Часть II. Глава 12. В ограниченном пространстве
27 июня 2022 г., 23:35
Пейн оглянулся, подходя к своей двери. Тёмные коридоры, подсвеченные слабыми лампами, были безмолвны и неприступны, подобно подземной крепости. Или Аду. Для него не существовало мерила праведности его действий из вне. Существовала лишь Конан, его персональный Ангел — его Суд. Он никогда не признается ей, что настолько зависим от её эмоций, реакции или решений. Молча выслушает, не проявит ни понимания, ни осуждения, но никогда не будет безучастным. Людям нужен Ангел, Милосердный и Справедливый. В противовес ему был необходим и Демон, Безжалостный и Карающий за грехи. Нагато не стремился быть Палачом, но разве оставила ему судьба иной выбор после смерти Яхико?
— Переоденешься к ужину? — мягкий, обволакивающий наподобие вакуума голос Конан вернул его из омута тягучих мыслей обратно в реальность. Как раз вовремя. Так всегда. Она знала каждый момент, когда была нужна ему.
Молодой человек проверил, что дверь за ним закрыта на все три замка. Для пущей уверенности сложил печать безмолвия — все стены имели глаза, но каждый из Акацуки знал, что можно лишить их слуха.
— Наверное, — первым на ум пришёл отрицательный ответ, но Пейн, зайдя дальше в комнату, увидел облачение Конан, стоящей рядом с зеркалом в пол — длинная тёмно-синяя туника цвета индиго под цвет её волосам, белоснежный цветок хризантемы, гармонично вплетённый в короткие стрижку, глаза подведены косметической тушью, губы прихвачены лёгким блеском. На несколько долгих мгновений Пейн опешил — он так и не привык адекватно реагировать на неё, всё ещё требуется время.
— Я заказала для тебя новую тунику, — в глазах Конан зажёгся игривый огонь. Редкое зрелище, о котором даже не догадывались остальные члены организации. Для них девушка была неприступна и безэмоциональна, как и Пейн. Два верховных антитела среди кучки бандитов и убийц. Им было неведомо их прошлое, все те испытания, что остались позади и сделали их нечто большим, нежели напарниками в миссиях. Но, увы, иногда даже этого было недостаточно.
— Надену её сегодня, — кивнул Пейн, снимая верхнюю одежду и оголяя несколько пирсингов из чакра-приемников. Это тело было пронизано ими в гораздо меньшей степени, нежели остальные. Нагато берёг его. Для Конан. — Спасибо, — взяв свёрток из рук девушки, Пейн замялся — их пальцы коснулись друг друга. — Ты… — глаза в глаза, её тёплый взгляд прямо насквозь, в самую глубину. Ну же, скажи, что она чудесно выглядит сегодня. Что она всегда… чудесно выглядит. — ...Всё подготовила к ужину?
Другая девушка бы, возможно, насупилась, оставшись недовольной тем, что её старания незаметны в той степени, какой хотелось бы. Но только не Конан. Она кивнула, развернув для Пейна подарок — потянув на себя плетёную верёвку, убрав шуршащую обёртку. Её личные траты не проходили через Какузу, поэтому она могла позволить себе как ненужную мелочь, так и роскошные подарки. Конан нельзя было назвать расточительной, но она действительно позволяла себе больше, чем остальные члены группировки. Как можно догадаться, Пейн закрывал на это глаза.
— Трапеза получится… — девушка замялась, не зная, какое слово подобрать для наиболее точного описания.
— Напряжённой? — усмехнулся рыжеволосый, повернувшись к ней спиной и протянув руки назад, чтобы они легко вошли в свободные рукава туники — тёмно-фиолетовой, гармонично сочетающейся с нарядом самой Конан. Пейн решил никак не комментировать сей факт, вместо этого он поблагодарил девушку за подарок мягким поцелуем тыльной стороной её ладони. Ради неё он сохранил остатки человечности, собирая их по крупицам день за днём, ночь за ночью. — Какое-то время Сасори придётся выполнять миссии одному.
