Кровавая сирень, цветущая в апреле

Чуя рассматривает самую маленькую по размеру куртку, провисевшую на деревянной вешалке пару столетий - ощущалось именно так, когда в воздухе начала струиться пыль, а в носу защекотало. Самая маленькая, а все равно велика — выглядит, словно на огородное чучело нацепили, что не жалко и выставили в поле отпугивать ворон. Куртка небрежно полетела на ближайший стул, а в комнате эхом раздался звон шагов. — Отвратительно. Накахара смотрится в зеркало с еле заметными белыми разводами. Собственный вид разочаровывает - последний раз, когда он видел себя в форме, то был выпуск из академии. Детектив проклял тот день, обещая сжечь несносное одеянье. Мокрые волосы Чуя промокнул бумажным полотенцем и завязал в тугой низкий хвост. Со стороны тумбочки послышался щелчок. Белая подаренная Ацуши кружка, иногда пригождалась. В большинстве своём именно ночью, когда детектив выпивал несколько чашек кофе, пытаясь хоть как-то взбодрить собственный разум. Кофе не было, но пустая банка мозолила глаза, пылясь в шкафчике. Где-то в глубине полки Чуя находит пачку чая, рассчитывая на крепкий черный - получает красный да и на вкус какой-то странный, словно в рот запихнули лимон, точнее его цедру. Зато керамическая кружка с рисунком хаски хорошо грела пальцы рук. Парень делает последний глоток, убеждаясь, что допить это больше похоже на пытку. В голове играет мысль взять чашку с собой, но Чуя выливает содержимое в раковину, раздумывая, отправить в мусорное ведро и все пакетики, однако закидывает их обратно на полку, вытирая с губ неприятное послевкусие. Рубашка липнет к спине - по мокрым волосам стекают капли воды, залезая под шиворот. Чуя берет брошенную раннее на стул куртку, запрещая себе что-либо об этом думать. Через час должен начаться рабочий день, у него есть всего час. Дальше придется действовать по закону. Накахара заходит в комнату, с выкрашенными в зеленый цвет бетонными стенами. Местами краска облупилась, особенно по углам, валясь там кучами, хоть и мыли здесь полы каждый день. — Накахара-сан, а я уже начал скучать. Чуя молча садится за стол, стоящий напротив изолятора. В сторону сидящего за железными прутьями человека даже не смотрит, его противный голос только с первых нот становится ненавистен. — Вы похожи на матроса в этой форме и похоже, что ваш корабль утонул. Кстати, вам идет, почему вы не ходите так всегда? Чуя молчит, пробегаясь глазами между строк о заключении вскрытия одной из последних жертв. — Мы так и будем молчать? — Было бы славно, если ты заткнулся. — Вы сами меня сюда посадили, так ещё и ждете, что я буду молчать? Вообще я на вас пожалуюсь. — Кому? — Чуя исподлобья замечает, как незнакомец отодвигается на край скамейки, обхватывая руками собственные ноги. — В министерство о правах человека. — И что ты им расскажешь? Как я спас твою жизнь? — Вы ущемили права и законные интересы другого гражданина, потом, не имея законных оснований, лишили его свободы. Это как минимум походит на увольнение. — В таком случае я буду уволен, а ты окажешься в больнице. По рукам? — Чуя сталкивается с незнакомцем взглядом, замечая в чужих глазах только отблеск равнодушия. — Вы угрожаете человеку, который пытался умереть. Не кажется, что это крайне бесполезно? Бесполезно было спасать твою жизнь. — Ты сказал, что не собирался умирать до моего прихода. — Конечно не собирался, топиться к вашему сведению очень неприятно и больно. А я боль не люблю. — Тогда почему ты прыгнул? — Часто задаёте вопросы, на которые уже знаете ответ? Чуя борется с желанием сломать ещё один карандаш или свернуть чужую шею. — Хотите скажу, почему