Так себе история про золушку

      Рывком открытые шторы пускают клубы пыли по залитому солнцем помещению. Джин кашляет, размахивая перед собой ладонью так, словно это отлично поможет, а не создаст вокруг него ещё большего беспорядка. Бывшие хозяева данного помещения явно позаботились о том, чтобы будущему жителю пришлось вызывать клининг. Мрачности ситуации добавляет еще один не утешительный факт: окно в этой захолустной квартирке всего одно, да и комната маленькая настолько, что походит на туалет. Зато гостиная есть, хоть один плюс (и то сомнительный) .       Обои в ней придётся заменить сто процентов. Где-то пятна сомнительного происхождения, а в нескольких местах у пола и вовсе сплошное рваньё. Пол не скрипит, но ужасно холодный и грязный, в идеале сюда бы постелить коврик, но для начала хорошенько выдраить паркетное покрытие дочиста. Сокджин не знает кому принадлежала эта квартира раньше, покупал он её через риелторов и просто взял лучшее из того, что могли ему предложить. Оказывается, если ты работаешь не выпрямляя спины и пропускаешь все законные отпуска - это ещё не значит, что накопить удастся на что то приличное.              «Поменять обои в гостиной (покрасить? текстурная паста? лишь бы не развалилось в ближайший год);       Помыть пол, найти ковёр;       Вынести на мусорку ненужные вещи от предыдущих хозяев;       Заменить зеркало в ванной;       Вызвать мастера;       Дезинсекция (господи, пожалуйста, пусть я вызову их зря);»       Заметки на телефоне стремительно пополняются списком необходимостей, надиктованным частично собственными опасениями. Когда он ходил смотреть квартиру, то его заверили, что никаких тараканов тут нет, но Сокджин чутка параноик, а потому не может попросту довериться чужим словам, тем более обещавшим панорамный вид. Панорама на мусорку - большое спасибо.       У порога стоят отпихнутые во время генеральной уборки коробки. Перед дверью он ласково расстелил полосатый светлый коврик, купленный явно не из практических побуждений, а потому что понравился. По тому же принципу был украшен свежесобранный комод из икеи. Ханжой Джин не был, но денег на мастера всё равно пожалел. Не может же инструкция в коробке лежать исключительно для профессиональных сборщиков, простые смертные тоже должны иметь шансы.       Провозившись с этим чудом инженерии (или шабаша) часов с пять, он наконец придвинул комод из тёмного дерева к стенке и гордо хмыкнул, осматривая своё творение. Внутри он аккуратно разложил свою одежду, только костюмы повесил на привезённый из прошлого места жительства рейл.       Вещей у него по факту было не так уж и много, но безделушки заняли довольно большую площадь коробок и сумок. Сокджин не жалел о том, что потащил то, что нормальные люди называли «хламом», в свой новый дом. Всё таки ему там жить, а значит и пространством он может распоряжаться как хочет. Теперь с комода на него смотрели горячо любимая фиалка в белом горшке, томики Ван Писа и три вазы разной формы и размеров. Сказать вам по секрету, эти вазы были священным Граалем этой квартиры. Цветов ему не дарили, но почему-то просто пройти мимо них он никак не мог. Первую он купил на первом курсе. Изогнутая (настолько, что туда вряд ли встанет ровный стебель), будто слепленная пятилеткой, она была покрыта неровным слоем глазури для керамики и пестрила цветными сердцами в разнобой. Юнги, в недалёком прошлом, сосед по общажной комнате Джина, сказал что это полный кошмар, и эта ваза должна стоять как минимум на помойке, а как максимум служить ёмкостью для праха (причём какого-нибудь гада).       Вторая Юнги тоже не понравилась, хотя в Сокджине вызывала абсолютный восторг. Сделанная из цветного стекла, она превращала свет из окна в произведение искусства, отражая яркие пятнышки на любую поверхность поблизости. Джин вытащил её с какой-то барахолки, на которую попал совершенно случайно, купил за сущие копейки, но радовался так, словно приобрёл автомобиль.       