— Может быть, поставишь его в пару с девочкой Итачи? — наклонив голову, Конан провела свободной рукой по предплечью Пейна — наверное, чтобы оценить на ощупь ткань.
От её прикосновения по коже Лидера побежали мурашки.
— Напомни, как её зовут?
Девушка посмотрела на напарника с лёгким укором во взгляде.
— Сакура.
— Да, точно. Вульгарное, броское имя, — хмыкнул молодой человек, непроизвольно сравнивая её и Конан. Хотя о каком сравнении может идти речь? Всё равно, что сравнить посредственность с гениальностью, набросок с искусством. — Ей подходит.
— Тебе она не нравится? — слово за слово — и Конан оказывается на опасно близком расстоянии. Её пальцы переплетаются с пальцами Пейна, она прижимается к нему всем телом, аккуратно и заботливо льнёт, как кошка к хозяину. — Это я играю роль кнута для неё, не забыл?
— Конечно, не нравится, — хмыкнул Лидер, но тон его голоса стал заметно мягче — словно близость Конан могла растопить металл. — Она нарушила изначальный план.
— Точнее, Итачи, — тёплая ладонь девушки забирается под тунику, к верхней одежде без рукавов наподобие бесшовной майки, создавая контраст — теплота поверх холода. На этот раз Пейн не смог сдержать волну возбуждения — и притянул Конан к себе за талию. Галантно, словно она была драгоценным сокровищам в его неловких руках.
«Я не допущу, чтобы ты узнала. Если Итачи посмеет раскрыть мой секрет… Чёртов Учиха. Баш на баш, поэтому он привёл сюда эту Сакуру? Зная, что у меня не будет иного выбора, кроме как принять её под крыло?»
— Нам стоит быть внимательными с ним, — прошептала девушка, положив голову на плечо своего Лидера. — Нельзя никому доверять, Пейн.
— Никому, кроме друг друга.
— Никому, кроме друг друга, — повторила Конан, закрыв глаза. С ним она чувствовала себя в безопасности, в объятиях этих могущественных и безжалостных рук Ангел чувствовала себя такой же всесильной.
***
Глаза полны страха. Беспомощная жертва обстоятельств, что повелась на красавчика и последовала за ним в незнакомый лес. Липкие от испарины и пота волосы переплелись между собой, образуя безобразие колтуны. На коже нет ни одного чистого места — каждый сантиметр покрыт синяком или порезом разной глубины, от незначительных и уже затянувшихся до всё ещё кровоточащих и безобразно разодранных. Один глаз, правый, заплыл, им невозможно было чётко различить контуры в большой холодной пещере, левый ещё мог видеть и ориентироваться в пространстве. Но никакой пользы от собственного тела она больше не ощущала — ноги словно онемели, кожа безбожно зудела от попавшей в открытые раны грязи, ладони потрескались, как и губы, а голос сел ещё час назад или раньше — здесь потерялся счёт времени. Девушка не знала, куда делся её похититель, и в его отсутствии она видела для себя слабый, но шанс. Либо сбежать, найдя лазейку в монотонных каменных стенах, либо покончить жизнь самоубийством. Лишь бы не попасть ему в руки, лишь бы не стать жертвой кровавого ритуала. Она видела, в какого зверя превратился симпатичный молодой человек, которого она встретила несколько дней назад на фермерском рынке неподалёку от её деревушки. Молчаливый, в меру учтивый и напористый, но не вульгарный, он понравился юной Морико практически с первых минут знакомства. Он представился сыном лесника, предложил ей составить ему компании при сборе хвороста для больного отца. Лес — последнее, что она помнит перед тем, как ощутить боль от оглушительного и точного удара по голове. Обрывками восстанавливая память — кто-то тащит её за ногу по влажной земле, цепляя за выступающие корни деревьев, но в какой-то момент перевалив на плечо. Всё остальное было словно частью кошмара — Морико пришла в себя в безлюдной пещере, прикованная за