моё имя ничего не изменит? Хотя подождите, — незнакомец потирает друг о друга ладони, и детектив только сейчас замечает, что чужое тело пробирает дрожь. — Вы ведь и сами все знаете. — Я бы не стал спрашивать твоё имя, зная его. — Не в этом дело, детектив. Мы ведь оба понимаем, что просто так вы меня не отпустите. Накахара наблюдает, как незнакомец прислоняется головой к холодной голой стене, продолжая обхватывать собственные ноги руками. Чужие глаза прикрыты, а с черных волос до сих пор скатываются редкие капельки воды. Его ноги слегка подрагивают, а кончики пальцев, как и нос, слегка покраснели. — Тебе холодно? — задать вопрос получается быстрее, чем подумать. — Нет, — детектив наблюдает, как тот ближе жмется к собственным ногам, почти пряча в них лицо. В воздухе звенит пауза - именно так ощущается минутная тишина. — С чего ты взял, что я не отпущу тебя? — Потому что я не идиот. — Чем быстрее ты пойдешь мне на встречу, тем лучше будет нам обоим, — незнакомец чихает, на что Чуя устало выдыхает. — А ещё я могу из-за вас заболеть. — Из-за меня? Ты блять серьезно? — А как же, если бы вы меня отпустили, я был бы дома: пил горячий чай и спал под теплым пледом. — Или ты мог бы не выёбываться, а сразу сказать, что тебе холодно. Чуя заметил, как подрагивают чужие губы, особенно нижняя. Стянув с собственных плеч полицейскую куртку, Накахара кидает ту на пол у самых прутьев. — Не нужна мне ваша поганая форма. — Тогда мерзни и не жалуйся. Ты ведь хотел умереть. — А ещё я говорил, что не люблю боль. — Назовешь хотя бы своё имя и принесу горячего чая, — упоминать о том, каков на вкус был предлагаемый напиток, детектив посчитал излишним. — Я знал, что все копы тупые, — скамейка слегка скрипит, а со стороны клетки слышатся приглушенные шарканья, — но то, что детективы такие тугодумы. Незнакомец садится на корточки, дотягиваясь до края валяющейся куртки. Почти получается, только чужая нога, давящая на ладонь и царапающая кожу рельефной подошвой, мешает вернуть руку обратно. Слышится шиканье, от боли, неожиданной боли. Чуя хватает парня за воротник, слегка приподнимая и впечатывая лицо между двух металлических прутьев. — Я прекрасно понимаю, что ты бесстрашный идиот, боящийся боли, — Накахара прищуривает глаза, сильнее давя на ладонь, — Догадываешься, что я начну делать, если в конце концов ты так ничего и не скажешь? — Отпустите меня? — Я оторву тебе голову, долбоеб, — чужое тело летит на холодный бетонный пол, приземляясь на спину. Детектив чуть ли не рычит. Отодвинув пару лежащих на столе листов, садится на край стола, позволяя одной ноге касаться пола мыском. Незнакомец потирает ушибленную спину, приподнимаясь с пола. В чужие глаза Накахара предпочитает не заглядывать, только замечает, как по полу скользит куртка и снова скрипит скамья. — Ладно, только дайте воды. — Я думал, ты уже напился, — фыркает Чуя, но выйдя из комнаты возвращается с пластиковым стаканом, ставя его на пол камеры. — Спасибо, — незнакомец отпивает половину. — Просить обещание меня отпустить, если я все расскажу, бессмысленно? — Мы оба заинтересованы в том, чтобы ты свалил как можно быстрее. — Записывать будете? Я вам продиктую, — Накахара прикусывает нижнюю губу, игнорируя колкость. Один из валяющихся за спиной листов оказывается зажатым в ладони. Положив его на колени, Чуя вертит в руках простой карандаш.  — По слогам нужно или так разберетесь? — Говори уже. — А-ку-та-га-ва, успеваете? — Фамилия? — Рю-но-скэ, — Чуя черкает серым по кофейно-серой бумаги, понимая, что писать на коленях до жути неудобно и, убрав ногу, кладет листок на деревянный стол. — Нравится? — Нет. — И мне нет. У нас есть что-то общее, — Накахара кидает злой взгляд в сторону изолятора, замечая, как незнакомец, укутавшись в куртку, сидит в углу скамьи. На секунду кажется, что в приглушенности света чужие глаза мелькают красным. — Откуда ты знаешь моё имя? — Вы обещали мне чай, Накахара-сан, — Чуя нехотя откладывает бумагу с карандашом в сторону, медленно ступая в сторону двери. — С сахаром. — А ещё что? Сладкое пирожное? — Массаж стоп бы не помешал, ног почти не чувствую. Детектив выходит за дверь, понимая, что ещё пара секунд до того, как чужая голова и тело будут валяться в разных углах изолятора. Чайник, как назло, закипает слишком долго. Накахара успевает померить шагами весь кабинет, прежде чем слышит характерный щелчок. Другого чая безусловно не было. Даже если был бы, придурку всё равно пришлось бы пить красную кислятину. Не обнаружив на полке сахара, Чуя открывает ящик Ширасэ, зная, что у коллеги он найдётся всегда. Если постараться, можно откопать что-то сладкое, но двух белых кубиков уже более чем достаточно. Накахара берет прозрачный стакан за ободок, стараясь не обжечься. Двери приходится толкать ногой, а на металлическую дверь, ведущую в изолятор, со всех сил налегать плечом. — Вы так долго, мой чай ещё не остыл? — Ещё слово и ты примешь горячий душ, — Чуя протягивает через прутья стакан, хмурясь, когда незнакомец спокойно берет прозрачную ёмкость в руки, не боясь обжечься. — Теперь ты расскажешь? — Вы что, нассали мне в стакан? — Ты..Господи, — Чуя трет лоб ладонью, жалея, что под рукой нет ничего тяжелого. — Почему он такой кислый? — Откуда я знаю? Спроси у «Чайный дом чайный». — Это марка? — детектив кивает, все ещё не убирая ладони от лица. — Теперь понятно, почему у него такой вкус. Но я все ещё не уверен, что вы здесь ни при чем. Накахара только берет отложенный раннее листок всего с двумя словами. Осталось выяснить откуда придурку известно его имя и хотя бы этот кошмар закончится. — Вообще история достаточно скучная, даже не знаю стоит ли рассказывать, — Чуя сминает лист бумаги, кидая в незнакомца. Получается чёткое попадание, прямо в стакан чая, зажатый в чужой ладони. — Спасибо. — Не за что. Что за история? — У брата моего отца погибла жена - Фета, — в интонации пляшут игривые нотки. — Уже есть теории? — Продолжай. — Даже никаких догадок? — промокшая бумага падает на пол камеры, оставаясь темным пятном на бледно-сером цвете. — Я не буду строить теорий, мне нужны твои показания. — Для показаний нужен протокол. Имеется? — Составлю, не переживай. — Не сомневаюсь, детектив. Как ты можешь пить эту кислятину? — Вообще ваша личность хорошо скрывается, но дядя сказал, что видел, как в отделении к детективу по делу о маньяке обращались «Накахара-сан», — собственное имя намеренно тянется медленно и ласково. — Точнее сначала видел, как к рыжеволосому парню в чудаковатом прикиде так обращались, а потом вы брали у него показания. Вид, кстати, у вас и правда чудаковатый. Карандаш скрипит по бумаге, чуть ли не проделывание в ней дыру. — Я знал фамилию детектива, но то, что вы и есть Накахара, — на чужом лице играет ухмылка. Незнакомец ставит почти пустой стакан на скамейку, слегка наклоняя голову. — Сказали вы сами, мне просто повезло, разглядев рыжие волосы и кобуру. Придеться выкинуть ещё один карандаш, не писать же маленьким обрубком. — То есть вы сами себя выдали, детектив.  — Зачем тогда ты прыгнул? — немой недоговоренный вопрос: « Ты знал? » — повисает в воздухе. — Хотел проверить насколько альтруистичны в наше время детективы. Вы, кстати, оправдали мои ожидания. — Ты, бинтованный идиот. Я потратил на тебя несколько часов, — Накахара спрыгивает со стола. Кулаки сжимаются сами по себе, а конечности слегка подрагивают из-за напряжения в мышцах. — Ты хотя бы понимаешь, насколько важно это время для расследования, придурок? — Вы уже третий месяц не можете понять, кто маньяк, — незнакомец отрешенно пожимает плечами, наблюдая за детективом. — Хотите сказать, что несколько часов что-то изменили? — Ты думаешь это так просто? — Не знаю, детектив здесь вы. Вы мне и скажите. Чуя берет связку ключей, валяющихся где-то на краю стола. Характерный звон разносится по всему изолятору, а несколько сделанных шагов кажутся вечностью - борьбой между жизнью и придушить его к чертовой матери. — Выметывайся. В чужих глазах пляшет неподдельное удивление. Детектив открывая камеру, крепко стискивая руку на одном из металлических прутьев двери. Полицейская куртка остается на скамейке, постепенно сползая и падая на пол. — Накахара-сан, — парень останавливает в шаге от двери. — Я сказал тебе выметываться, что непонятного? — Когда я прыгнул, я хотел проверить не только это, — Накахара хмурится, видя на чужом лице только довольство. — Хотел посмотреть, как вы с таким карликовым ростом будете плавать. — Я придушу тебя. По комнате разносится смех, недолгий смех. Чуя хватает того за горло, впечатывая в ближайшую стенку. Тусклый свет бросает отблеск на чужое лицо. Детектив думает, что этому потенциально мертвому телу, помимо разбитого носа, не хватает ещё несколько синяков. Ожидая сопротивления, Накахара собирается заломить чужие руки, но не последовавший отпор позволяет переместить и вторую ладонь, сильно надавливая на гортань. Под пальцами чувствуются шершавые до сих пор мокрые бинты. Незнакомец начинает хрипеть. Словно рыба, вытащенная на сушу, пытается вдохнуть хотя бы немного воздуха, однако руки до сих пор бездвижно лежат вдоль тела. Чуя слышит хруст. Удивленно распахнув глаза, смотрит в чужой, томящийся взгляд. Каряя радужка почти сливается со зрачком, а при таком освещение и подавно не получается отличить одно от другого. Что ты делаешь? В голове играет голос, противный, моментами диковатый, собственный голос, молящий остановиться. Убрать руку, дать ему выжить. А другой, какой-то чужой, незаконно пробравшийся в его разум, твердит подождать ещё несколько секунд. Он ведь так тебя раздражает. Почему бы тебе не закончить? Ты ведь знаешь, он сам хочет того же. Просто позволь, просто дай ещё немного времени. — Накахара-сан? — что-то с громкий звоном падает на пол, разлетаясь во все стороны. Чуя отпускает чужое тело, что с приглушенным грохотом падает на пол. — Что вы делаете? — детектив узнает Юан, и с испугом смотрит на девушку. — Я… — Расскажи ей, что ты делаешь. Давай. Хрипящий голос — человек словно не говорит, а скрипит. Незнакомец оседает на пол, прижавшись головой к стене. Бинты разболтались, но кожи под ними совсем не видно. Слышится кашель, а у Чуи в ушах начинает звенеть. Девушка несколько секунд ужаснувшись наблюдает за детективом, после чего резко срывается с места, скрываясь за дверью изолятора. Чуе думает, словно все это - его затянувшийся сон и, проснувшись, он обнаружит себя лежащим за столом в собственном кабинете. Как минимум он на это надеялся. Прожить день с ноющей шеей проще, чем с осознанием, что только что мог убить человека. — Юан-чан, что за бред ты. — Ширасэ, ещё не успевший переодеться в полицейскую форму, выпячивает глаза, смотря на двух парней. Одного - облокотившегося о бетонную стену и прикрывшего глаза (Накахара даже не уверен, что тот до сих пор в сознании). И второго, неспособного ни пошевелиться, ни сказать