Внутренность

Арсений ненавидел выходные. То есть ненавидел их сильнее, чем будние. Потому что на выходных у него не было законного повода находиться где-то вне дома. Школа прекрасно убивала половину его дня пять дней в неделю, но, рано или поздно, все равно приходилось возвращаться домой. Суббота и воскресенье неизменно приносили в его жизнь порцию стресса и ненависти. Они сталкивали в тесной квартире людей, давно переставших быть друг для друга родными, заставляли их кричать, срывая голос. Арсений не мог заставить себя оставаться на месте, он не мог больше ждать. Из-за какой ерунды они сцепятся на этот раз? Может это будут неоплаченные счета за свет или грязная кастрюля в раковине. Арсений знает, что дело вовсе не в этом. Дело в том, что его родители уже давно не любят друг друга, не любят его, а он не любит их. Удушливая реальность убила в них всё, что могла, оставив только ненависть и страх. Арсений ушел из дома рано утром и не собирался возвращаться до полуночи. К этому времени дома уже все должно устаканиться, по крайней мере он на это рассчитывал, а пока впереди целый день. Много часов неуютного одиночества и голода. Арс не успел позавтракать утром, боялся разбудить родителей, теперь придется придумывать что-то. Он с трудом сглатывает загустевшую слюну и отмахивается от навязчивых страхов. Он уже придумывал это что-то раньше, он знает как это делается. Это не сложно, но в случае провала Арс предпочел бы умереть на месте. Ближайший магазин не подходит, там его могут узнать. Арсений прячет руки в карманы и шагает прочь от дома. «Куда глаза глядят», — проносится у него в голове, но это не правда, потому что глаза глядят в асфальт под ногами, а идти нужно в супермаркет на соседней улице. Это займет не очень много времени, как раз достаточно для того, чтобы окончательно свести себя с ума опасениями. Чтобы этого не произошло, Арс вынимает из потаенного уголка памяти лучшее, что у него есть — выворачивает их с Антоном внутренность. Антон. Отмеченный печалью, но не подвластный ей. Он, так же как и Арс, по пояс в болоте, он не в силах спасти Арсения, но упрямо продолжает держать его за руку. Антон отодвигает болото на шаг назад, давая Арсению место для спокойного вдоха, он выкидывает за борт всё, с чем Арсений привык ощущать себя одним целым. «Никакого будущего!» — говорил Антон. «Никаких страхов и обязательств», — слышал Арс. С их последней встречи, той самой, когда они обследовали заброшенный садик, сползающий в овраг, прошло уже больше двух недель. Так часто бывало, когда ни у одного из них не было денег на счету, чтобы поговорить. Искать Антона на улице было опасно. Арс знал, что Шаст на улице совсем не тот Шаст, что во внутренности. Однажды он видел издалека, как Антон сцепился с кем-то из местных уличных «предпринимателей», что разживаются сигаретами и жвачками за счёт других. Все произошло так быстро, что Арс не успел толком испугаться или вмешаться. Их растащили другие, пацан сплюнул Антону под ноги и грязно выругался, а тот в ответ усмехнулся и показал неприличный жест. Ближайшие зрители этой сцены одобрительно засмеялись, а Арсений затаил дыхание и поспешил убраться оттуда. Во внешности Шаст был циничен и груб, об этом нельзя было забывать. К тому же, искать встречи с ним было против правил, Антон бы наверняка не простил Арсению такого наглого вторжения во внешность. И Арс его прекрасно понимал — везде, где кроме них есть другие люди, показывать уязвимое нутро опасно. Отвлекая себя мыслями о Шасте, Арсений шагал вперёд, бездумно шаркая подошвами кроссовок по асфальту и перебирая пальцами монетки в кармане. Было бы здорово купить для прикрытия хотя бы бутылку воды или жвачку, но Арс и без пересчёта знал, что там одна мелочь. Не хватит даже на спички. Супермаркет выглянул из-за угла дома своей приевшейся и потускневшей от пыли вывеской, Арсений тут же испытал острое желание развернуться на сто восемьдесят