массивный железный ошейник к одной из стен. Она кричала, плакала, но вскоре поняла, что-либо она отрезана от всего мира, либо это помещение не пропускает звук. Любой исход страшен. Девушка даже не сразу провела параллель между событиями и её новым знакомым, но всё встало на свои места, когда именно он появился во мраке пещеры, полураздетый и держащий в руках огромную косу. Дикий взгляд, безумная улыбка, символ оккультизма на толстой цепочке, болтающейся на жилистой шее. После пятого удара она перестала ощущать боль, идентифицировать её. Он бил её ногой по животу, несколько ударов пришлись на спину, один или два — в грудную клетку, серия слабее — по лицу. За головной болью и неприятным звоном в ушах она слышала что-то про жертвоприношение и как какое-то божество будет радо свежей плоти. Её плоти. Морико закричала, что было сил, но точный удар в горло лишил её этой возможности. И когда она уже смирилась со скоропостижной смертью, псих перестал её трогать, очевидно, насытившись зрелищем. Он ушёл, сказав что-то про омовение перед священным ритуалом. А она заплакала — нет, завыла. Слёзы текли по израненной коже, соль разъедала трещины, в конце концов её стошнило — не едой, а какой-то желчью, жидкой и кислой слизью, от которой стало жечь горло изнутри. — Помогите… помогите… — шепчет несчастная сбитым шёпотом, обращаясь то ли к Богу, то ли к Дьяволу. К тому, кто ближе, к тому, кто в силах помочь. Она ползёт в ту сторону, откуда появился мучитель первый раз, в противоположную от стены, к которой прикована сама. По какой-то причине цепь длинная, и Морико, не чувствуя онемевшие колени и ноги, ползёт в темноту, с каждым сантиметром царапая кожу на ладонях мелкой каменной крошкой. — Помогите… пожалуйста… кто-нибудь… По ту сторону реальности доносится движение, инородный звук. Чьи-то шаги, монотонные, скользящие мимо. Вдруг человек (это ведь человек? Она всё ещё в сознании, верно?) останавливается, и доносится новый звук — так открывается окно в двери или затворка. Морико не верит своему счастью — здесь есть люди! Ей могут помочь! — П-помогите! — хрипло кричит девушка, из последних сил стараясь быть услышанной. Она дёргается, пытаясь привлечь внимание движением, но плотный и тяжеловесный ошейник, прибитый к цепи гвоздями, не даёт ей подойти ближе к двери, которую невозможно различить в кромешной темноте. Но она совершенно точно существует, как и жизнь за этой ужасной пещерой, в которую заточена Морико. Чувствуя, как болит кожа под ржавым железом ошейника, девушка тянется израненной рукой к двери, за которой она не видит ни высокого брюнета, ни слышит, как замедляется пульсация его сердца. — Умоляю вас, помогите! Итачи, не моргая, смотрит на очередную жертву, которую притащил в своё логово Хидан. Это неправильно, но его возбуждает подобное зрелище — слабая жертва, податливая и беспомощная. Отсюда он видит, какой формы обнажённая грудь, как от страха стали твёрдыми соски, как разодрана вся одежда, открывая вид на некогда мягкую и нежную кожу. Определённо девственница. — Хочешь присоединиться? Вкрадчиво, бесшумно. Хидан подходит сзади, кладёт руки на плечи Учихи, переходя на шёпот и смотря вместе с ним на девушку, чьи глаза расширились в ужасе от понимания, что её единственная надежда на спасение — заодно с похитителем. — Обойдусь, — резко убрав руки Хидана от себя, Итачи усмехнулся, открывая дверь в пещеру. — Приятного аппетита. Разразившись безумным смехом, пепельный блондин захлопнул за собой единственный путь к отступлению. Мгновением позже раздался душераздирающий крик — парень вцепился в волосы Морико, подмял её под себя и начал насиловать, зажав свободной ладонью ей рот. Быстрые, грубые, резкие толчки — из девушки течёт кровь, рвутся мыслимые и немыслимые нервные окончания, бесповоротно и безжалостно. Её трахают без тени сожаления, чтобы следом принести в жертву во имя всесильного Джашина. Итачи смотрит на это зверство за закрытой дверью, сквозь открытое окно. Итачи смотрит и даже не чувствует, как его губы разрезает жестокая, хищная улыбка.***
