Я ᴛʙ᧐ᥔ ᥴʍᥱρᴛᥱ᧘ьныᥔ ᥲнᴛᥙд᧐ᴛ

~«— А может, тебе все это время нравились опасные парни, а? — Да срал я на Алби и его указания. — Ньют.. неужели ты...ты что, ревнуешь меня? к Галли? — У него на тебя огромные планы. И это явно не в желанном смысле.»~

○○○

      — Нам стоит поговорить, Цыпочка. — внезапный мальчишеский клич заставил Новенькую как следует удивиться. Она ни за что не забудет этого. Не забудет единственного в Глейде Шанка, который совсем не стесняясь называл ее Цыпочкой. Не важно сколько раз Новенькая просила ее так не называть, сколько раз готова была разорвать в клочья и, в конце концов, сколько в итоге тепла откажется в сторону этого недалекого.       — Луи?..       На Стройке, естественно, главенствовал Галли. По словам Луи, Куратор — не такой уж и плохой человек. Первое время он насмехался над бывшим Картоведом, но после тому надоело и он поутих. Сам Луи же отмечает, что перестал умирать от скуки и теперь ни минуты не может позволить себе ленивого отдыха. — Иногда даже я скучаю по беспечным денькам на Совете. Сейчас-то я там и близко не могу нарисоваться.       Луи говорил с теплотой абсолютно обо всем, что когда-либо касалось его или касается сейчас. Складывалось впечатление, что Глейдер позвал Новенькую только, чтобы похвастаться своей новой жизнью.       — Знаешь, Цыпочка, спасибо тебе. Хрен когда бы я признался Алби, что спалил Картохронилище — забавное хихиканье не покидало бывшего Куратора. — После того я и близко к этому проклятому пойлу не притронулся.       Девушка поддерживающе улыбнулась. С одной стороны ей было очень приятно, что парень не забыл ее и попросту пожелал провести с ней время. Вспомнить былое, а ведь он был один из тех, кто поспособствовал тому, что она смогла стать бегуном. С другой же стороны, было чертовски интересно, зачем на самом деле Луи позвал ее в столь внушительном тоне.       — Ты же не о своей жизни меня забрал рассказать, правда? Хотя, я бы не против как-нибудь позже еще послушать. — хоть Джессике было и неловко напоминать приятелю о ее истинном приходе, она прекрасно помнила о том, что ее еще ждет Стив со своей нескончаемой бумагой. Иметь такого сильного врага, как этот безумный Картовед совсем не хотелось.       — Эх, а ты все, Цыпочка, о деле.. — лицо парня было явно — «разочарование», но в одно мгновение оно пропало без следа. В конце концов, Луи правда позвал Новенькую не просто балаболить.       — У вас же, типа, новый Куратор Картоведов, так?       — У нас?! — девушка чуть не крикнула на всю стройку. Естественно, «Новый Дотошный» как никто другой попытался показать перед ней все свое могущество вначале на самом Совете (уверена, сам Уинстон бы ни за что не понял речь сомнительного собрата), теперь и в роле «контролера» в журналах «прихода» и «ухода» (слава Содателям, пока таких на самом деле не придумали, обходясь блокнотом или обычным куском пергамента).       — Нуу.. да, ладно, как скажешь. — Улыбка Луи не заставила себя долго ждать. — Но согласись, он уже пустил свои корни в вашу жизнь?

«— Спасибо, что хотя бы не личную.»