градусов и пойти обратно. Панический страх быть пойманным на секунду приковал его к месту, но Арс с усилием сбросил оцепенение и шагнул дальше. Он победил этот страх однажды и с тех пор это удавалось ему с каждым разом всё легче. Зря копошились внутри стыд и отвращение, Арсений не слушал их. Прозрачные двери приветливо раскрылись, пропуская его внутрь. Арс придал своему лицу спокойное, расслабленное выражение и со скучающим видом направился вдоль полок. Со стороны нельзя было заметить, что он чем-то обеспокоен, но внутри… Сердце билось в ушах так громко, что Арсений практически не слышал ничего вокруг, а руки ловко и незаметно делали что-то без его участия. Ноги спокойно шагают мимо прилавка и в кармане незаметно оказывается что-то шуршащее. Что это Арсений узнает потом, когда выйдет, а пока он демонстративно берет с полки коробку и читает состав, будто это действительно интересно и имеет значение. Ставит коробку на место, идёт дальше. Что бы не лежало в кармане, до вечера этого не хватит, нужно ещё. «Нужно бежать отсюда пока не поздно. Пока никто не заметил!» — вопит внутренний голос и Арсений абсолютно согласен с ним, но бежать нельзя. Сегодня он это точно больше не повторит, так что ему нужно ещё. Во второй карман незаметно соскальзывает что-то и руки Арсения победоносно тянуться к полкам, чтобы изобразить обыденную и безвредную деятельность, как вдруг, кто-то резко хлопает его по плечу и разворачивает к себе лицом. — Что ты делаешь? У Арсения земля уходит из-под ног и дыхание колючим комком замирает в горле, он широко раскрытыми глазами смотрит на Антона и не может издать ни звука в ответ. Откуда Антон здесь взялся? Боже, почему это не мог быть кто-то другой! Охранник или любой другой человек на свете, только не Антон! У Арса перед глазами все плывет и он только отстраненно отмечает, как Антон ловко выуживает его добычу из карманов и тащит его за собой прочь из магазина. Он крепко держит Арса за руку, проводит мимо угрюмого человека в форме и выводит наружу, где свежий воздух, наконец, приводит его в чувства. Антон оттаскивает Арсения за угол и прижимает к стене, видимо опасаясь, что он не удержится на ногах без посторонней помощи. В глазах проясняется и Арс бросает на Шаста короткий испуганный взгляд, чтобы убедиться что это и правда он. Смотреть на него нет сил, страх и стыд душат Арсения, не давая даже вздохнуть нормально. Антон озадаченно поправляет кепку на голове, смотрит мимо Арсения в сторону и молчит. Чем дольше это происходит, тем хуже становится Арсению, он даже всерьез задумывается о неминуемой смерти от удушья. О, это было бы сейчас таким облегчением! — Жди здесь, — наконец выдыхает Антон, с беспокойством одергивая на себе одежду, — Не вздумай уходить, понял?! — добавляет он очень резко и Арс вздрагивает, судорожно кивает в ответ. Антон уходит и Арс провожает его взглядом, как бы не хотелось ему избежать тяжкого присутствия Шаста, его слов разочарования… Арсений не посмеет уйти, он просто не может сдвинуться с места. Что теперь будет? Куда он ушел? Арсений зябко поежился, обнимая себя за плечи. Ему ужасно хотелось повернуть время назад и просто не переступать сегодня порог этого магазина. По воле какой злорадной судьбы он встретил Антона именно в этот момент? Теперь всему конец, Шаст больше не захочет его видеть. Куда он всё-таки ушел? Может он вообще не вернётся больше? Антон вернулся. На самом деле с его ухода не прошло и пятнадцати минут, просто Арсению это время показалось бесконечным. Он поправил на плече лямку заметно наполнившегося рюкзака и неловко кивнул Арсению. — Пойдем. — Куда? — сипло отозвался тот, не глядя ему в глаза. — Во внутренность, Арсений, куда же ещё? — раздражённо ответил Антон, дёргая его за рукав, — Посмотри на меня, — потребовал он. Арсений неохотно поднял на него глаза. Он впервые сегодня открыто посмотрел ему в лицо и только теперь заметил спекшуюся корку над бровью, Антон