Так себе история про золушку

      Сегодня был один из тех дней, которые Сокджин называл «человеческими». Проще говоря — воскресенье.       Вчера он уже сделал по работе всё, что можно, а значит воскресенье осталось полностью свободным, и он мог посвятить его любимому ничегонеделанью.       С утра он проснулся ближе к обеду, выпил кофе с купленным в кафе шоколадным печеньем, не спеша попивал его под найденную на первом же сайте дораму, под неё же пообедал приготовленным чапчхэ, и под неё же тем же и поужинал. Такой день вызывал в нём сплошной прилив удовлетворения. Только так он мог наконец передохнуть от быстрого ритма жизни и круговорота дом-работа-дом, из-за которого он еле замечал смену сезонов времени года.       Даже Чонгук успел сменить спортивные костюмы, разбавляя их рубашками, которые носил, видимо, в университет. Теперь бедный парнишка выглядел как ходячий труп — бледный, мешки под глазами уже немного пугали, вызывая в Джине желание уложить того спать и приготовить ему супчика. И желательно сварить во всех имеющихся в доме кастрюлях, чтобы у него ещё долгое время не вставал вопрос о питании.       В один из дней Сокджин действительно не выдержал и притащил ему целый контейнер (самый большой, что он мог найти у себя в квартире) лапши куксу, которую приготовил специально для него и со всей душой.       — Хён..? — Чонгук открыл дверь, ожидая увидеть кого угодно, но не соседа из двенадцатой.       — Привет, Чонгук. Слушай, я тут приготовил лапши, — Чон переводит взгляд на контейнер в руках Джина и в его глаза наконец возвращается жизнь, — и она оказалась слишком острой для меня. В общем я так подумал, не выкидывать же, верно? Возьмёшь? — Ким протягивает ему принесённую еду и видит на чужом лице немой диалог из нерешительности.       — Тебя подослал хён?       — Кто?       — Чимин хён тебя послал ко мне? — Гук смотрит на него с долей скептицизма, словно его точно хотели наебать. Выглядит и правда подозрительно: сосед, из которого еле можно было вытянуть приветствие, внезапно приносит ему еды и отдаёт за просто так.       — Что? С чего бы ему это делать? Если ты не хочешь, просто скажи, я отнесу кому-нибудь другому.       — Нет! — Быстро останавливает его парень и забирает из рук контейнер, прижимая к себе так, словно это последняя еда на планете, — Я возьму, спасибо большое, Сокджин-хён!       С того дня Чонгук улыбался ему невероятно очаровательной улыбкой и по возможности спрашивал как у него дела. Ледник в душе Джина беспощадно таял и не улыбаться этому чуду в ответ у него совсем не получалось.              Это прекрасное воскресенье должно было стать ещё лучше после своего завершения — раннего отправления спать. Не смотря на привычный режим (лечь минимум в три), он всё равно мог уснуть в любой момент, ведь сна организму критически не хватало. Вот и сегодня он хотел хорошенько отоспаться часов за семь, а потому в кровати лежал уже в двенадцать. Точнее в кровати-то он лежал весь день, а сейчас просто выключил ноутбук и снял наушники. Слух уловил активные биты в соседней квартире и звонкий заразительный смех.       Раньше Ким не замечал за Чимином особенной тяги к домашним тусовкам, но Сегодня он, видимо, решил оторваться по полной. Джин даже уловил звон бокалов и какие-то неразборчивые крики, будто за стенкой смотрели футбол самые заядлые болельщики.       Это внезапное празднование его совсем не вдохновило. Время больше двенадцати, завтра рано на работу. Неужели он с Чонгуком единственные, кому нужно было решать взрослые важные дела?       Сокджина захлёстывает возмущение от такого наглого нарушения его покоя. Он вроде никого собой не достаёт, жизнь никому не портит. Он вообще не высовывается, сидит себе спокойно в своём одиноком мирке, даже дораму с наушниками смотрит, а тут ему такая подлянка.       Преисполненный решительности он выходит из квартиры прямо в тапках и пижаме, но у чужой двери тормозит. Чимин ему ничего плохого так и не сделал, но вот его вид и говор никак не вязался с образом спокойного и порядочного гражданина. Джин до сих пор не знал как к нему относиться и предпочитаю обходить стороной тринадцатую квартиру. Может сейчас там целая банда бандитов, готовых за своего братана порвать ни в чём не повинную задницу Сокджина.       Он репетирует в голове ответы на нападки и ставит на быстрый набор номер полиции. Немного поразмыслив, на всякий ещё гуглит номер скорой и наконец стучит в дверь, набравшись смелости. Трусишка внутри бьётся в агонии, просит улепётывать пока ноги есть и сидеть помалкивать в тряпочку. Только вот передумать Джин не успевает, ему практически мгновенно открывает дверь Чимин, сияя улыбкой.       — О, Джин хён, Вы тут какими судьбами? Чёт случилось? — Выглядит Пак сегодня очень даже хорошо: на нём чёрные джинсы и белая футболка, пальцы в кольцах, которых Джин на нем раньше ни разу не замечал.       — Да, случилось, ты видел время?       — Время? А что с ним? — Сосед вытягивает из кармана телефон и проверяет, в то время как Джин уже в десятый раз прокручивает в голове свой будущий диалог с ним и угрозой вызвать копов, если они не перестанут шуметь, — Ой, сорян, Рыбка, чёт не заметил как время пробежало. Громко слишком сидим, да? Ща всё будет, не волнуйся.       Сокджин глупо пялится сначала на закрывшуюся за Чимином дверь, а потом из неё выходят какие-то два парня в обнимку, пьяненько хихикая. Всего два? И что, это всё? Не криков? Не возмущений? Он просто взял и выпроводил своих гостей как только Джин попросил?       — Спасибо что пришли, ребят! Хобс, аккуратно, Тэ напился в слюни — Пак машет им, улыбаясь.       — Ещё раз с днём рождения, бро, в следующий раз выпивка с нас! — Видимо, Хосок, который тащит на себе пьяного парня с квадратной улыбкой, солнечно ему подмигивает и уходит.       Ким мысленно отвешивает себе затрещину. Надо было сначала просто спросить. Его в момент и дух простыл, он под шумок свалил в свою квартиру, тихо пробормотав «спасибо» напоследок.       Совесть не позволяет ему уснуть не через тридцать минут, не через час и даже не через два. Сокджин звучно хлопает себя по лбу и кричит в подушку от собственной глупости, которую прощать ну совершенно не хотелось. Незнание не освобождает от ответственности, как говорится. И если бы можно было вернуться назад во времени, он бы сделал всё по другому, дав Чимину провести свой день рождения в компании друзей. Ну пошумели бы немного. Это ведь нормально иногда отдыхать.       Не в силах уснуть Джин поднимается с кровати и пробыв в небольшой прострации обнаруживает себя уже на кухне, готовящим крем, пока в духовке запекаются ванильные коржи. Чимин не злился и не ругался на него, но чувство вины все равно подьедало Сокджина. Он не может объяснить что такое с ним вообще происходит, поэтому решает просто этого не делать.       Рано утром по дороге на работу Джин быстро стучит по двери тринадцатой квартиры и убегает со скоростью звука, почему-то боясь быть замеченным.       Чимин щёлкает замком, сонно потирая заспанные глаза и пытаясь открыть, но о дверь что-то глухо стукается. Он высовывает голову, замечая обёрнутую в красную ленту белую коробочку и два непонятных свёртка. Аккуратно просунувшись в узкий проход он забирает с коврика оставленные ему вещи.       В белой коробке оказывается небольшой бенто-тортик с красиво выведенным «С днём рождения» глазурью. Пак улыбается и открывает свёрток упаковочной бумаги, в котором оказывается крем с персиком с прикреплённым к нему стикером «У тебя сохнут руки». Из второго он достаёт пластыри с мультяшными животными, на которых тоже есть записка: «Если не обрабатываешь царапины, так хоть заклей». Улики складываются по логике, но по реальности не особо. Сомнений не было — это Сокджин. Только этот человек из всех соседей мог так язвительно побеспокоиться.       Чонгук бы написал что-то милое, да и он ещё вчера притащил Чимину в подарок самодельные кексы, которые выглядели скорее пародией на кондитерское изделие, но на вкус были довольно-таки неплохи. Этот выбор он оправдал тем, что Пак постоянно его подкармливал, и Гуку искренне хотелось отплатить ему тем же.       Это не мог быть и Намджун тоже, он так же уже подарил ему подарок в виде новеньких тапочек и коробки для инструментов, о которой однажды Чимин упоминал в их разговоре. Джун так же спалил ему, что Чонгук забегал к нему за яицами и всё утро провозился за этими кексами. Пак просто не мог не умиляться этому ребёнку.       Остальные этажи и понятия не имели когда там у него день рождения, а потому нехитрыми нематематическими вычислениями остался только Сокджин.       Чимин взял вилку и отправил в рот кусочек торта, в котором оказался шоколадный крем и кусочки свежей клубники, на самом деле очень вкусной. На лицо сама собой полезла улыбка, с которой он не мог ничего поделать.       Да, Джину определённо не нужно было это соседское братство.       Следующие недели были наполнены неловкими улыбками и приветствиями. Сокджин невольно начал подмечать некоторые детали касаемо своих соседей.       