что-либо. — Он душил его, — девушка прячется за спину коллеги, положив свою руку тому на плечо. — Юан-чан, не неси ерунды. Все не так ведь? В глазах Буичиро мелькает надежда, таящая как сахар на языке. В глазах Чуи застыл ужас, а язык словно приклеился к небу. Детектив мотает головой, а из ладони выпадает связка ключей, со звоном приземляющаяся на бетонный пол. Еле шевеля ногами, тот выходит из камеры, чувствуя под ногами хруст. Свет тускнеет и с каждой секундой мелькает надежда, что тот потухнет насовсем. Накахара садится на стул, обхватывая собственную голову обеими ладонями. Давя на виски, парень словно пытается собрать две расколовшиеся половинки в одно целое, но под рукой ни клея ни изоленты, а атомы движутся слишком медленно. — Накахара-сан, с вами все в порядке? — Ширасэ осторожно делает шаг в сторону детектива, а Юан, пытаясь на ступать на осколки, подходит ближе к самому изолятору. — Может вам нужна помощь, молодой человек? — ощущение, словно в голову встроили арфу и недомузыкант хаотично дергает за струны. — Дазай!? — Привет, Юан-чан! Как поживаешь? — девушка недовольно хмурится, разглядывая чужую улыбку. — Дазай-сан, вот так встреча, — радостный голос Ширасэ разносится по всей комнате. — Давно не виделись. — И правда ты! — Буичиро слегка улыбается. Заходя внутрь и подавая парню руку, помогает приподняться. Улыбка быстро пропадает стоит ему перевести взгляд с Дазая на Чую да проделать обратный маршрут. — А ты чего здесь? — Было негде переночевать, вот одолжил койку. Правда сотрудники у вас не очень гостеприимные. Чуя медленно поднимает голову, смотря в глаза Дазаю. Дикие холодные глаза, словно сжирающие изнутри. Он только что чуть его не прикончил? Дазай? Если бы руки не были зарыты в до сих пор влажные волосы, все бы увидели, как сильно они трясутся. Во рту начинает появляться металлический привкус крови, а язык неметь. Он чуть не задушил его. Если бы не Юан, если бы её здесь не оказалось? — Эй, коротышка, — Накахара вздрагивает и, завидев чужую забинтованную руку перед собственным лицом, вместе с креслом отодвигается назад. — Какие-то нервные у вас сотрудники. Вы вообще здесь не отдыхаете что ли? — А ты думал, что в полиции работать легко? — Будто ты, Буичиро-кун, сильно напрягаешься. — Ну уж точно не расслабляюсь, поверь. — Вы нормальные вообще? — Юан отпихивает Дазая от детектива, опускаясь перед последним на корточки, — Накахара-сан, вы в порядке? Чуя молчит, по-прежнему вглядываясь в чужие карие глаза. — Что произошло, Дазай? — Ничего, просто разошлись во мнениях. — Я слишком хорошо тебя знаю, Осаму. Что ты здесь делаешь? Это во-первых. — А во-вторых? — Дазай присаживает на край стола, выжидающе смотря на девушку. — Почему ты мокрый, как крыса? — Первый сбежал с корабля, — все переводят взгляд в сторону Чуи, который поднявшись со стула, направляется в сторону двери. — Детектив, вы куда? — Вот именно, даже не извинишься, коротышка? — Вы его знаете? — Конечно, это сын генерала. Воспользовавшись всеобщим недоумением, Дазай тянется за один из лежащих позади него листов, всматриваясь в буквально нацарапанный текст. Уголки губ трогаются в усмешке, а на лице так и играет: « Ты на полном серьезе поверил, дурачьё? » — Так что между вами произошло? — накаляющееся напряжении не нравится ни Ширасэ ни Юан, а детектив только сейчас понимает, что все это время смотрит на Осаму, даже не замечая собственной злобы, так и порывающей попытаться ещё разок. — Я же уже объяснял. Не сошлись во мнениях. Юан с Ширасэ испуганно переглядываются. Чуя молча толкает дверь, чувствуя только взгляды в спину и раздражающий хруст под ногами.