выглядел сосредоточенным и требовательно хмурился, глядя на него в ответ. — Что бы ты не испытывал, оставь это сейчас. Пусть уляжется, — твердо проговорил он, — Я знаю одно место, где мы сможем спокойно поговорить, хорошо? Только давай уйдем отсюда скорее. Перспектива разговора с Шастом сейчас скорее пугала Арсения, чем успокаивала, но он послушно кивнул и постарался взять себя в руки. В конце концов, Антон не прогнал его, Арс не увидел в его взгляде ни отвращения, ни жалости. Может, Антон понимает его? Должен ли Арс извиниться перед ним за это? Какое вообще отношение его поступки имеют к Антону? Арсений мысленно фыркнул. Глупости. Конечно его поступки имеют значение, ведь они с Антоном связаны и, что бы ни случилось, ко дну пойдут вместе. Антон шел впереди, на шаг обгоняя Арсения, так, что тот не мог видеть его лица. От этого почему-то было спокойнее. Арс узнавал дорогу — в прошлый раз по этой тропинке они вышли к заброшенному садику. То место ему нравилось, но портить его тяжёлым разговором очень не хотелось и Арс почти обрадовался, когда Антон свернул в сторону. Арсений не имел понятия, куда ведёт этот путь, но это было и не важно, главное, что его проводник знает что делает. — Мы спустимся в овраг, — вдруг нарушил молчание Антон, оборачиваясь через плечо, — Помнишь, мы видели рельсы сверху? Там туннель под железнодорожной насыпью, он выглядит как лазейка… — последние слова Шаст пробормотал едва слышно. Арс не мог знать наверняка, но догадывался, какой смысл Антон вкладывает в это слово. Лазейка. Арсений больше всего на свете любил эти лазейки, но ему не приходилось их находить, эта роль целиком принадлежала Антону. Он каким-то звериным чутьем отыскивал их среди серых панельных домов и обшарпанных дворов. Он каждый раз неожиданно вынимал из кармана ключи от других миров и с загадочным звяканьем демонстрировал их Арсению. И тот, затаив дыхание, шел за ним, куда бы Антон не позвал его, потому что в этот момент его плоский и пустой мир обретал таинственную и наполненную смыслом внутренность. Деревья в овраге оказались не такими густыми и зелёными, какими казались с высоты. Они не имели ничего общего с замшелыми исполинами из сказочных лесов, которые взрывают землю толстыми корнями и погружают все вокруг в зыбкий сумрак. Эти деревья были абсолютно обычными, сквозь их кроны проглядывало серо-голубое небо, а кора их была изъедена насекомыми. Единственная схожесть заключалась в том, что земля здесь была сплошь покрыта ковром прошлогодних листьев. «И не только прошлогодних, — отметил про себя Арсений, — Этот сопревший ковер такой толстый, что листья здесь, пожалуй и вовсе никто, никогда не убирал. Да и кому это нужно?» Антон снова свернул с основной тропы на боковую, круто уходящую вниз и невольно ускорил шаг, стараясь не покатиться вниз кубарем. В этой части деревья росли гуще и Арсений робко улыбнулся, почти физически ощущая, как откладывается в памяти этот момент. Шорох листьев под ногами, напряжённая спина Антона впереди, запах мокрой древесины и проблеск света в прорехах крон. Они вышли на открытую местность, деревья отступили и Арс увидел совсем близко железнодорожную насыпь, о которой говорил Антон, и темный провал туннеля у основания этой насыпи. — Пойдём, — окликнул его Шаст, оборачиваясь, — Разведем костер на той стороне. Арсений ускорил шаг, наконец, поравнявшись с ним. Туннель приблизился и поспешно проглотил их, мгновенно окутав сыростью и холодом. Посередине с тихим журчанием бежал ручей, а по бокам, немного топорщась, лежали каменные плиты. Антон бесстрашно двинулся вперёд, переступая с одной покачивающейся плиты на другую, и Арсению ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Темнота быстро сменилась ярким светом и они вышли с другой стороны насыпи, щурясь и жадно оглядываясь по сторонам. По эту сторону туннеля все было таким же: и деревья, и небо, и воздух. Ничего не изменилось, умом Арсений