Сакура думала, что в напарники к Учихе возьмут нового человека, но ей даже не пришла мысль о перемещение среди уже существующих членов Акацуки. Пейн объявил об этом за общим столом, ужином, который накрыла она напару с Конан. Точнее, под её руководством. Всё ещё оставалось загадкой, кто готовил такое обилие еды, но подобные вопросы не приветствовались, особенно, если ими задавалась Сакура. Бытовая организация ложилась на плечи Конан, финансированием занимался Какузу, на миссии ходил Хидан, Итачи и Сасори, иногда со своими напарниками, иногда в одиночку. Самым таинственным для Харуно был именно последний, Сасори красных песков — за примерно три года, что она жила в этом убежище, она видела его лишь раз, и то его голографическую проекцию, когда Пейн внепланово собрал всех для совещания. О личности же напарника Сасори было известно лишь то, что он единственный нашёл общий язык с неразговорчивым кукловодом. Больше Сакура ничего о нём не слышала, но и не интересовалась — все её мысли были заняты ежедневными изнуряющими тренировками и попытками перестроить свою жизнь под новые реалии. Облачённая в серую рубашку с длинными рукавами, подпоясанную кожаным ремнём, девочка заняла своё место в большой столовой. Не за главным столом, ломившемся от яств и предназначенным для участников группировки, а за одноместным в углу. Низкая мебель не подразумевала под собой стулья, вместо них были разложены плотные татами в традициях консервативной общины, которую соблюдал Лидер. Ему не решались перечить. И, когда он настоял на том, чтобы все собрались этим вечером, в том числе и Сакура, никто не возразил. Очевидно, что на повестке дня будет обсуждение предстоящих планов перед Акацуки, а также факт изменений внутри команд. Харуно до последнего не верила в необходимость своего присутствия, но Итачи подтвердил слова Пейна — все, даже она. Даже она. Девочка посмотрела на сидящих за столом молодых людей — Какузу о чём-то полушёпотом беседовал с Лидером, слева от него развалился Хидан, обмахиваясь складным веером из деревянных обструганных дощечек и складывающихся в гармошку полукругом листьев прочной бумаги, два следующих места пустовали. По другую руку от Пейна сидели Конан — как всегда, идеально прямая спина, сдержанность и неприступность — и рядом с ней Итачи. Он выглядел скучающим — облокотившись о руку, упирающуюся в локте о край стола, и закрыв губы собранными в кулак пальцами, парень опустил взгляд на свою фарфоровую чашку с зелёным чаем, от которой исходил мягкий аромат и слабый пар. Его длинные волосы были убраны в низкий хвост, острые плечи, выступающие ключицы — он был высоким и стройным, но часто домашние вещи висели на нём, скрадывая жилистую фигуру, потому что Конан не могла подобрать точный размер, который был бы удобен Итачи. Не удивительно — хорошо сидела одежда только разве что на Пейне. — Долго их ждать-то? — взвыл Хидан, откинув голову и обмахивая запотевшую шею веером. — Я жрать хочу уже. — Наберись терпения, — сухо ответила Конан, поднеся к губам свою миниатюрную чашку. Посмотрев на неё, Сакура сама потянулась к напитку — перед ней стояла пиала с уже остывшим рисом и нарезанными ломтиками тунца, а также чайник с чаем и пластиковой чашкой. — Сколько мо-о-о-жно. Эй, зверюшка, сделай что-нибудь с этой духотой, — бросил недовольно в сторону Харуно, не успевшей