Часть 7 Одиночество
27 июня 2025 г., 03:37
~«— Я верю, что ты не трогала того дохлого засранца и не жалею, что проголосовал за тебя. — Отныне, я для тебя «Заместитель», Новичок. — Я люблю тебя, Ньют. И я не могу поверить в то, что твои чувства прекратились так быстро. — Как она их двоих! — Так говоришь, будто не можешь догнать. Ты же сам Куратор Бегунов, в чем проблема?»~
○○○
Джессика словно очнулась ото сна. Сильно моргая, она пыталась сконцентрироваться на увиденном и услышанном от Ньюта и одновременно понять весь его настрой. Ощущение было не из самых лучших, которые можно было испытать рядом со своей любовью. — Я так и думал, — холод в мальчишеских словах стал в разы промозглее, а темные карие глаза всей силой топили Джессику. Парень был максимально непохож на себя самого. — Что?... — Я знал. Минхо с самого начала был прав, а я до конца не верил: тебе же нравятся «крутые» парни. Уверенные в себе, плохие, — блондин отпустил девушку и, отойдя от дерева, демонстративно отвернулся. — Тогда почему ты со мной? Потому, что я —Заместитель? — Ты совсем дурак, Ньют?! — Новенькая не могла поверить своим ушам. С чего у него могли быть подобные мысли, когда та практически не давала на это повода? Джессика сама внушительно подошла к парню минуя страх. — Мне нравишься ты, Ньют. Только ты, таким какой ты есть. — И какой же я? Давай, я хочу послушать. — Не свойственно для себя, перебивая, потребовал парень. Он облокотился о дерево и демонстративно с закрытым жестом скрестил руки на груди. — Ты адекватный, Ньют. Ты умный и рассудительный. Не смотря на все, что здесь происходит, ты один из немногих остаешься понимающим и человечным. И самое главное — ты преданный. Ты никогда не был против меня. Ты выбирал меня даже тогда, когда не должен был. А для чего? Чтобы сейчас сомневаться во всем? Я люблю тебя, Ньют. И не важно: ты Заместитель или низший из Слоперов. Джессика нежно подошла к парню и положила свои ладони ему на плечи. Неужели ее любимому настолько плохо, что в голову могут проникать такие ужасные мысли? Как она раньше не смогла заметить, что с Ньютом что-то происходит? Хорошая ли она вообще девушка? Ньют оставался непреклонен. Прям как в Зале Совета в истории с ключом. Прям как тогда, когда всю ночь сидел рядом возле ее пьяного тела после праздника. Только, разве в этот раз она перед ним в чем-то провинилась? — Да, понимающий. Я именно такой: покладистый, послушный, добрый — бесхарактерный. — Это не бесхарактерность! — И ты бы видела свое лицо, когда я лишь на мгновение дал волю нечеловечности. Ты была на седьмом небе от счастья, когда я вел себя не так, каким я являюсь. Минхо был определенно прав. — Да, мне это понравилось. Мне понравилась эта настойчивость, Ньют. Но только потому, что она — твоя, — Джессика была максимально откровенна с Заместителем и искренне пыталась понять, какая муха его укусила. С каких это пор парень так сильно зациклен на том, каким он является? На том, каковы могут быть ее предпочтения. — Милый, что происходит? В чем прав Минхо? Почему ты вообще перевел тему в это русло? Я хотела наконец рассказать тебе все о том, что знаю про нас. — Все рассказать? Хорошо, почему Галли все знает? Потому, что он сам так сказал? Так он и нам это еще пару лет назад говорил. Почему ты из него делаешь спасателя? — Ньют, ну не говори, что ты ревнуешь меня к Галли. Это же полная нелепица. Нет, он — не спасатель, и да, он что-то помнит. Что-то, что очень нужно мне, что бы понять, что со всеми нами произошло. Но..это опасно, Ньют. Я не хочу тебя в это вовлекать, потому что... — Создатели контролируют наши тела? — Именно! — То есть.. ты хочешь сказать, что Галли, непонятно, конечно, как, доступны воспоминания о прошлом и Создатели мешают тебе их узнать? — взгляд скептика не заставил себя долго ждать. Девушка жестом попросила парня говорить тише и в подтверждение кивнула. — Да, Ньют. Но Галли делает вид, что ничего не знает и...