это понимал, но чувства упорно говорили ему об обратном. Стало легче дышать, стало светлее и теплее. Антон снял кепку и запрокинул голову, позволяя застенчивому весеннему солнцу погладить его по щекам. Арсений вслед за солнечными лучами скользнул взглядом по его лицу и нахмурился, снова заметив темную ссадину на лбу. Отпечатки внешности были неподвластны даже волшебному влиянию лазейки, слишком уж глубоко они пропечатывались в них, клеймя не только тело, но и душу. Они отошли от туннеля и остановились на ровной, просторной поляне. Антон сбросил с плеч рюкзак и стал расчищать место для костра, а Арсений пошел собирать дрова, благо здесь не надо было далеко ходить, а разговор все же хотелось немного отсрочить. Он подбирал с земли палки и заботливо прижимал разрастающуюся охапку к груди, позволяя острым сучкам впиваться в ребра. Несмотря на засевший в мозгу стыд, он чувствовал себя гораздо лучше, чем сегодняшним утром. Здесь было так тихо. Когда Арс вернулся на поляну, Антон уже раскладывал на траве возле рюкзака продукты. Банки с тушёнкой, хлеб, огурцы. Наконец, он вытащил со дна немного помявшиеся рекламки из магазина и принялся с их помощью разводить огонь. Арсений растерянно замер рядом, разглядывая изобилие их походного стола. — Где ты все это взял, Шаст? — тихо спросил он. — Купил, — отозвался Антон, прикусывая кончик языка от усердия, дрова разгорались неохотно и все норовили завалиться в сторону. Арсений опустился на землю рядом и с недоверием посмотрел на него. — Но… — Возьми в рюкзаке воду, помой огурцы, Арс, хорошо? — перебил его Антон. Огонь все же разгорелся, заплясал в расчищенном кругу, радостно размахивая оранжевыми рукавами и прищелкивая в такт своему весёлому танцу. Антон вытащил из кармана перочинный ножик и стал аккуратно вскрывать тушёнку. Арсений наблюдал за его действиями потерянным взглядом, что-то мучительно обдумывая. Он знал о семье Антона очень мало, стараниями самого Антона, почти ничего не знал. Но долгие, внимательные наблюдения, случайные обмолвки Шаста, его частые ссадины и синяки наводили Арса на некоторые мысли. Каждая попытка выяснить что-то подробнее заканчивалась провалом, Антон запрещал ему говорить о внешности. У Антона был отец и не было матери. Это Арсений выяснил из его же случайных слов. Антон мог постоять за себя в уличной стычке. Это Арс видел своими глазами. Антон не любил когда перед ним извиняются. По началу, Арсений часто совершал эту ошибку. Его постоянные «Прости» долго выводили Антона из себя, но в конце концов, Арс отучился от этой привычки. Антон говорил, что любые извинения — это обман. Слова не имеют никакого значения, когда противоречат действиям. «Если тебе жаль, просто перестань так делать». Кроме того, Арсений знал, что следы честной борьбы не прячут, их не стыдятся… Дальше в ход шла дедукция. Арсений сам поражался, как хорошо давались ему некоторые выводы. Вряд ли он развил бы в себе такие аналитические способности, если бы не Антон со своими запретами. Ну и его собственное неравнодушие, конечно. Арсений собирал эти крупицы с таким трудом только потому, что Антон был по-настоящему важен для него. Один из лучших выводов, которым Арсений до сих пор гордился в тайне, состоял в том, что, при всей внешней потрепанности, вещи Антона явно были когда-то дорогими. Всё: начиная от телефона и заканчивая выцветшими толстовками. Арсений специально разглядывал эмблемки брендов на его одежде, раз за разом подтверждая свое наблюдение. Антон вырос в обеспеченной семье, в отличие от самого Арсения, но потом что-то пошло не так. Может дела родителей пошли плохо, кто-то потерял работу или бизнес прогорел? Сам Антон когда-то сказал ему, что деньги для него имеют значение ровно настолько, насколько от них зависит выживание. Тогда Арсений не придал этим словам значения, нечто подобное Антон говорил довольно часто. Он стремился к независимому и отдельному от окружающих