сделать глоток. Девочка замерла, так и оставив чашку с чаем в руках возле губ. Стало подозрительно тихо. Взоры большинства сидящих за столом обратились к Сакуре. Все, за исключением Итачи — он не шелохнулся, всё также расфокусированно смотря на поднимающийся пар от кипятка в своей чашке. — Язык проглотила? — продолжил Хидан, удостоверившись, что ему не помешают, по крайней мере, развлечься до начала ужина. — Или без указки не подаёшь голос? — рассмеявшись своей же шутке, Хидан пихнул в бок Какузу — чтобы тот тоже расцепил его чувство юмора. — Идиот, здесь душно, потому что нет окон и не циркулирует воздух в ограниченном пространстве, при котором концентрация углекислого газа нарастает, а приток свежего кислорода перекрывается. — Умник, я не про это… И вообще, какого хера ты испортил мне настроение? Как на пороховой бочке. Сакура, воспользовавшись переключением внимания от своей персоны, быстро сделала сразу два глотка чая, опустошая чашку. Повезло, что Какузу не упускает момента нравоучать Хидана. — Извините за опоздание. Харуно узнала голос Сасори — ровный, без резких перепадов, тихий. Парень появился в комнате вместе с напарником — высоким, бледнокожим брюнетом, облачённым в шёлковый халат фиолетового оттенка. Издали Сакура приняла его за женщину — настолько утончёнными чертами лица обладал этот мужчина. Именно мужчина, он выглядел гораздо старше Сасори или того же самого Итачи. — Садитесь, — пригласил их к столу Пейн, указав рукой на стоящую на столе еду — нарезанные кусочки мяса и рыбы под обильным соусом, овощи и рис. — За ужином подведём итог текущей ситуации. Как только двое мужчин заняли свои места, Конан поставила перед Лидером набор для саке, предварительно достав из него сакадзуки, керамическую чашку и токкури, кувшин с узким горлышком. Пока девушка наливала ему ледяной напиток, Пейн обвёл взглядом всех преступников, удостоверившись, что всё их внимание приковано к нему. — Как вы знаете, Джузо погиб. В связи с этим встал вопрос о новом напарнике для Итачи. Орочимару, ты вызвался с инициативой им стать. — Всё верно, Лидер, — заговорил сидящий рядом с Сасори мужчина, тонко улыбаясь. Сакура наконец-то узнала его имя и, что её поразило, как звучит его голос — вкрадчивый, шершавый, непривычно свистящий, похожий чем-то на змеиный. — Чем вызвано твоё желание сменить текущего напарника? — с лёгким прищуром спросил Пейн, взяв чашку, полную саке, и сделав небольшой глоток. — Я уверен, что мы сработаемся с Итачи-куном. Выросшие в Конохе, мы сможем проработать детальный план по добыче Демона. «Коноха?» — Сакуру словно прошибло насквозь снарядом молнии. Она почувствовала, как дрожит её тело, как подступила к горлу тошнота. «Этот шиноби, Орочимару, тоже предал Коноху?» — Что скажешь, Сасори? — Я не против, — пожал плечами парень с красными волосами, набрав себе полную тарелку нарезанных овощей — тонкие, мастерски нарезанные дольки дайкона, грибы шиитаке, баклажаны нескольких сортов и тушёная тыква. Сасори был вегетерианцем и за один присест мог съесть поистине огромную порцию еды, исключающей мясо. — Не скажу, что наша совместная работа принесла ожидаемых мной плодов. Даже лучше, если у меня будет новый напарник. — Итачи? — взгляд Пейна коснулся Учихи. Все остальные были поглощены долгожданной едой, кроме Орочимару — Сакура совершенно случайно увидела, как он смотрел на своего будущего напарника. Вожделенно, порочно. От этого взгляда Харуно стало не по себе — неужели можно так смотреть на другого человека? Девочка поспешила опустить взгляд и взять порцию риса — краем уха она продолжала слушать диалог за главным столом, но ей нельзя было забывать про собственное питание. Без еды она не сможет