Третья была венцом его коллекции, главной изюминкой и золотом. Матовая, розовая ваза в виде рыбки приводила в восторг каждого, кто её видел. Такое чудо просто не могло оставить никого равнодушным. На неё даже Юнги не посмел ничего сказать, просто вздохнул от очередной вишенки в торт настольного «порядка» Сокджина.              Джин был тем самым человеком, у которого всё действительно стояло на своих местах, чистенькое и красивенькое, но немного невпопад. Например его кружки. Для них была отдельная подставка в виде дерева, он исправно протирал её и всегда оставлял каждую кружечку на своей веточке. Но вот сама посуда…: зелёная с рогами Шрека, в виде головы Дарта Вейдера, классическая белая, ребристая, прозрачная, с объёмным котом на дне. Буквально всё было таким, в некоем «порядочном беспорядке», как бы абсурдно это не звучало.              За всем наведением квартирного марафета Сокджин не заметил, как наступил вечер. Он прошёлся по своему новому дому и оценил сколько придётся сделать завтра. К сожалению фронт работ был довольно основательным, а послезавтра, в понедельник, уже нужно на работу. Ким вздохнул и вернулся в спальню, единственную завершённую им комнату. Здесь, помимо комода и вешалки стоял его письменный стол и диван-кровать. Вот на грузчиков он денег не пожалел. Все таки реальнее было накопить на квартиру получше, чем вручную перевезти этот диван.       Джин переодевается в пижаму после принятого душа, чистит зубы и умывается, вместо отсутсвующего пока зеркала смотрясь в камеру телефона (даже без четкого отражения невозможно было скрыть факт его безусловной красоты).       Постель всё такая же мягкая, вазы всё так же радуют глаз, но одиночество немного грызёт его за свисающую с кровати пятку. Он всегда жил с соседями — сначала с родителями дома, потом с Юнги в общежитии. И даже когда он оставался на ночь один по той или иной причине, это совсем не настораживало его. Но сейчас… это странно.       Вроде бы вот она взрослая жизнь, своё пространство, свобода в конце концов. Но всё ещё странно.       — Я привыкну, — Джин заворачивается в одеяло по макушку.       — Да, спасибо Вам большое за работу.       Мастер кивает Сокджину и принимает от него деньги за установку кондиционера. Хоть в квартире и холодные полы, летом они его спасли бы вряд ли. Ким провожает мужчину до двери и замечает какого-то парнишку в подъезде.       — До свидания, — он уже было хочет закрыть дверь, но тот самый незнакомец его окликает.       — Эй, это ты новый сосед? Как тебя сюда хоть занесло? На вид буржуй…       — Простите? — Джин хмурится. Внутренне надеется, что это не ему, но кого он пытается обмануть, в пустом, помимо них, коридоре. Вряд ли молодой человек решил поболтать со стеной       — Да ты не пугайся так, я твой сосед, вон та дверь, — парень указывает пальцем, но вместо того, чтобы посмотреть туда, Сокджин рассматривает «соседа». Спортивные штаны, растянутые в коленях, белая майка размера двузначного XL и синие поношенные тапки. Что-ж, мило… — Приём? Рыбка, ты меня слышишь или у тебя антенны на Марс настроились? Чё говорят? Мне тоже интересно, — на чужих пухлых губах расцветает ухмылка.       — Рыбка…?       Минуточку… Ну если подумать логически, такого совпадения с неба прилететь не могло, это просто глупо. Тогда как этот «сосед» узнал? Может он просверлил дырку в стене между ними и теперь подсматривает за ним? А может фотографирует и продаёт, всё-таки тело у Сокджина очень даже… Чёрт, сейчас вообще не об этом!       — У тебя такие губы, ну знаешь... - Сосед выпятил губы, будто это сразу должно было все прояснить,       50 процентов — что это правда, 50 остальных — ему нагло ссут в уши.       — Ты опять связь потерял? У тя есть там кнопка или типа того? Я быренько поправлю.       — Нет! Не надо ничего поправлять! — Сокджин отступает в квартиру глубже, крепко держа дверную ручку в опаске. — Почему Вы так неуважительно со мной разговариваете? Я не Ваш дружок из соседнего двора, — внутреннее «я себя не на помойке нашёл» вовремя к нему возвращается.       — Да я же так, чтобы подружнее… Мы тут в принципе все друг друга знаем. В основном по этажам правда, какое нам дело до остальных. Ну, пока проблемы со стояком не появятся. Это я про трубы, если что, — быстро оправдывается парень, кажется понявший, что соседушка чутка шуганый попался, — Мы как-то не с того начали. Меня зовут Пак Чимин, квартира тринадцать, прямо после твоей. А тебя как звать?       — Ким Сокджин. И я сюда не знакомства заводить приехал, ладно? Не нужно мне это соседское братство и прочие издержки близкого проживания.       Чимин присвистнул, засунув руки в карманы, явно не ожидав такой пламенной речи.       — Понял, рыба-пиранья, трогать не стоит, океюшки. Но ты так от нас не открещивайся. Мы народ хороший. Вот в одиннадцатой, — сосед указывает на дверь напротив Джиновой, — живёт Ким Намджун. Умный дядька, половину его речей не понимаю, думаю вы подружитесь. Он тоже как ты сначала весь такой из себя «не хочу, не буду, оно мне не надо», а потом нормас, втянулся. Мы же тут не гетто какое-нибудь, нормальные люди. Джун препод вроде в универе каком-то, на английском шпарит будь здоров. А в десятой, — он уводит палец на ту квартиру, что стоит напротив его, — Чонгук. Он студент, ему вообще тяжко. Всем этажом за его здоровье молимся, еду таскаем. Жизнь у него не малина конечно, но помогаем, чем можем.       Сокджин стоит как вкопанный, будто на паузу поставили, но слушает. Сам не понимает зачем слушает, но чёрт с ним, воспитание не позволяет закрыть дверь перед чужим носом. Что бы ему тут не говорили про милосердную соседскую помощь, он не был уверен в том, что за грубость не получит мёртвую крысу на коврике утром, или как тут еще обращаются с несогласными.       — Так что ты не бойся, окей? Если надо чего, ты свисти, мы прикинем вариантик, всё путём будет. С ремонтом можем помочь, даже Гук, у него каникулы, — Чимин заканчивает свой монолог и смотрит на соседа в ответ. Быстро понимает, что ответа от него дождётся вряд ли и решает больше не мучать того своими рассказами, — Ладно, не буду тебя молоть тут, у самого делишки есть. Но то, что я сказал по поводу помощи - в силе. Так что кричи, свисти если что. Давай, рыбка, всех благ тебе.       Пак скрывается в своей квартире раньше, чем Сокджин успевает понять, что с ним попрощались.       Ну почему ему не могли достаться эгоистичные соседи, которым наплевать на других? Почему ему попались те, кто будут сувать носы туда, куда не просят? Джин раздражённо захлопывает дверь и добавляет в свой список дел проверить перед сном стену на наличие в ней дыр.       Сбор на работу в непривычной обстановке занимает немного больше времени, чем рассчитывал Джин, но у него всё ещё есть небольшой запас. Он заправляет рубашку в строгие брюки, завязывает галстук и кидает в деловую сумку сендвич на ланч. Всё происходит по уже давно рабочему плану, как по часам. Настолько обыденно и просто, что аж тошно. Только вот как голову не ломай, жизнь офисного клерка жутко интересной не станет, в рабочих стенах уж точно. Там всё серое, белое, изредка тёмно-синее, экраны мониторов рвут глаза на части, а кресла становятся причиной искривления позвоночников восьмидесяти пяти процентов офиса (на обеденном перерыве и не такие факты услышишь. Вы знали, что у селезней член в форме пружины?). Конечно, можно было ходить по барам и клубам после работы, как его коллеги, но становиться Ханной Монтаной его совсем не тянуло.       Честно говоря, единственное, чего он хотел после трудного рабочего дня, так это лечь спать, даже не принимая душа. Но план был другим — прийти домой и сесть за работу снова. Путь до повышения тернист, но как иначе? «Упорный труд приведёт тебя к вершине» — так всегда говорил отец, и глядя на его безбедную жизнь, Джин не смел сомневаться.       Сокджин прячет ключи от квартиры с брелком-помпоном в карман и вытаскивает наушники, уже было готовый отправиться на работу под джингл из "Maple Story" .       — Здравствуйте, — кротко здоровается сосед из десятой, кажется, Чонгук.       — Здравствуй, — Джин отвечает и оглядывает студента с ног до головы. Это был действительно милый парнишка с кучей пирсинга в ушах и в черной одежде, сливающейся настолько, что Чонгук кажется ему одной сплошной темной фигурой. Юнги говорил, чёрный - это стиль. Сокджин же называл это эмо-фазой.       Под его большими глазами расположились тёмные мешки, очень хорошо знакомые Джину, сам частенько такие носил. Ах, вечно в моде, как фланельки.       — О, Гук, приветики. Сокджин-щи, добрых утр Вам, — из соседней квартиры вываливается бодрый Чимин с мусорным пакетом в руках и ровно в том же наряде, что и вчера.       — Чимин-хён, доброе утро, — мальчишка тут же являет миру свою кроличью улыбку, которую невозможно не признать очаровательной. Настоящим удивлением становится то, что этот милашка так реагирует на это бестактное недоразумение из тринадцатой квартиры. Даже в мыслях Джин противился называть его имя.       — Ты на баскет?       — Ага. Хён, пока не забыл, спасибо большое за еду, но ты опять наготовил слишком много, — Чонгук походит на ходячий мультик, его мимика выглядит как будто он из вебтуна, что немного выбивает Джина из реальности. Настолько, что до него не сразу доходит о чём они говорят.       — Да брось, главное ты сытый. Вы уже познакомились друг с другом? Чонгук — Сокджин, Сокджин — Чонгук. Только Сокджин-щи у нас человек деловой, мы ему немножечко так не интересны, — Чимин усмехается, на что Ким красноречиво поднимает брови и показательно затыкает уши наушниками, разворачиваясь на пятках. Больше он ничего и никого не слышит, направляясь на работу.       Месяц проходит до жути медленно, наполненный ремонтом, работой и стычками с соседями. Чонгука он видит часто, парнишка здоровается с ним и тут же убегает то в квартиру, то из неё. На нём всегда либо толстовка, либо спортивный костюм, за спиной рюкзак или сумка в руке.       Своего соседа из квартиры напротив он не видел ни разу и начал уже сомневаться, что он вообще существует. Теорий в голове много, но логичных мало. Ими он забивает свой мозг в перерывах на работе, когда становится настолько невыносимо смотреть на отчёты и документы, что хочется откровенно поебланить, а телефон предательски разряжен. Джин был из тех, кто ставит его на зарядку только тогда, когда остаётся процентов пять, а иногда это выпадает на утро, когда он уже на работе. Привычка, конечно, тупая, но не наступать на свои же грабли он ещё не научился.       Чимин изредка попадается ему на глаза, всегда улыбается и здоровается, хоть Джин и отвечает ему так, будто делает одолжение. Он и сам не до конца понимает почему так относится к нему, ведь вроде как сосед ничего плохого не сделал. Но принципы гласили «позоришься? позорься до конца!».       Квартира начала походить на уютное место, в котором приятно было жить. Старые обои валялись где-то на помойке, вместо них стены были покрашены светлой голубой краской и украшены фотками. Не его фотками, а просто рандомными из интернета, которые он посчитал красивыми и подходящими к оттенку краски. Невероятным эстетом он не был, но пустоту заполнить хотелось. Спальня практически не изменилась, лишь добавилась «гирлянда» на стене из бичёвки и прикреплённых к ней полароидов, которые он собирал последние пару лет. При виде них у него, кажется, должна была просыпаться ностальгия по весёлым университетским годам, но почему-то просыпалась тоска.       В очередной рабочий ночной вечер Джин потягивается на диване в гостиной и вздыхает, просматривая отчёт. Ноутбук выдаёт звук, оповещвющий о низком заряде, но он его игнорирует, словно шум машин под одним единственным окном. Эту комнату он приспособил скорее под кабинет, чем под настоящее помещение для гостей. Юнги всё не ехал к нему на новоселье, а потому и выпендриваться было не перед кем.       