мне кажется...он пытается меня запутать. Он, почему-то не хочет, чтобы я узнала правду. Он он намекнул, что мы с тобой раньше виделись. Ньют издал едва ли искренний смешок.— Блин, а ты не думала, Джесси, что он просто пытается тебя подставить? Как тогда, когда дал тебе возможность украсть ключ. Что просто хочет создать видимость «всезнающего» и толкает этим на безрассудство. К тому же, по-моему, мы все раньше могли видеться. — Нет! Галли не хотел, чтобы я нашла записку, но мой Жук привел меня прямо к сумке! — Стоп, стоп, стоп! — Ньют тяжело выдохнул и не знающе почесал затылок. Сейчас ему точно нужно было уточнить все по порядку. Скептически схмурив брови, парень подошел к любимой, которая вновь глазами искала маленького шпиона. — «Твой Жук»? «Привел»? Ты не думаешь, что это уже точно пахнет бредом? В смысле «Твой Жук»? Кажется, я тебе вначале объяснял, что эти ящеры — творения Создателей, направленные, чтобы следить за нами. Но ни как не помогать. Зачем Создателям делать так, чтоб мы смогли выйти от туда, куда нас запихнули? — Я... — слова Ньюта впервые за все время заставили девушку задуматься: а ведь действительно, зачем Создателям помогать ей выйти из Глейда? К тому же, следует вспомнить, что по итогу произошло со Стукачом, которого нашли у камня. С ним жестоко расправились, а разве были необходимы бесчеловечные меры, если бы это не было помощь Джессике? Едва ли. Тогда, кто, если не Создатели управлял ящером, когда была найдена записка? — Да, один Жук следил конкретно за мной, но я сейчас не об этом. Ты должен понять, что все, о чем мы сейчас говорим очень опасно для тебя, потому что.. — Потому, что «Создатели управляют нашим телом». Я уже слышал это, но а где доказательства? — Что? Доказательства?! — девушка не могла держать ровно свои эмоции, ведь хотелось разнести здесь абсолютно все. Этот разговор оказался куда сложнее, чем можно было ожидать. — Ньют, да Тайлер и Грег пожертвовали собой, чтобы я это наконец поняла! Я не хочу, чтоб и с тобой что-то произошло! — Тайлер? Эта та странная история с Джереми? При чем тут она? И каким боком здесь, позволь спросить, оказался Грег? — Странная история?! Ты все это время не верил мне про Тайлера? Ты все это время считал меня чокнутой?! Ньют, я тебя сейчас вообще не узнаю! Что произошло? Почему ты такой? Но Ньют проигнорировал вопросы девушки и, вытаптывая тропинку вокруг, требовательно задавал свои. — Что значит «пожертвовали»? Не могли же они рассказать тебе «тайные знания» и само... — Их заставили! — внезапно девушка заплакала и упала на колени. Ньют рефлексом подбежал к Новенькой, но чувствовал, что не должен ее поднимать. Конкретно сейчас самый главный враг для девушки — он сам, поэтому, в полномочиях было только слушать, дав для правды все условия. — Тайлер задушил себя, когда рассказал прошлое. Точнее, часть и того, что знает. А Грег сам ушел в Лабиринт. Его друг силой пытался удержать тело, но не смог. Разве Грегу такое под силу? Скажи мне? Я ненавижу себя за то, что не смогла их уберечь. И...Стоит кому-то как-то приблизить меня к правде, с ним обязательно что-то случается... Ньют виновато схмурил брови, а в горле (иначе нельзя было предположить) сформировался огромный ком. Почесав шею, парень будто понял для себя что-то чрезмерно ужасное и явно нежеланное. По крайней мере, он так выглядел. — А знаешь, Джесси,... — несколько секунд томного молчания убивали девушку изнутри — ты права. Впервые за весь разговор Джессика почувствовала облегчение: кажется, теперь-то Ньют ее понял, теперь он ей верит и готов как самый настоящий дорогой человек бок о бок пройти этот путь. Они вместе разгадают тайны прошлого и найдут выход из Лабиринта. — Ты ведь права, Джесси, — Голос блондина, почему-то, был