существованию. Абстрактное счастье для него никак не было привязано к достатку. «Избавь меня от разговоров о тряпках и понтах, — презрительно морщился он, — Это приманка для тех, у кого нет чувства собственного достоинства. В обмен на внешние показатели успеха всегда приходиться чем-то платить. Кто-то жертвует трезвостью ума, кто-то собственной гордостью. Это отвратительно». Арсений не мог согласиться с ним, но слушал внимательно. Может достаток семьи никуда не делся, просто Антон больше не хотел использовать родительские ресурсы? Это похоже на него. Он готов умереть от голода, только бы сохранить какие-то свои принципы. Прибавить сюда отца и следы побоев и получается интересная картина, на которой успешный человек пытается решить проблему привычным способом, задобрив сына подарками в качестве извинений, а сын плюет ему в лицо, отрицая ценность материальных благ и зло скрывая под одеждой непрощенные обиды. Такие предположения казались Арсению наиболее вероятными, от кого ещё Антон бы стал терпеть такое? С ровесниками, с чужаками он и сам был резок и жесток. Только близкий человек мог сделать с ним это. Размышляя об этом, Арсений всё больше ненавидел человека, посмевшего так обращаться с его Антоном. Бессилие окрашивало ненависть Арсения особой злобой, такой густой и едкой, что руки начинали трястись. Только вот, он не то что вступиться, он даже поговорить об этом с Антоном не мог. Боялся, что Шаст оттолкнет его, если поймет, что Арс намерен нарушать выставленные им границы. И Арс молчал, отмечая подавленное настроение Антона с особым вниманием и принимая это очень близко к сердцу. При этом теперь, глядя как Шаст греет на костре тушёнку и режет хлеб, Арсений вдруг почувствовал обиду и разочарование. Как будто это он должен быть разочарован! Неужели Антон сдался и решил играть по правилам этого человека? — Ты взял у него деньги? — прямо спросил он, с укором глядя на Шаста, тот недоуменно нахмурил брови, но даже не поднял на него глаз от своего занятия. — Ты о чем, Арс? — Откуда у тебя деньги на все это? Ты взял их у отца? — Это не твое дело, — холодно отозвался Шаст, вытирая нож о штаны и убирая его в карман, — Что ты вообще об этом знаешь. — Достаточно, — тихо пробормотал Арс. Он не мог по-настоящему злиться на Антона и вместо этого окунулся в отчаяние. Шаст его не подпустит к себе. Особенно теперь. Ни за что не подпустит… «Это не твое дело». Жизнь Антона никак не должна касаться Арсения, такое правило. Дурацкое, выдуманное Антоном правило, которое давно уже стоит поперек горла. Что за пытку он выдумал для них обоих? Разве плохо, что Арсений беспокоится о нём? Хочет помочь. Ведь когда ему нужна помощь, Антон оказывается рядом. Сегодня, когда он ушел из дома без гроша в кармане, Антон появился как по волшебству со своей «скатертью-самобранкой», спас его от глупого и гадкого поступка, не отвернулся, а увел за собой во внутренность, чтобы накормить и побыть рядом. «Может слабость, пошатнувшая его принципы, это я? — осенило Арсения, — Он соблюдает правило только в одну сторону и всегда помогает мне. Он может игнорировать отца и обходиться без его помощи сам по себе, но я… вынуждаю его идти на уступки?» — Шаст? — неуверенно окликнул он, — Ты ведь делаешь это не из-за меня? Антон поднял на него усталый, по-прежнему недоуменный взгляд. — Делаю что? Арсений многозначительно обвел глазами продукты. Шаст глубоко вздохнул и закатил глаза. — Что бы ты там не придумал, я не делаю ничего такого, о чем следовало бы жалеть. — Но твой отец… — Здесь абсолютно не при чем, Арс, — перебил его Антон, — Не волнуйся об этом, все его подачки при нем, а это, — он кивнул на еду, — всего лишь моя зарплата. Арсений удивлённо округлил глаза. — Ты работаешь? — Теперь да. — Вместо школы? — Нет, в свободное время, — сухо отозвался Шаст. Арсений потрясённо замолчал. — Давно? — спросил он, чтобы как-то заполнить неловкое молчание. — Чуть меньше месяца, — Антон