***

Свистом по квартире разносится холодный, обжигающий щеки и голову ветер. Уходя, Накахара забыл закрыть окно, посему у самого входа на кафельном полу валялось несколько листов. На некоторых просто старые, уже ненужные заметки, на других объявления, расклеенные по районам о недавней пропаже одной из жертв. Чуя скидывает ботинки, позволяя им небрежно валяться посреди коридора. Пол тоже холодный — обжигает ступни даже сквозь тонкие носки. Накахара прикрывает окно, замечая, что на улице до сих пор темно — тучи сгущаются, а ветер рвет редкие, посажанные среди города деревья. Набирая в ванну теплой воды, Чуя открывает бутылку вина, делая глоток прямо из горла. С трудом стягивая одежду, детектив думает лечь прямо так, когда не может снять светло-голубую рубашку. И на кой черт он вообще. Пластиковая пуговица падает на темную плитку. Парень делает ещё один глоток, стягивая с себя одеянье. Вода оказывается горячее предполагаемой. Долгожданное тепло разливается по коже - греет тело. А красное вино, выдержкой пару десятилетий, расстилается теплом по горлу и грудной клетке. Почти над ухом раздаётся какой-то звон. Чуя смотрит на светящийся мобильник в карманах штанов. Плевать. Накахара ставит бутылку на плитку рядом с ванной, замечая, что вода до сир пор льётся, угрожая начать выливаться за бортики. Выключая кран, детектив касается век теплыми ладонями, приятно согревая глаза. Откидывая голову назад, слегка ударяется о бортик ванной. В шею неудобно впивается её край, но это все равно не мешает прикрыть слипающиеся веки. Телефон продолжает звонить, только внимания на него уже никто не обращает. Чуя чувствует тепло и покой, мутную и в то же время абсолютно пустую голову, а с каждой секундой столь ненавистный свет только тускнеет. Просыпается Чуя в уже остывшей воде и похоже, что такая температура держится не первый час. Шея затекла, особенно ноет затылок, касаясь его пальцами пытается хоть как-то успокоить голову. Последняя угрожает прямо сейчас беспечно расколоться на две половинки. Над ухом раздаётся мелодия будильника. Потянувшись рукой к карманам брюк, парень задевает бутылку вина, заливающую красной жидкостью пол и рабочие штаны. Черт Чуя проводит мокрой ладонью по лицу, пытаясь хоть что-то сообразить. Глаза слипаются — приходиться сильно зажмуриться, обычно помогает. Мелодия раздаётся снова, и Накахара думает, что обязательно сменит рингтон на беззвучный. На экране светится имя Юан и нелепая фотография, где девушка заснула за рабочим столом в забавной позе. — Чуя, ты совсем что ли? — раздраженный голос Юан словно ударяет по голове. Приходится слегка отодвинуть телефон от уха. Во-первых, девушка впервые разговаривает с ним подобным тоном, во-вторых, до этого она никогда не называла его по имени. — Мы вам всем отделом дозвониться не можем! Чуя смотрит на часы, понимая, что сейчас вечер, а точнее ближе к ночи. Спал много, даже слишком, чувствовал себя при этом только хуже. — Что случилось? — по ту сторону слышится раздраженный выдох. Чуя делает глоток вина, чуть не поперхнувшись. — Что ты сказала? — У нас новая жертва, Накахара-сан.