяло — все были абсолютными антонимами. Так теперь непонятный подросток рушит и без того шаткую картину. Зачем тебе это? Развлечение? Скука тебя одолела? Ловишь от этого кайф, мерзкое ты чудовище? Простой карандаш, зажатый между пальцев, ломается надвое. Детектив кидает его в рядом стоящее ведро, хватая со спинки стула черную кожаную куртку. На улице прохладный и влажный воздух. Кажется, Чуя не заметил прошедшего ранее дождя. В голове стелется туман, словно жирная сметана, никак не желающая вылезать из банки. За спиной проносится машина, оставляя за собой след дорожной пыли да грязи. Детектив поджигает сигарету, шагая вдоль автомобильного моста. По реке проплывает теплоход, гудящий в чугунные трубы. Чуя оборачивается в сторону реки, застывая как фарфоровая статуя. Ноги словно сливаются с асфальтированным мостом, а сердце дает старт в смертельной гонке. Накахара тянется в сторону кобуры, замирая. Правая рука лежит на кожаном чехле, в любой момент готовая выхватить оттуда оружие. — Честно признаться, сегодня я планировал умереть по-другому. Но если вы настаиваете, — незнакомец наклоняет голову, одаривая слегка диковатой улыбкой. — Что ты сказал блять? Руку детектив не убирает, с опаской разглядывая чужое лицо. На секунду задумывается, а не спит ли он. Всё выглядит как будто его голова снова строит придурковатые образы, проецируя страхи в сновидения. За железными выкрашенными в черный перилами стоит парень, аккуратно облокотившись на них и внимательно наблюдая за оппонентом. Если бы не бежевый плащ, Чуя даже не разглядел чужой силуэт. — Вы так на всех прохожих реагируете? — Я ещё не встречал прохожих, — взгляд невольно падает на шею, абсолютно белую шею. Гортань полностью замотана бинтами. — Стоящими за перилами моста, — последняя реплика дается чуть тише и запутаннее. Что удивляет больше бинты или то, что какой-то придурок стоит на мосту, даже не заботясь, что может сорваться? — Вас это так удивляет? — Ты идиот? — Как грубо с вашей стороны, Накахара-сан, — детектив замирает, кажется, даже пульс прерывается, отправляя сигнал стоп по всему телу. Попытка как-либо скрыть эмоции провалилась. Чуя борется с желанием схватить незнакомца за воротник, заметив откровенную насмешку в чужих глазах. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Птичка нашептала, — подмигнув, незнакомец делает небольшой шаг назад. — Какая блять птичка?! — Крайне красивая и очень певчая. — Я сверну тебе шею, идиота кусок, — Чуя стискивает зубы, а за ними и кулаки. Еще один небольшой шажок, незнакомец уже не держится за край перил, наоборот, поднимает руки вверх, жестом демонстрируя — сдаюсь. — Что ты делаешь, придурок? Ты сорвешься сейчас. — Крайне наблюдательно, — Чуя делает шаг вперед, когда незнакомец оказывается почти на самом краю. — Не стоит сюда приближаться. — Мне плевать, если ты упадешь. Все, что мне нужно, это узнать, кто тебе сообщил. А потом можешь оправляться в своё это плавание. — До вашего прихода я не собирался умирать. — Мне плевать. — Правда? — в чужих глазах играет озорной блеск веселья. Чуя спихнул бы это на блики солнца, только то ещё скрыто под низами деревьев. — Просто скажи мне блять, кто. — детектив делает резкий выпад вперед, собираясь схватить незнакомца за воротник, но вместо шершавой ткани чувствует, только просачиваемый сквозь пальцы воздух. Рука замирает. Детектив не смотрит вниз, когда раздается резкий всплеск воды. — Вот черт. Чуя хватает за холодный металл, наблюдая за играющими волнами. Чуя думает, что ему плевать, Чуя думает, что вода наверняка до жути холодная. Чуя понимает, что чертовски боится реки и последний раз плавал в детстве под присмотром взрослых. Чуя думает, что этот идиот того не стоит, вряд ли он хотел бы быть спасенным. Детектив понимает, что имя «птицы» так и не названо. Чуя думает, что не ошибся - вода чертовски холодная, пробирается под одежду, сковывает ноги, угрожая превратить их в две бултыхающиеся ледышки. Разглядеть что-либо почти невозможно. Накахара мечется по воде, в конце концов хватаясь за что-то до жути холодное и надеясь, что вытаскивает не чей-то труп. Вынырнув на поверхность, Чуя хватается за чужую шею. Под пальцами ощущается мокрая шершавая ткань. Держать незнакомца со спины ахуеть как неудобно. Плыть спиной так уж тем более, учитывая, что чужое тело гораздо тяжелее собственного. Ноги начали неметь, когда детектив почувствовал под собой что-то твердое. Вытащив незнакомца чуть дальше от воды, Чуя положил руку на забинтованную шею. Холодные трясущиеся руки, немеющие с каждой секундой все сильнее, так еще и мокрые обмотки ткани, не позволяющие почувствовать пульс. Детектив резко дергает за край бинтов, опасаясь, что тем самым задушит вероятно и без того омертвлённое тело. Ещё один труп. Накахара мотает головой, продолжая разматывать податливую материю. Сердце стучит набатом, отдавая глухим эхом в ушах. — Ну давай же. Чуя не успевает размотать бинты окончательно, когда чужое тело начинает дрожать и, перевернувшись набок, сблевывает водой. Накахара облегченно выдыхает, наблюдая, как незнакомец стоит на четвереньках, борясь с тряской в плечах. Придурок. Детектив так и не понял относилось ли это к незнакомцу или же к самому себе. Мокрые волосы свисали паклями. Холодные капельки воды оставляли на лице мокрые дорожки, падая на землю или затекая Чуе за шиворот, заставляя вздрагивать. Зубы продолжали стучать. Накахара выжимает рыжие волосы и, поднимаясь на ноги, снимает куртку, дабы отряхнуть ту от воды. — Чувствуешь себя героем? — Чуя смотрит в сторону придурка, успевшего сесть на землю. В голосе играет насмешка, а интонация словно он не умирал пару секунд назад, помимо небольшой хрипоты его ничего не выдает. Выглядит жалко — промокшая одежда, растрепанные мокрые волосы и свисающие с шеи ошметки бинтов. Чуя думает, что выглядит не лучше. — Чувствуешь себя идиотом? — А ты? — Чуя надевает все такую же мокрую куртку, подходя ближе. Садится на корточки, хватая незнакомца за воротник. Он ждет отпора, сопротивление со стороны оппонента, на что получает только ухмылку уголками губ. — Кто ты такой? — Тебе это ничего не даст. — Я хотя бы буду знать имя того, кого придушу. — Поэтому ты бросился за мной в воду? — чужая кровь в рассвете сумерек выглядит почти черной. Накахара не отпускает чужой ворот, а незнакомец не вырывается, спокойно вытирая ладонью струящуюся алую жидкость под носом. — И как скоро мы от прелюдий перейдем к части, где ты меня душишь? Чуя стискивает челюсть, понимая, что ударить еще раз — бесполезная трата времени и сил. Рука сама собой тянется к кобуре, останавливаясь на полпути. А смысл? Если ему похоже только это и нужно, ему ведь это нравится. Вглядываясь в чужие глаза, по телу, словно змея, проскальзывает ужас. Ледяной взгляд, заглядывающий тебе в душу. Чуя хмурится, отпуская ворот незнакомца. Тот победно улыбается, когда Накахара, поднимается на ноги. За поясом звенит, что-то металлическое и в глазах незнакомца играет интерес. — Вставай.