Его рабочий документ выглядит идеально настолько, что не придерёшься. У босса он был на хорошем счету, но оно и понятно, Ким (фигурально) облизывал его задницу каждый раз, как видел. «О, вы подстриглись? Вам невероятно идёт», «Босс, а где Вы покупаете такие красивые костюмы? Сидит на Вас, как влитой». Всё это невероятно тешило эго престарелого придурка и вызывало на его лице гаденькую такую улыбочку, которую Сокджин не раз видел в кошмарах. Власть определённо меняет людей, особенно когда они знают, что против них никто не попрёт. Вот и Джин не пёр, а притирался ровнёхонько сбоку, чтобы в один чудесный день его назначили правой рукой. Честно говоря, он готов был побыть и левой. Да хоть пяткой, лишь бы больше не грязнуть в этих тупых числах и не видеть такие же задолбанные лица за соседними столами.       Из мыслей его выбивает внезапно погасший свет и странные щелчки вокруг. Он хмурится, оглядываясь, и идёт к выключателю, проверяя его раз десять для того, чтобы убедиться наверняка — свет сдох. Лампочке был всего месяц, люстра новенькая и работала на ура, неужели сломалась? Пазл складывается, когда до него перестаёт доноситься холодок из спальни, где установлен кондиционер.       Джин складывает два и два и несётся к ноутбуку, пытаясь как можно скорее сохранить файл. Когда он уже кликает на сохранение ноутбук предательски гаснет, заставляя Сокджина смачно сматериться. «Выкуси, долбаёб, я напоминал зарядить меня», неодушевлённая электроника словно тешится над ним в полнейшей темноте, ухмыляясь клавиатурой.              Сокджин берёт с собой телефон и смотрит на дисплей, который ярко и задорно показывает ему четыре блядских утра. Ну и какой мастер приедет к нему в это время? Он выходит из квартиры на цыпочках, глубоко убеждённый в том, что сейчас спокойно нажмёт на какую-нибудь кнопку в счётчике и свет магическим образом вернётся в его бедную квартиру.       В подъезде тоже темно так, что чёрт ногу сломит, и становится понятно, что электричество выключилось на целом этаже, если не во всём доме. Джин светит фонариком на стены и находит счётчики, открывая небольшую дверцу. Задача усложняется раз в пять, кнопок и цифр оказывается слишком много, и чёрт его пойми куда ему надо нажимать, чтобы всё заработало. Он уже было хочет загуглить, но телефон выключается прямо на главном экране, лишая его ещё и единственного источника какого-никакого, но света. Серьёзно? Может он попал в Бермудский треугольник неудачи? А что? Ноутбук, телефон и счётчик. Три пика, на которых теперь сидел Сокджин.       Всё, что ему остаётся, это тупо смотреть на счётчик, будто он как либо поддаётся гипнозу. Несправедливость вселенной буквально свалилась на широкие Джиновы плечи, которые от усталости уже и так мало что выдерживали.       — Практикуешь телекинез? — непойми откуда рядом материализуется Чимин, аккуратно отодвигая Кима от счётчика в сторону и пугая его своим появлением до усрачки.       — Боже! Вы меня напугали…       — Давай-ка без «вы», окей? Я к этому не привык, — Пак вручает в руки Джина фонарик, — посвети мне, будь другом.       — А… да, хорошо… — Сокджин направляет фонарь на счётчик и стоит как солдатик, наблюдая за манипуляциям соседа. Проходит не больше минуты, как свет в коридоре включается, заставляя обоих щурится с непривычки.       — Готово, — Чимин забирает из его рук фонарь и уже собирается обратно в квартиру, как Джин вцепляется в край его майки (на этот раз, оказывается, чёрной).       — О боже, спасибо большое! Ты буквально спас меня, серьёзно.       — Не за что, рыбка.       — Нет, правда, у меня там месячный отчёт, и ноутбук выключился почти сразу, как выключили электричество. Ещё и телефон разрядился так некстати… В общем правда огромное спасибо, я даже не знаю, чем отблагодарить...       — Так, тормози, — Пак останавливает его, но руку от себя не отцепляет, смотря с усмешкой, — Я просто включил обратно электричество, окей? Это не спасение вселенной, я не ебаный Капитан Америка, так что успокойся. Простого «спасибо» мне и так сверх крыши, так что иди лучше допечатывай там свои документы и ложись спать, уже поздно. Я тоже пойду, доброй ночи.       — Хорошо, да, сладких… — Джин провожает его взглядом и ещё некоторое время пялится на закрытую дверь с криво наклеенными цифрами "1" и "3".