вражески холоден, без любой капли дрожи, а тело парня выпрямилось в полной уверенности. Это насторожило девушку и та с особым волнением затаила дыхание. — Я выбирал тебя тогда, когда не должен был. Всегда. Но больше я не допущу этой ошибки. — Что?.. — Извини, но ты правда сумасшедшая. Ты просто чокнутая Новенькая с раздутым самомнением. Тебе правда снятся сны? Да никому в Глейде они не снились. Ты пытаешься привлечь внимание или правда работаешь на этих ублюдков? Джессика впервые услышала от Ньюта что-то подобное. Он никогда не выражался при девушке подобными словами. Никогда не давал повода почувствовать себя глупой (не беря, естественно, в расчет моменты, когда она правда этого заслуживала). Он пытался всегда встать на ее сторону даже идя против Глейда. — Но...Ньют, почему?.. Все в голове Новенькой перевернулось. Она не могла поверить тому, что говорил ее любимый человек, который был с ней даже в самых опасных авантюрах. Но, копнув чуть глубже в себе, девушку осенило: она всегда была одна. — Потому, что я за Глейд. Я за всех тех Шанков, которые жизни отдали за то, чтобы вытащить всех нас, а что в итоге? Я спасаю ту, которая пытается привлечь внимание всех глупыми байками. — Но Ньют, это не байки! — Заместитель, — требовательный тон и тяжелый взгляд вынуждали Джессику ментально стать ниже, стать маленьким беззащитным ребенком, в чьих полномочиях лишь слушать указания свыше и соглашаться. — Что?.. — Отныне, я для тебя «Заместитель», Новичок. Земля уходила из под ног. С каких пор? С каких пор для Ньюта было важно слышать подобное обращение? С каких пор их чистая подростковая влюбленность так резко оборвала свои путы? Джессика не вспомнила бы ни момента , когда Глейдер назвал бы ее так холодно, без былого светлого огонька. Парень смотрел на Бегунью без какого-либо волнения или сожаления на каменном лице и уже будто подготовившись ждал вопросов. — Ты.. но ты же поверил мне с запиской. Ты обещал, что поверишь любому моему вещественному доказательству! Ньют, неужели... Парень молчал. Он пытался казаться сдержанным, хотя девушка явно видела все его негодование. Почему вообще это произошло? Как он мог так быстро измениться или...это она не замечала изменений в дорогом человеке? Она правда на столько повязла в самомнении, что даже не замечает важные для нее моменты? Моменты, когда любимый другой. — Я не смог, — кажется, на мгновенье Ньюта одолело сожаление о том, чего не сделал. О том, что обещал, но, в конце концов, с треском провалил. — Я не смог до конца поверить тебе, Джессика. Так же, как и не смог до конца быть с тобой. Это были последние слова, которые, наверно, навсегда останутся в памяти Бегуньи. Она застыла. Стала безвольным истуканом, способным лишь покорно существовать без права на свободу или эмоции. Блондин сказал то, чего нельзя было для Джессики представить даже в страшном сне. Даже Минхо не смог бы ее так напугать, как суть этого спокойного верного тона. — Ньют, нет...— Девушка постаралась поспешно подойти к парню, все еще надеясь, что это просто нелепая шутка, но тот со схожей скоростью двинулся назад. Он был холоден и неприступен как огромная каменная стена. — Я люблю тебя, Ньют. И я не могу поверить в то, что твои чувства прекратились так быстро. — Прекратились так быстро? Блин, а любил ли тебя я? — и в этот момент движение обеих сторон прекратилось. — Знаешь, — Заместитель свойственно себе задумчиво почесал затылок и вновь посмотрен прямо в глаза, — а ведь Шанки правы: это ведь круто, когда леди выбрала тебя. Среди пятидесяти человек тебя. Когда твой авторитет растёт на глазах и ты становишься лучше того, с кем всегда соперничал. В этот момент Джессика сразу подумала о противостоянии блондина и Минхо. Пару раз последний упоминал о том, как они друг друга «ненавидят» и попросту мечтал раз и на всегда