никто не вспомнит о нас

      В этой комнате жизни не больше, чем в остальных. Сравнительно высокий потолок, чуть шершавые стены с едва заметной (а при слабом освещении и вовсе незаметной) тёмно-серой краской, чтобы заполнять растущие год за годом трещины в однородном камне. Слабый, специфический запах масла от миниатюрных ламп. Татами на полу, в отличие от других жилых комнат. В убежище преимущественно сухо, и влага испаряется из татами, повышая влажность воздуха. Здесь обычно всегда чувствуется слабый запах тростника игуса, Сакура привыкла к нему настолько, что его отсутствие непривычно и не ассоциируется с безопасностью. Минуя пролёт за пролётом, девочка запоздало понимает, что был за непривычный запах в комнате Какузу и Хидана. Кровью. Свежей, недавно пущенной, как при резне ещё живого животного. Харуно поборола приступ возникшей тошноты, прижав левую ладонь к правому боку — аккуратно, чтобы не сильно давить на ноющие рёбра.       «Хоть бы не трещина, хоть бы не трещина» — мысленно причитала девочка, ругая саму себя за физическую слабость. Три года… Чёрт возьми, за три года она так и не довела тайдзюцу до уровня хотя бы сильного генина, если мыслить рамками Академии Шиноби. Если же попытаться залезть в голову Итачи и увидеть саму себя со стороны, со всеми косяками и промахами… Лучше не стоит. Ей и так всегда казалось унизительным пытаться что-то доказать Учихе, стоит только вспомнить его достижения (если убийство клана можно считать чем-то с положительным оттенком) в одиннадцатилетнем возрасте. Девочка переходит с бега на ходьбу. Становится паршиво не только телу, но и чему-то внутри. Тому, что зовётся духом или чем-то вроде этого. «Мне никогда не дорасти до него…»       — Зачем ты вообще сделала его мерилом своего успеха? — такой знакомый голос, эхом звучащий в голове, лишь иногда оставляет её в одиночестве. Её собственный, идентичный, но совершенно чужой.       Сакура молчит, никак не реагируя на издёвку своего внутреннего я. Продолжает шагать по слабо освещённому коридору, меж сырых стен с редкими свитками или картинами в скромных рамах, прибитых ржавыми гвоздями. Какузу своей экономностью, порой, выходил за всякие рамки. Вешать редкие экземпляры мудрости шиноби или же художников в такое убожество… Даже Харуно, не имевшая ничего общего с искусством, считала это кощунством.       Наконец, она доходит до нужной двери, единственной, которую ей можно закрывать на ключ. По привычке стучит костяшками пальцев, медленно заходит, сначала просунув голову. И встречается взглядом с Итачи, сидящим по-турецки подле своего татами для сна. Его взгляд задерживается на её скрючившейся фигуре прежде, чем Сакура чересчур резко выпрямляется и прикрывает за собой дверь. А чего она ожидала? Не застать полноправного хозяина в своих же покоях?       Учиха молча опускает взгляд обратно на доску для игры в сёги, расположенную на полу. Деревянная (торрея орехоносная), прямоугольная разметка под сетку, размером 9 на 9 клеток, крупные и мелкие фигуры, без цветовой принадлежности, только с нанесёнными тушью на лицевую сторону иероглифами. Сакура привыкла видеть своего негласного наставника за сёги — ещё в Конохе он проводил вечера в одиночестве, коротая время от одной миссии до другой за стратегической игрой. За исключением тех минут, которые у него урывал Саске.       «Саске-кун. Интересно, как…»       — Так и будешь стоять там? — задал вопрос Итачи, взяв большим и средним пальцем фигуру слона и положив её по диагонали на один ход.       