      — Допустим. А ты в этой истории откуда? У тебя есть волшебная лопата от него?       — Пока только остерегательная речь. Но я над этим работаю. — Гордо поднял голову парень, а после посмеялся со своей нелепости.       Девушка тоже громко засмеялась с их общего юмора. Луи казался беспечным, безответственным, но по-детски невинным (на сколько это вообще возможно для того, кто сжег Картохролнилище). С ним можно было расслабиться и забыть о всех загадках и проблемах, которые приготовили ей великие Создатели. Естественно, кроме тех моментах, когда Глейдер называл ее Цыпчкой (что бывало нередко).       — В общем, я знаю, что этот Шанк — мутный. И он хочет подсесть многих. Не думаю, что ограничится одним Картохронилищем. — Внезапно серьезно высказал Строитель.       — Хм.. да не уж-то? — девушка сделала как можно сильнее саркастичный тон и улыбнулась парню.        На самом деле было тяжело представить, как Стив пишет трехлетнюю петицию об уходе из должности. Если он с превеликим удовольствием взял под контроль Бегунов (не являясь им самим по себе), то что говорить о таких, как, допустим, Слоперы? В голову сразу прилетел образ Малыша Чаки, который изо всех сил драит чернильницу «Нового Дотошного». И это, собственно, выглядело бы куда реалистичней, чем, если бы Галли помог девушке вспомнить прошлое. Все еще было не понятно, за что девочка из сна так отчаянно защищала хулигана.       — Я знаю, что ты мен явно не послушаешь, но, кланк, Цыпочка, будь с ним осторожна, а.       — Что ты имеешь ввиду? — впервые за весь разговор с Луи Бегунья на все сто стала серьезной. Как ни крути, сейчас Стив был как никто другой близко к Алби. Минхо был совершенно прав, когда говорил о сомнительной благонадежности Шанка, но она даже не могла себе вообразить, что из себя на самом деле представляет новый Куратор Картоведов.       — У него на тебя огромные планы. И это явно не в желанном смысле. Не спрашивай, откуда я знаю, но я никогда не забываю о тех, кто когда-то помог мне.

***

      Время было вернуться в Картохронилище, чтобы наконец отметить свое возвращение из Лабиринта. Естественно, девушке этого не хотелось, но она не могла по-другому; ей выпал шанс на миллион: после всего, что произошло в Глейде остаться живой и невредимой. Не изгнанной. Поэтому Джессике следовало бы больше не нарушать правила, даже такие до боли бесполезные.       — Что он хотел? — требовательный вопрос застал Новенькую врасплох и вынудил остановиться. Почему-то, Минхо, по всей видимости, еще не дошел до Картохронилища и, вопреки ожиданиям Джессики, остался именно для нее.       — Не твое дело — тяжкий вздох говорил о нежелании девушки общаться с надоедливым Куратором. Она демонстративно закатила глаза и направилась к зданию, Минхо следовал за ней — Кажется, мы должны отметиться у, как ты говоришь, «Нового Дотошного»? Почему ты все еще здесь?       Азиат же с непониманием и как-то по-Кураторски схмурил брови — Кто сказал, что я это собираюсь делать?       — То, что ты Куратор, по-моему, ни как не снимает с тебя обязанность выполнять это. Указ Алби. — Джессика сама не понимала, зачем задает Бегуну такие вопросы, но знала, что даже если она замолчит словно рыба, тот найдет за что зацепиться своим острым языком.       — Да срал я на Алби и его указания. И ты меня недооцениваешь, Сударыня: я не просто Куратор Бегунов. Я — Минхо. И я не буду делать то, чего не хочу.

«— Слишком много "я".»

      Слова звучали достаточно убедительно и, учитывая былые действия азиата, ему это без проблем могло сойти с рук. Но, в таком случае, оставался один вопрос: нужна ли эта информация самой Джессике? Едва ли. Наблюдать Куратора рядом очень не хотелось.       — Что ж, здорово — девушка довольно безынициативно пожала плечами и прибавила шаг в сторону Картоведов. — Ну а я пойду. Я же — не Минхо.       По всей видимости, такой ответ, почему-то, не очень радовал Куратора. Он с непониманием взглянул вслед девушке и поспешил за ней — Эй, не гони так! Ты, вообще-то, тоже не идешь.       — Хм. Почему это?

      — Потому, что не должна, балда. Ты как и я не будешь выполнять бесполезные правила стебанутых засранцев.