победить его. — И.. Блин, готова, говоришь, выбрать даже Слопера? Так вот, Джесси, — имя девушки тот назвал как можно тяжелее, словно оно вот-вот должно было перегородить воздух к легким. Блондин медленно, но уверенно подошел к Бегунье (чего та, впервые за такое долгое время боялась) и без какого-либо стыда опустился. Лицо на порядок стало ближе, создавая плотную тень на девичьем теле, а глаза ровно смотрели в перепуганные Джессики. — Я не готов выбирать чокнутую. Последняя фраза, сказанная мерзким шепотом, вынудила надолго застыть Бегунью. Внутри кипел огонь, пламя просто разрывало ее изнутри и не могло дать какого-либо спокойствия. Но Джессика не могла заплакать. Она не могла показать слабость перед человеком, который так сильно и жестоко обидел ее. Заместитель не должен был увидеть и малейшей доли того внутреннего хаоса, который без сожаления поедал девушку. Внезапно Новенькая дала парню неслабую пощечину, что пятно на щеке моментально обрело кровавый оттенок. Ньют не пошевельнулся, а только горько закрыл глаза. Он прекрасно понимал, что всеми своими словами заслужил этого, а посему не имел права сопротивляться. Он причинил***
Теперь ей придётся учиться жить совершенно одной. Жить только для себя. Выбирать себя. Многих за всю жизнь (а учитывая, что она буквально начинается с Ящика в Глейд, это действительно — начало) девушке пришлось потерять. Возможно, в прошлом особо дорогих, а быть может, просто даже незнакомых, которые каким-то образом были связаны с ней. В любом случае, возникали не самые приятные ощущения при осознании данной закономерности. Пришло время многое переосмыслить. Сегодня в кои-то веки очередь исследовать Лабиринт была с Беном. С одной стороны Джессика не могла этому не нарадоваться: наконец кто-то из нормальных парней. С другой — ей стало невыносимо больно от понимания, что Бегуну теперь неприятно или даже страшно рядом с ней (на что, собственно, имеются резоны), что Бен в конце концов, как и многие другие, может быть прав — Новенькая опасна. — Ты боишься меня? — вопрос был риторичен, но, по всей видимости, достаточно неожиданным для Бена. Парень долго молчал, не отставая от напарницы по каменному полу Лабиринта. По его лицу сложно было что-либо прочитать, хоть Новенькая и очень старалась. — Записка стала внушительным доказательством. Я не хочу об этом думать, Джессика. Не заставляй меня думать о том, что ты можешь кем-то являться. Мне больно от этого. Винить Бена было не за что. Если у парня были ресурсы, он искренне пытался быть добрым и понимающим, но теперь, когда в его глазах бушует дикий страх (который тот пытается всеми силами скрыть) это было невыносимо. — Слышал, у вас с Ньютом что-то произошло. Не хотела бы об этом поговорить? Девушка в отрицание мотнула головой. Ей стало скверно от того, что о их разрыве кто-то слышал, хотя прекрасно понимала — это естественно. Глейд — место, где каждый знает все про всех (что считается нормой и даже обязательством), но больно от того, что подобная новость дошла даже до не ищущего каких-то сплетен Бена. Это могло означать, что абсолютно все Бегуны (а самое страшное — Минхо) в курсе данных событий, и теперь ей придется быть в разы осторожней. Наверняка их радости не было предела.***
— Я пришла, — холодный и уставший тон был вполне понятен, но явно не устраивал как минимум одного Картоведа. Джессика и Бен, прибывшие из Лабиринта, естественным путем поспешили пройти «Послесменную перекличку», где их уже ждал всемогущий «Дотошный». Она казалась не столь страшная, как ранее утверждал Минхо, но в одном он точно оказался прав: пользы от конкретно такого отчета было крайне мало, понимая, сколько энергии на это затрачено. — Вообще-то, если следовать алгоритму действий, придуманным мною и одобренным нашим Вожаком, при завершении работы в Лабиринте следует говорить