Странно. Они виделись ранее утром, но создавалось впечатление, что между этими встречами простирался не один месяц. Учиха был одет в домашнюю, свободную одежду, его длинные волосы, убранные в невысокий, неаккуратный хвост, покоились на правом плече. Во всём его внешнем облике было что-то нерациональное. Он буквально излучал спокойствие, тотальный штиль в царящем хаосе мира шиноби. Если не учитывать тот факт, что руки Учиха Итачи были по локоть в крови. Нет, гораздо выше — он целиком был давно утонувшим в кровавом море.       — Разве ты не должен быть на миссии с Джузо? — привычка Конан отвечать вопросом на вопрос. Ужасная привычка, стоит обратить на это внимание. Но сейчас Сакура как никогда не хотелось вступать в словесную перепалку с парнем. По крайней мере, до тех пор, как её голова забита неутихающей болью в боку. Медленно, не выдавая дискомфорта, девочка дошла до своего татами и села, стиснув зубы.       — Его убили, — с характерным звуком одна из пешек выбивает из поля другую. Вне игры, списана за ненадобностью. При этом ни выражение лица, ни тональность голоса у Итачи не меняются. В отличие от изумлённой Харуно.       — Как убили?!       Джузо Бива был выходцем из Скрытого Тумана и бывшим членом Семи Ниндзя-Мечников Тумана. Сакура мало что знала о напарнике Учихи, вернее сказать, не знала ничего и не стремилась узнавать, ведь фигурой он был, мягко говоря, неприятной. Изуродованная нижняя часть лица, огромный шрам, рассекающий кожу правой щеки и создающий неприятную глазу мясистость, практически всегда перебинтованный и молчаливый. Никогда не знаешь, что у того на уме. Каждый из организации был с, так скажем, странностями и сумасшествием, но Джузо был тёмной лошадкой. Надо признать, Сакура не огорчилась, узнав о его смерти. Скорее, удивилась, что такой сильный и страшный шиноби был кем-то убит.       — Проткнули своим же мечом, — хмыкнув, Итачи посмотрел на Сакуру. — Тебе он никогда не нравился, не так ли?       — С чего это он должен был мне нравиться. Такой не понравится никому и никогда, — цокнула девочка, ойкнув от резкой боли. В какой-то момент её стало невозможно скрывать и утаивать. Но парень никак не отреагировал на внезапный приступ чужой боли. Словно его и не было. — Теперь тебе будут искать нового напарника? — логичный следующий шаг Пейна как лидера группировки.       — Уже нашли, — очередной ход, конь идёт вперёд и удаляет с поля чужую пешку. Сакура повторно опешила, на этот раз молча. Так быстро… И это всё преступники S ранга, уровня, который по силе может соперничать с самими Каге. Неужели мир шиноби был полон таких людей? Убийц, маньяков, сумасшедших, готовых пойти не только против родной деревни, но и всего мира? Харуно прикусила нижнюю губу, болезненно и сильно. «Пора очнуться, Сакура. Что в этом мире хорошего? Что было хорошего лично для меня? Много ли счастья я видела, заботы чувствовала, добрых слов в свой адрес слышала?».       — Он присоединится к нам за ужином. И возьми, наконец, аптечку — в нижнем ящике моего комода. Третий раз. У него с самого начала была аптечка, и он молчал?!       — Вот ублюдок… — процедила сквозь зубы девочка, взяв, не глядя, маленькую подушку и кинув в сторону Итачи.       Это она сделала зря. Вместо того, что попасть ровно в Учиху, она угодила прямо на доску сёги. Фигуры разлетаются по полу как в замедленном кадре, очень медленно, но при этом парадоксально молниеносно.       Сакура замирает. Вся она, каждая часть её тела и сердце в первую очередь. Замирает и Учиха, в пальцах которого осталась одна из фигур — «дракон». Парень медленно, убийственно медленно поднимает голову и переводит взгляд на смертельно бледную Харуно.       Вдруг раздаётся стук — и дверь тут же открывается. За мгновение до того, как Итачи оказывается вплотную к Сакуре и поднимает её хрупкое тело над землёй, взявшись свободной рукой за ткань рубашки.       — Не помешал? — Пейн заходит в чужие покои, которые, как и все в организации, принадлежат ему. Сакура даже не может собраться с силами и посмотреть на Лидера, настолько она напугана. Ведь ничего не изменилось, Итачи даже не активизировал Шаринган и ни один мускул не дрогнул на его лице. Но он внушал гораздо больший ужас, нежели поехавший с катушек и истеричный Хидан. Её сердце готово было разорвать грудную клетку, боль после тренировки сама собой сошла на нет, очевидно, из-за резкого испуга. Учиха, не моргая, смотрел на неё, прожигая немой злостью её изумрудные глаза. Если бы взглядом можно было убить, она была бы уже мертва несколько раз.       — Мы только начали, — не отпуская хватку, парень повернул голову и посмотрел на Пейна. Зачем пришёл?       — Нам нужно поговорить, — пауза. — Наедине.       — С удовольствием, — без церемоний Итачи отпихнул Харуно в сторону своей половины комнаты. Если бы не Лидер, ей бы уже не пригодилась никакая аптечка, только урна — для праха. Но раз Фортуна на стороне этой малявки, пусть хотя бы залижет свои старые раны, лишь бы исчезла с глаз.       Этот посыл Сакура понимает без лишних слов — спотыкаясь, она находит аптечку в комоде и, не глядя ни на Пейна, ни на Итачи, выбегает из комнаты, захлопнув за собой дверь.       — Ты её измотаешь раньше времени, — усмехнулся рыжеволосый парень, проследив за девочкой взглядом. Его уши и нос были сплошь в пирсинге и шрамах, на лбу не было привычного протектора с перечёркнутой символикой Деревни Скрытого Дождя.       — О чём ты хотел поговорить? — Итачи нагнулся за доской для сёги, убрал её в платяной шкаф и начал постепенно собирать разбросанные по полу фигуры.       — Сразу к делу, как и всегда. Впрочем, времени действительно мало, — Пейн нахмурился, следя за действиями Учихи. — Мне донесли новость, что Данзо ищет твою девчонку.       Продолжая собирать фигуры, брюнет никак не отреагировал. Его молчание говорило о том, что он слушает.       — Ищет тайно, не поставив Хокаге в известность. Также он поставил своего человека в команду к Девятихвостому Демону Лису. Вместе, кстати говоря, с твоим братом. Слишком много совпадений, — заключил Пейн, скрестив руки на груди. Он выжидающе смотрел на Итачи, но тот не спешил прерывать молчание и выносить свой вердикт всему услышанному.       — Очевидно, что не совпадения. Данзо стремится к подпольному контролю в Конохе, и это не новость.       Что верно, то верно. Корень под руководством Шимуры прямо-таки процветал, как дерево питается от земли и крепнет, разрастаясь.       — Тебя не беспокоит возможность бунта?       — Я более не имею ничего общего с Конохой, — отрезал Итачи, выпрямившись и посмотрев в глаза Пейна. Спиралевидный риннеган, казалось, может видеть человека насквозь. Что было отчасти правдой, но не работало с Учихой. Его глаза не были зеркалом души, они были беспросветной тьмой. — Почему бы тебе не начать разговор действительно о том, зачем ты пришёл? «Как он узнал?»              Пейн прищурился, враждебно сутулясь. «Не может быть».       — Или ты не веришь, что я умею хранить чужие секреты? — недобрая улыбка.       — Она не поверит тебе.       — На твоём месте, я бы не проверял этот домысел.       — Ты не на моём месте, Учиха.       Молчание. Натянутое, как струна. Электризованное и огнеопасное.       За дверью, из коридора послышались громкие голоса. Точнее, один голос — Хидана, ругающегося на жирную кожу очередной жертвы, труп которой он, судя по всему, тащил через всё убежище. Посторонний звук отвлёк обоих парней, словно вырывая из омута собственных мыслей и не выплескавшейся наружу вражды, скрытой от посторонних глаз.       «Лжец».       «Убийца».       — Вечером окажи своему новому напарнику тёплый приём, Итачи, — Пейн коснулся плеча брюнета, сжав пальцы. Глаза в глаза, на одном уровне, равные по силе.       Косой взгляд, кривая улыбка, короткий кивок.       — Конечно. Лидер.