      Джессика широко открыла глаза от подобного неоднозначного заявления. «Потому, что не должна?». Возникал вопрос, почему Минхо предоставил подобную привилегию не, например, своему дружку-хохмачу Джастину, который всюду таскался за ним, а какой-то надоедливой раздражающей всех и вся Новенькой? Усталый девичий вздох лишь сильнее раззадорил азиата.       С каждой минутой Куратор все больше и больше напоминал напыщенного индюка, который всячески пытался красоваться перьями. Серыми, невзрачными, грязными перьями. Его нахальная манера едва ли придавала мужественности к статусу «Куратор».       — Ясно.       Истинное равнодушие веяло как никогда ранее в ответ на попытки парня сблизиться с Джессикой (что не могло его не раздосадовать, как и собственно завлечь). Ответить было совершенно нечего и, если бы даже нашлось сто миллион примеров, девушка бы все равно не стала тратить на это силы. Она не забудет то, каким было поведение парня еще совсем недавно и как тяжело приходилось выживать в этом первобытном обществе. И, не важно, на сколько слова Куратора сейчас могли бы иметь здравый смысл, в голове было лишь одно желание: поскорее отметиться в Картохронилище и вернуться к Ньюту.       — Стебанутая, да подожди же ты, а!       Хотелось прикрыть уши чем-то большим и явно мягким. Чем угодно, лишь бы не слышать дикие вопли собственного Куратора. Единственное, что могло хорошенько заткнуть все услышанное — воспоминания о разговоре с Луи. Возможно, ей следовало бы рассказать предупреждение Ньюту, но сейчас ей хотелось просто покорно выполнить требования свыше. Хотя бы один день без бунта и страшных историй.

***

      Джессика об этом еще не знала, но вечер должен был стать одним из самых ужасных из ее прошлых. Не то, что бы когда-то у нее была простая девичья жизнь, наполненная гармонией и любовью (стоит только вспомнить, сколько раз ее обвиняли в предательстве и приговаривали к изгнанию), но есть то, что действительно держало Бегунью в Глейде от части больше, чем собственная жизнь или тяга спасти всех ребят из объятий Лабиринта. И сейчас был особый момент, который (если всё-таки поставить не на то и совершить море ошибок) мог в мгновение ока перевернуть весь ее внутренний мир.       — Ты прав, Ньют. Нам о многом нужно поговорить...       Джессика совершенно не понимала, что нужно делать, каким безопасным образом объяснить все блондину, но прекрасно чувствовала, что тот на грани. Она не могла потерять единственного, кому по-настоящему дорога. Единственного, кто мог пойти против системы, спасая ее от самой же себя.       — И так, Джесси. Я думаю, я дал тебе достаточно времени, чтоб ты смогла собраться с мыслями. Я люблю тебя, но я не могу больше терпеть того, что твориться в Глейде, а ты в это время все понимаешь. — На этот раз разговор проходил не у любимой, солнечной и попросту родной поляны. Ньют предпочел темный лес, где имел возможность, задумчиво скрестив руки, опереться о дерево. — Я тоже хочу понимать, Джесси. Блин, я хочу понимать совершенно все, что тут, черт, тавриться и каким боком ты оказываешься рядом.       Глаза Джессики томно закрылись. Он имел право знать все: все, что Джессика так отчаянно скрывает и одновременно всей душой пытается выяснить. Но разве она смеет? Как она смеет рисковать жизнью Ньюта, понимая, что может натворить? Видя, как другие покинули Глейд не самым приятным способом и открывать подобный путь ему?       Мимо них пробегали Жуки-Стукачи словно «невзначай», рисуя своими «лапками» плавные узоры на траве. Но Бегунью нельзя было обмануть: она прекрасно знала, что эти Ящеры слушают их. Слушают ее и со всей своей железной волей передадут абсолютно всю информацию, которую услышат жестоким Создателям.       Заметив встревоженный взгляд на обитателях Глейда, Ньют скептически схмурил брови — Только не говори, что не можешь ничего сказать, пока Стукачи здесь. Они всегда здесь.       Девушка ничего не ответила, но не переставала наблюдать за ними. Такими беззаботными и бесстрашными. Джессика не могла собраться с мыслями и, водя взглядом по металлическим лапкам, пыталась расслабиться.

« — Ньют совсем на себя не похож...»