прихватил банку за отогнутую крышку рукавом, как прихваткой, и аккуратно вытащил ее из костра. — Ты мне не говорил. «Разумеется не говорил. С чего бы ему говорить об этом с тобой?!» Арсений отвернулся в сторону, не в силах смотреть в хмурое и спокойное лицо Антона. — Как ты меня терпишь? Я должен быть тебе отвратителен, — с трудом выдавливая слова проговорил он, — Ты постоянно выручаешь меня, а я ничего не могу сделать для тебя взамен. Я не могу сам справиться со своими проблемами. Когда тебе понадобились деньги, ты пошел работать, а я, — он запнулся, — просто жалок. Антон сильно дёрнул его за рукав. Так, что Арс едва не повалился на бок. — Прекрати говорить ерунду, — сердито пробубнил Шаст, — Это не правда. Ты нужен мне, без тебя я бы не справился. Арсений удивлённо уставился на него, сглатывая болезненный комок в горле. Антон сжал его за плечи, не давая отвести глаза, и серьёзно посмотрел на него в упор. — Всё это существует только потому, что вдвоем мы можем победить отчаяние друг друга, Арс. Ты помогаешь мне не меньше, чем я тебе. А твои поступки, какими бы они не были, никогда не заставят меня отвернуться от тебя, ты понял? Арсений закивал и с облегчением подался навстречу, обнимая Антона, но тот неожиданно вздрогнул и тихо зашипел от боли, Арсений тут же отстранился. — Покажи. Это он? Дай посмотреть, Антон! — потребовал он. Шаст с досадой оттянул ворот толстовки, демонстрируя синяк на плече, но Арс этим не удовлетворился и заставил его задрать кофту до подбородка. В другое время Антон бы ни за что не показал ему следы своей слабости, но сейчас это было подтверждением искренности его слов, он не мог отказать. Арсений погладил синяк на рёбрах кончиками пальцев и со злостью скрипнул зубами. — Хочешь я убью его, Антон? — пугающе холодным голосом спросил он, — Я серьезно, хочешь? Слова на секунду повисли в тишине, наливаясь смыслом. Антон грубо одернул одежду и с силой тряхнул Арсения за воротник. — Только попробуй! Только попробуй отнять у меня последнего близкого человека, Арс! От неожиданности или от того, что Шаст повысил на него голос, у Арсения на глаза навернулись слезы. Он не думал, что его слова так подействуют на Антона. — Прости, — пролепетал он, мгновенно изменившимся голосом, — Я не знал, что он так дорог тебе… — Господи, да черт с ним, я о тебе говорю! — воскликнул Антон, снова встряхивая его за шиворот, — Ты вообще думаешь, что говоришь?! Думаешь, он стоит того, чтобы рисковать своим будущим?! Мне исполнится восемнадцать и я не вспомню о нем, только бы ты был рядом… А если ты продолжишь нарываться на проблемы с законом, я сам тебя убью! Ты понял? Арсений снова закивал, мгновенно оказываясь в объятиях разнервничавшегося и оттого резкого Шаста. Тот сжал его так крепко, будто кто-то прямо сейчас собирался отнять у него Арсения. — Разве ты не отказался от будущего, Антон? — глухо поинтересовался Арс, прижимаясь к пахнущей дымом ткани на его груди, — Чем же я рискую? Антон прижался щекой к его макушке и тихо усмехнулся. — Ты поймал меня на слове, Арс, — постепенно успокаиваясь проговорил он. — И что мне за это будет? — Арсений устроился поудобнее, прислоняясь к плечу Антона и обнимая его за пояс. — А чего ты хочешь? — в тон ему отозвался тот. — Будущего. Для нас двоих, — тихо проговорил Арсений, — не обязательно очень хорошего. Какого-нибудь. Какого получится… Где-то далеко загудел поезд, его размеренный гул постепенно приближался, пропитывая все вокруг едва заметной вибрацией. Тепло от костра заметно уступало горячим рукам Антона. А голова Арсения лежала там, где кожа под одеждой была изуродована темными пятнами. Минута настоящего обрушилась на них грохотом, идущего над головами, по насыпи поезда. Это шумное, не оставляющее им выбора движение было похоже на то, что Арс наконец решился попросить. — Я обещаю тебе будущее, — перекрикивая поезд проговорил Антон, — Оно придет сразу за настоящим, Арс, я обещаю.