подобным образом: «Бегун Джессика прибыла из Лабиринта». Так же, обратите, пожалуйста, внимание на состояние ваших подручных средств до рабочей смены и, разумеется, после. Рюкзаки, карты, а тем более...,— новый Куратор Картоведов был до невыносимости принципиальным к любой, даже не самой значимой, мелочи. Его монотонная, усложненная всяческими оборотами речь, тембр голоса и завышенный до крыши подбородок выводил бегунов не меньше, чем самого Минхо. — Ладно..., — едва слышимо ответила Джессика, все еще пытаясь уловить цель данных нововведений: регулировка порядка или же жесткий контроль под властью тоталитаризма. Или даже ее контроль. — В данном случае, тебе бы следовало отвечать «Я услышала и приняла», для более точного понимания твоей внимательности. Ведь, как мы все хорошо знаем, Лабиринт — самое опасное место, полное кровожадных существ под Названием... Бегуны, которые, по приходе из заданий раскладывали карты (теперь еще и с особой аккуратностью и подписью в конце), не упускали возможности повернуть свои головы в сторону Картоведа и одарить его скептически-неодобрительным взглядом. Джастин даже, пока Стив занят слишком важным инструктажем, не пожалел для него скорченной гримасы и указательного пальца у виска. Девушка, которой не особо хотелось заострять на его словах внимание, случайно увидела это и не сдержавшись, выдала искренний смех. — По-твоему, Бегун Джессика, я что-то смешное сказал? — Да когда ты уже заткнешься, а? Стебанутый, завязывай со своими нравоучениями, язык отвалится, — словно луч солнца среди туч и молний, в Картохранилище прибыл Минхо. В этот момент ему была рада даже сама Джессика. Может, Куратор соизволит предпринять меры для регулировки свободы своих подчиненных? — К слову, ты как раз вовремя, Бегун Минхо. Алби требует, чтобы все без исключения Бегуны проходили отчет должным образом. Как минимум, если понимаешь о чем я — без опозданий. И, кстати, пока что ты подаешь своим подчиненным не самый отличный пример, придя одним из последних. — Да закройся, а. На Ферме у старого Дотошного и то тише. В этот момент девушка хорошенько задумалась: речь шла о всей живности, которую разводили Забойщики для дальнейшего использования в пищу (те же кричащие поутру куры и петухи) или же все-таки о серьезном и требовательном Уинстоне? Оба варианта, пожалуй, отлично подходили. Джессика взглянула на Картоведов рядом и словила их непонимающее выражение лица. Кажется, даже они были в недоумении с того, во что превратил Стив их прохладное от тени и настолько же спокойное местечко. Они словно сами хотели выйти отсюда, оставив Куратора наедине со своими тараканами. — Ни Джессика, — Новенькая очнулась от мыслей только после упоминания ее имени Бегуном. Минхо активно давал протест в ответ на очередную «мудрую» фразу, на что нельзя было не обратить внимание. — Ни кто либо другой из моих Шанков не станет делать подобной хрени. Хоть всю задницу Алби вылижи, стебанутый, не станет. Сейчас Минхо выглядел как никогда по-кураторски, защищая их всех. Девушка удивилась тому, что первого, на ком был сделан акцент азиата, являлась она сама, а впрочем, не с нее ли начались эти нравоучения со стороны Стива? Поведение справедливо. Но, даже с таким геройским порывом, скверные слова и действия Куратора не могли исчезнуть из девичьей головы: Минхо был ужасен с ней во многие моменты и это трудно забыть. Новенькая ни за что не хотела быть, в какой-либо степени, его продолжением. — Я — не твой Шанк, — внезапно для всех высказалась Джессика и отнюдь не в пользу своего защитника. Накаленный между двумя Кураторами конфликт перешел на второй план, когда все внимание Глейдеров переместилось именно на Джессику. Для некоторых ребят это было особым удивлением и непредсказуемым сюжетным поворотом. — Ты че творишь? — необычным для себя полушепотом (хоть он