      Парень быстрым движением схватил с травы пару небольших камней и бросил в Ящеров. К большому удивлению, все два попали точно в цель, что заставило незваных гостей на время убраться прочь. Теперь было тихо и внимание Джессики занимал исключительно Ньют.       — Я слушаю, Джесси. Внимательно.       Ком в горле рос как перед Советом. Но это было в разы хуже: Новенькая помнила строгого Ньюта, видела злого Ньюта. Того самого в Хомстеде, когда ей удалось сбежать из своей комнаты, выкрав ключ. Джессика до сих пор не могла понять, почему Заместитель вожака доверился недавно пришедшему Шанку, предавая целую деревню. Кто знает, какие мотивы могли би быть у какой-нибудь другой девушки?       —Ньют..       Бегунья осторожно шагнула в сторону любимого и нежно пустила руку в «танец — объятья» к пшеничным волосам. Но не успела Джессика дотронуться до блондинистой макушки, как парень увернулся от ладони и только сильнее сложил руки на груди. — Не надо, Джесси.       Он не шутил. Заместитель был холоден и настроен необычайно серьезно.       — Ладно... — девушка тяжело выдохнула и наконец собралась с мыслями. — Ладно.       Она так же облокотилась о дерево, но куда скромнее своего кавалера. — Ты же знаешь, что за нами следят Создатели? Так?       — Все в Глейде это знают. Что дальше?       — Но.. следить — одно, Ньют. Они управляют нами — девушка пыталась говорить с осторожностью. Как можно тише и следя, чтобы никто из Жуков не был поблизости.       Глейдер с непониманием схмурил брови и, словно внимательно осматривая траву, подошвой рисовал на ней узоры. Только одна фраза заставила парня тяжело задуматься, а что будет, если рассказать обо всем?       — И понимаешь...Они могут заставить делать нас все, что угодно, Ньют. Я не знаю, как, но им под силу даже убить любого из нас. С ними нельзя играть.       Парень задумчиво надул губы и приподнял брови. Похоже, такой вариант слов он тоже ожидал. Данный порядок был знаком блондину, ведь наверняка тот несколько дней представлял себе разговор с девушкой — Да. Я, как ни странно, в курсе. Гриверы с Лабиринтом отлично объясняют твои слова. — В тоне чувствовался явный сарказм, которому ранее Глейдер пытался менее поддаваться. Как минимум, в присутствии самой Джессики.       — Нет, Ньют. Я не о Лабиринте говорю — в девушке играла некая злость, но она не могла взять вверх над чистым желанием рассказать любимому всю правду. Джессика долго ждала, пока ей хватит духу и собранности, чтобы сделать хотя бы малейший шаг на пути к правде.       — А о чем же тогда? — Заместитель посмотрел на любимую с особой усталостью, но не собирался отступать. У него достаточно решимости, чтобы уже сегодня узнать всю правду, которую ждал от Новенькой, пожалуй, с самого ее появления.       Джессика впервые за такое долгое время занервничала при парне.       — О том, что они управляют нашим телом. — ей пришлось сказать это как можно тише, чтобы обезопасить их двоих. Джессика почему-то была абсолютно уверена, что Создатели могли их услышать исключительно с помощью Жуков-Стукачей (не стало ли это ее раковой ошибкой?)       — Конкретнее? — сейчас в Ньюте наконец ушли холод и несвойственный ему жестокий сарказм. — Они могут заставить нас что-то сделать? Что-то, чего мы не хотим?       Новенькая воодушевленно набрала в легкие воздуха. Наконец-то любимый понимает ее. И, что более важное, не похоже, чтоб ему сейчас угрожала опасность: железные дьяволы были все еще достаточно далеко, чтобы подслушать их разговор. — Именно, Ньют. Все, что угодно. Что не подвластно даже нашим фантазиям.       — Кажется.. я начинаю тебя понимать, Джесси.. Все, что угодно, говоришь?       — Именно! — радости девушки не было предела.       — Вот как.. — парень задумчиво почесал подбородок, пытаясь переварить фразу, которая так глубоко и засела в голове — знаешь, а отличное оправдание тому, что я увидел вчера. Создателям же так важно, чтоб ты находилась рядом в обнимку с Галли.       — Что?..— В этот момент все сознание Джессики перевернулось.       