тренироваться, делать тело сильнее и выносливее. — Мне всё равно, — тарелка Учихи пустовала. Он налил себе очередную порцию зелёного чая, подняв глаза и посмотрев на Лидера. — Я уже говорил, что сейчас нападать на Коноху бессмысленно. Нужно начинать с Первого. — Я помню твоё мнение, — усмехнулся Пейн. — Несомненно, в ближайшее время то делать рано. Примерно два года наша главная цель — миссии и найм. Какузу будет курировать вас и информировать о выгодных сделках и контрактах, которые можно заключать на краткосрочной основе с представителями деревень и стран. Ваша задача — преумножить капитал организации, — пауза на осмысление и переваривание информации. — Вопросы? — Нам не нужно менять базу? — Какузу единственный из всех обладал грубым, варварским голосом. — По моим прогнозам, это лучше всего делать со дня на день. Мы и так давно здесь сидим. Этот, — кивок на Хидана, чавкающего и запихнувшего в рот кровавый кусок свинины, — вообще местных девок перетрахал или убил, скоро о нём наведут справки и донесут если не шиноби, то полицейскому патрулю. — Всего лишь четверых, кому они сдались, — чуть ли не обижено возразил тот, вытерев рот тыльной стороны ладони. — Нужно, — сделав краткий вздох грудной клеткой, Пейн посмотрел на каждого. Вдруг его взгляд задержался на Сакуре. — Пора проверить тебя на преданность, девочка. Займёшься этим. К концу недели у меня должна быть информация по нескольким альтернативным местам. Харуно опешила. Судя по реакции большинства, не она одна. — Ты поручаешь ей заняться поиском места для новой базы? — чуть ли не поперхнулся Хидан. — Да она ничего не умеет. Итачи исподлобья зыркнул на пепельного блондина — недобро, жёстко, и тот осёкся. — А если она сбежит? Такой вариант никто не учитывает? — Я не сбегу! — Сакура случайно сорвалась на громкий тон. Привыкшая хранить молчание и опускать голову в почтении, сейчас она не сдержалась — нельзя же говорить о ней так, словно она — пустое место. — Лидер, я всё сделаю. По губам Пейна пробежал намёк на улыбку. Он посмотрел на Конан, вспоминая её слова. — Будешь пока в паре с Сасори. Займитесь этим заданием оба. Пауза. Нукенин из Сунагакуре как поглощал в себя овощи, так и продолжал её поглощать. Ни возражений, ни согласия. Что Орочимару, что какая-то Сакура. — Какузу, сегодня с тебя — раздать всем миссии. Эскорт или грабёж, не важно. — Будет сделано, Лидер, — кивнул казначей, приступив к еде. На этом официальная часть общей встречи закончилась. Преступники делились бытовыми новостями, наблюдениями и планами, большая часть их слов не была слышна Харуно. Она сидела за своим отдалённым столом молча, перед ней стояли пустая чаша с прилипшими к стенкам рисинками, семенами кунжута и остывший чайник. Её голова была заполнена перепутанными между собой мыслями, хаотичными и иногда чёткими. Её первое… задание? Неужели Лидер дал ей шанс проявить себя, послужить для группировки? Может быть, это проверка перед чем-то большим? Что на это скажет Итачи, когда они вернутся в комнату? Девушка настолько была поглощена предстоящей миссией, что не заметила, как её прожигает взглядом Учиха, барабаня подушечками пальцев по гладкому столу. Мизинец, безымянный, средний, указательный, мизинец, безымянный, средний, указательный. Орочимару не просто так напросился к нему в пару — какую цель он преследует? Пейн нарочно отделил от него Сакуру — зачем? Не осознавая этого, Итачи ощутил неведомое доселе чувство — дискомфорт. Привыкший к маячащей рядом, подобно тени, Сакуре, он не испытал облегчения от перспективы дать ей волю на длинном поводке. Видимо, всё-таки придётся порыться в её голове. И сделать это надо быстро, пока она не покинула базу вместе с Сасори красных песков.