и был достаточно слышимым для окружающих) спросил Минхо. Повернувшись к Новенькой, азиат держался ровно, хоть даже по неприступному лицу можно было прочесть недоумение. Джессика вспомнила слова Луи. Слова о том, что ей следует аккуратно вести себя с новым Куратором Картоведов. Он наверняка мог сделать так, чтоб та вновь очутилась на очередном Совете (или даже добросовестно вылететь из Глейда без него) или что-нибудь еще ужаснее, что явно добавит в ее «яркую» жизнь кровавых красок. При этом, она больше не желала быть униженной, словно провинившийся ребенок. Впредь она такого не допустит. — Я буду отчитываться по возвращении, как того и требует Алби. Отчет — важное дело в случае Лабиринта. Глейдеры от изумления и непонимания пооткрывали рты и периодически поглядывали на Минхо, словно он — единственный, кто мог объяснить поведение девушки. — Черт, как Анастейша пришибленная... — Заткнись, я сказал! Стив же глянул на Бегунью с приятным удивлением. Он явно не ожидал от нее послушания или такого открытого протеста в сторону собственного Куратора, подпитывая его власть. Он самодовольно приподнял голову и кинул едва заметную улыбку, а Джессика без абсолютного страха томно посмотрела в мальчишеские глаза. — Но я ни за что не стану говорить эту отвратительную, идиотскую, бесполезную ерунду, — одарив холодным взглядом собственного Куратора, в ней не промелькнула ни капли страха. — Я все сказала. Никто не ожидал от Новенькой такой речи. С одной стороны, хотелось сказать что-то вроде: «Чего ты творишь?», с другой же — отличное сочетание холодного разума и отсутствие детского былого бунтарства не давало парням закрыть восхищенных ртов. Слова были обоснованы и, казалось, принятыми во внимание. — Как она их двоих! — сказал кто-то из толпы Бегунов, вынудив превратить спокойную мирную обстановку Кратохранилища в хаос. Но саму Джессику это не волновало: она уже не слышала, о чем спорят Глейдеры, пока, выполнив часть своей обязанности, поспешила прочь. Все для нее стало неважным и на ум так предательски пришел образ Ньюта; воспоминания о разговоре с ним, не дающие покоя, просто убивали. Джессика так тщательно пыталась погрузиться в работу и решение задач, чтоб не вспоминать последнего разговора с Заместителем, но к концу дня мысли стали сильнее воли. Пришла неимоверная боль. —Эй, стебанутая! — голос Минхо мог бы спасти девушку от раздумий, если бы с такой же силой не хотелось отвязаться от него. Было интересно предугадать, что же мог после такого яркого заявления высказать «любимый» Куратор. — Да подожди же ты! Джессика была вынуждена приостановиться (как бы ей сильно не хотелось стать невидимкой), пока запыхавшееся тело азиата пыталось восстановиться. — Так говоришь, будто не можешь догнать. Ты же сам Куратор Бегунов, в чем проблема? — Остришь, — одновременно с недовольством и неким поощрением процедил парень, держась руками о колени. Именно такой вид был у Минхо, когда девушка увидела его впервые: издевательский сарказм Ньюта в тот самый день у Лабиринта (перед спасением Новенькой от «изгнанного») заставлял Глейдера завестись в азарте. От воспоминания стало лишь горче. — Что это было в Картохранилище? Кем ты решила меня выставить? Мы должны быть вместе против этого зализанного зануды. Джессика устало вздохнула, ей не хотелось вновь выяснять отношения с кем бы то ни было, но и попросту соглашаться с явным бредом было кощунством. — Должны быть вместе, Минхо?! — только после девушка поняла, что повторением сказанного ответил бы именно Ньют и от этого боли с агрессией стало только больше. Она копировала его речь, его привычки, мышление. Она все еще любит Заместителя и отойти от подобного будет невероятно сложно. Прикусив себя за щеку, Джессика постаралась прийти в норму и вновь обрести холод. — Я что-то сказала не так? Разве не ты твердил, что я — самостоятельная? Что ты не отвечаешь за меня. Что мне не нужен Куратор. — Но я твой Куратор, очнись. И ты должна меня слушать. — Должна?! — она вновь неосознанно приняла тот прием. — А ты не должен обеспечивать нам безопасность? Куратор. Что ты сделал, чтобы называться Куратором? Один раз при Стиве заступился за нас? Что ты сделал лично для меня? Начал по имени иногда звать, ну так спасибо, что-ли! Минхо с непониманием смотрел на девушку, словно мысленно подбирая слова. Для него это редко было свойственно, но сейчас, кажется, речь шло действительно о чем-то важном для него. — Ты хоть помнишь, сколько раз ты мне угражал, Куратор? Сколько раз позволял насилие. Сколько раз оскорблял перед всеми Бегунами. Что бы ты сделал если не Жук на поляне и не Уинстон в Хостеде? Так самоутверждаются Кураторы? Внезапно в Минхо словно что-то екнуло. Впервые за весь период проживания в Глейде, девушка увидела в этом азиатском лице ноты... сожаления? (а был ли уже смысл в них?) Неуверенность сковала тело Глейдера и тот прекратился в маленького беззащитного ребенка. — Неужели я на столько ужасен в твоих глазах? Мне..,— девушка даже вначале не поверила, что таким виноватым тоном может говорить ее Куратор, но холодная стойка ни куда не собиралась уходить. Джессика лишь подошла ближе и скрестила руки на груди. — ...Мне стыдно за то, как я обращался с тобой. И, наверное...надо бы извиниться... — Наверное?! Я не верю, что ты говоришь правду. И, мне, конечно, все равно, но это не похоже на достойный ответ на мой вопрос. Джессика безынициативно подняла брови и развернулась, чтобы наконец уйти. Азиат решил, что такое течение разговора ему явно не подходит и останавливающее взял девушку за запястье. — Я тебя спас. Да, я сказал, что Алби бы оторвал башку, но ты же знаешь, что мне посрать на него. Я спас тебя потому, что хотел этого и должен был. — Не прикасайся ко мне! — Бегунья резко убрала его руку и отошла на визуально безопасное расстояние. — У тебя на это не было ни тогда права, ни сейчас. Один раз спас и теперь я кланяться должна? В следующий раз оставь меня внутри и найди другого над кем будешь издеваться. А Стиву я все ответила по существу; тебе бы тоже не помешало научиться общаться. — Не называй этого шибанутого дотошного так! — Девушка вновь направилась прочь, но на этот раз Минхо оббежал и настойчиво отгородил ей путь. — Джесс, я же заступился за тебя сейчас. За всех вас. Это не доказывает, что я поменял мнение насчет тебя? Новенькая потеряла дар речи. Как у этого шанка хватает наглости и искренней наивности на всепрощение? Хотелось просто сбежать, куда глаза глядят и никогда не видеть больше это вечное самодовольное лицо. — Меня раньше волновало ваше мнение обо мне. Теперь думайте что хотите, это ваше право. А меня, пожалуйста, оставьте уже в покое. Минхо отступил. Наконец его хваленный дух исчерпал свое желание выяснения отношений и дал возможность Джессике заняться своим делом. Своей жизнью, вне его поля зрения, хотя бы до завтра, пока не придет ее очередь дежурить с азиатом. Девушка начала чувствовать как обретает силу авторитета, как перед ней по итогу уступает даже Минхо, а кто-то кто раньше кликал ее обычным Анастейша, теперь, как стало известно, источал уважение. Но, в этих отнюдь неплохих новостях было всего два минуса: а нужно ли это все Джессике теперь? Это могло очень сильно не понравиться новому Картоведу, и, по понятной причине, самому Алби. В случае какой-нибудь опасности, теперь ее даже Ньют не проявит желания спасти. Сезон на голову Новенькой объявлен открытым. — А знаешь, что?! — Спустя десяток ярдов, в спину крикнул Минхо. Пожалуй, это — единственное, чего бы Джессика хотела услышать и от чего в конце по-настоящему потеряла дар речи. — Я верю, что ты не трогала того дохлого засранца и не жалею, что проголосовал за тебя.