Мысли, словно тысяча осколков, разрывали душу Бегуньи на крошечные части. Было миллиард вопросов и на столько же больше протестных фраз: неужели Ньют не верит ей? В нем играют ноты ревности? Почему блондин ведет себя совершенно иначе? Два дня в голове парня находилась картина, где его девушка и злейший враг вместе? Он считает ее очевидно невменяемой? А готов ли блондин в принципе ее слушать? Хотелось просто провалиться сквозь землю от осознания, что любимый человек применил достаточно жестокий сарказм в ответ на абсолютно чистую и тяжело дающуюся правду.       — Ньют.. неужели ты...ты что, ревнуешь меня? к Галли? — имя своего ненавистника и единственного, кто мог бы помочь, Джессика произнесла с особым отвращением. — Ньют, как ты можешь ревновать к нему?       — «— Ньют, Ньют, Ньют», хватит! — Блондин с раздражением оттолкнулся о дерево и двумя быстрыми шагами очутился у Бегуньи. — Блин, как я могу ревновать, Джесси? А как ты оказалась с Галли?       Девушка тяжело закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Блондин был совершенно прав: она уходила с Джеком и Бобом, после он видит девушку в компании Строителя, так еще и с едва ли безобидным видом. Любой бы, даже самый эмоционально стабильный (а таким, разве, не являлся сам Заместитель?), увидел в данной картине нечто странное и неоправданно пошлое. Галли нарочно сделал вид, мол девушка лезла к нему, чтобы вынудить ее отстать со своими вопросами. Весьма опасными вопросами. Естественно, что Ньют, что сама Джессика смутились данной картины и план Строителя сработал на ура. Но что теперь делать и как на самом деле объяснить любимому, почему она оказалась в том месте и с тем шанком?       — Он все знает. Помнишь, я говорила, что «это слишком опасно»? Так вот, Ньют, это правда. Галли помнит, что было и знает о нас то, о чем мы даже подумать не могли!Записка, которую я показывала тебе. Я нашла у него в бараке!       Джессике тяжело было остановиться и не рассказывать любимому о том, что знает. Но было и то, что волновало девушку даже больше, чем отсутствие веры у Заместителя: ей действительно сейчас важно доказать Ньюту, что в Глейде есть человек, который каким-то таинственным образом помнит прошлое? Или она изо всех сил хочет оправдать себя за тот самый вечер и слова Галли?       — Хм, опасно?..       — Вот именно! — Новенькая пальцем указала в грудь парня.       — У нас, Галли, оказывается, бесстрашный герой! А вокруг одни опасности!       Это было весьма неожиданно и сыграло последней каплей в море разочарования. Что происходит с ее любимым мальчиком? Откуда в нем такая неуверенность в себе? — Какой же ты дурак, Ньют!       — А может, Джесси, опасность, а? — внезапно блондин, несвойственно для себя (сегодня, кажется, по-другому и быть не могло), взял девушку за запястье и аккуратно, но достаточно крепко прижал к дереву. Вторая рука послужила своего рода неприступной стеной у девичьей талии, которая ни как не могла позволить активное движение собеседнице. — А может, тебе все это время нравились опасные парни, а?       Лицо блондина повисло в дюйме от перепуганного женского и медленно, но верно приближалось к губам. Джессика не помнила, чтобы когда-либо Заместитель позволял себе подобное и совершенно не понимала, что ей делать дальше. Хрупкое тело было словно ватное под не сильным, но внушительном натиском Ньюта. Карие глаза настойчиво любовались девичьими, лишь изредка меняя свой маршрут на пухлые губы. Он нарочно дразнил ее.

«— Он не похож на моего Ньюта...Это не тот Ньют, которого я знаю...»

      Внезапно девушка словила себя на мысли, что как бы сильно сейчас Глейдер не пытался казаться плохим, это все еще он. Именно ее милый, добрый, умный и справедливый Ньют. Джессика любит его, восхищается им и ни за что не хочет потерять. И, несмотря на все то, что держало их вместе раньше, от того, каким он показывает себя сейчас, у Бегуньи по телу мурашки наслаждения. Ей нравилась настойчивость настоящего мужчины. Его сила, власть над ней и самое настоящее желание. Она желает этого Ньюта, своего Ньюта.       Губы девушки были давно приоткрыты: от желания сомкнуть их с губами блондина или от страшной нехватки воздуха — было совершенно неважно. Новенькая этого даже не помнила, ведь перед собой уверенное в себе и знающее, чего на самом деле хочется лицо Заместителя. Стук собственного сердца приглушал далекие крики Глейдеров, шум водопровода и гул наконец закрывающихся врат Лабиринта.       И вот, Ньют вот-вот должен поцеловать любимую, которая сама растаяла в теплых объятьях, как... — Я так и думал...