Например Чимин приходил с работы постоянно в разное время. Иногда оно выпадало на тот момент, когда возвращался и Ким, поэтому он заставал его в не самом благоприятном виде. Пак приходил в синем комбинезоне со следами чего-то чёрного или жирного. Иногда на его лице были мазки, а на руках - царапины. Пару раз Джин замечал подаренные Паку пластыри на его ранках, что вызывало у него непроизвольную улыбку. Всё таки приятно видеть как человек использует твой подарок, хоть и такой непутёвый.       С Чонгуком они сблизились немного больше. С ним Джину действительно интересно было общаться. Изредка он продолжал таскать ему еду, чтобы не переходить грань, но всё-таки немного заботиться.       Чонгук учился в Сеульском университете искусств, что не могло не вызывать восхищения у Кима, который и представить не мог насколько трудолюбив Чон. В один из вечеров он пригласил парня к себе на чай (чтобы максимально не вызывая подозрений покормить его свежеиспечёнными круассанами). Джин, к своему удивлению, забыл об их разнице в возрасте и они весело провели несколько часов за перемалыванием косточек своим начальникам и преподавателям. Вместе они повозмущались над высшей математикой на четвёртом курсе музыкального, и Сокджин даже помог Чонгуку с задачками, которые он никак не мог решить.       — Вау, Сокджин-хён, ты такой крутой… — Чон посмотрел на него с таким восхищением, когда ему понятно и без криков объяснили уравнение, что Джин аж невольно загордился собой. И, конечно, еле удержался от усыновления Чонгука. В квартире номер одиннадцать, оказалось, действительно жил Намджун. Прошло достаточно времени с переезда, но Сокджин познакомился с ним недавно. Красивый мужчина в очках уходил на работу раньше всех соседей, а возвращался позже. У них был небольшой ознакомительный диалог, за который они, помимо рода деятельности друг друга, так же узнали об общем интересе в собирании покемонов. Договорившись однажды выпить чаю и обменяться повторными карточками они разошлись по квартирам, оба довольные приятным знакомством.       Жизнь стала немножечко лучше. Словно эта социализация дала ему дополнительный глоток воздуха. Теперь по субботам ему хотелось побыстрее закончить работу, чтобы вечером пригласить Чонгука на чай и передать ему несколько пакетов с выпечкой на завтраки. Встретить на неделе Намджуна, возвращающегося в позднее время, и за пять минут обсудить новую серию аниме, выходящую еженедельно. В воскресенье всё так же не хотелось выходить из дома, и он вовсю развлекался на кухне, в попытках приготовить очередное блюдо из видео, попавшегося ему на ютубе. В один из таких моментов он самозабвенно нарезал уже готовую лазанью, мыча под нос под песню, играющую на телефоне, и вдруг услышал пару стуков в стену.       — Что это за песня?       — Чимин?.. — Сокджин шокировано смотрит на соседа с шальным взглядом, стоящего на пороге.       — Я слышу что ты слушаешь. Что это за песня? У меня шазам через стенку хуй чё ловит. - Он будто в доказательство показывает телефон с открытым приложением.       — Я могу скинуть тебе в…       — Да, — интенсивно кивает он, даже не дослушав, — Сделай альбом в спотифае, мне нравится твоя музыка.       Джин густо краснеет, будто у него попросили нюдсы. Песни для него были чем-то личным. Ими он задавал своё настроение или выбирался из трудного дня. Спокойный плейлист всегда играл у него в наушниках, когда он работал вечерами в тёмной гостиной с одной единственной работающей лампой над ноутбуком. А теперь и в счастливые моменты воскресной готовки. Правда Сокджин и подумать не мог, что через стенку было так хорошо слышно его музыку.       — Хорошо.       В воскресенье всё так же не хотелось выходить из дома, но он слушал музыку без наушников и добавлял песню в плейлист, когда слышал пару глухих стуков через стенку.       Агрессивные биты насиловали ушные перепонки, встав с ними в спарринг. Джин хочет повеситься на своих наушниках в ванной, чтобы подраматичней. Сейчас успокаиваться не хотелось никак, всё равно ничерта не получится, пока в висках клокочет злость, а внутри тигром рычит ярость, которой он не позволяет вырваться наружу. Избивать стены казалось слишком большим кощунством, да и посуду бить было жалко, зря он что ли искал свои любимые тарелки с покемонами.       По дороге домой вся злость всё-таки сменяется грустью. Он не замечает как доходит до дома, а потом до квартиры. Ноги просто несут его по вбитому в карты мозга маршруту и приводят домой. Наушники отправляются в глубины кармана, наверняка под шумок завязываясь в узлы, которые придётся распутывать минут пять.       — Джин-хён? — Ким резко поворачивает голову на упоминание своего имени и видит Чимина в рабочей одежде. Видимо они снова пришли домой вместе, а он его и не заметил, совсем утонув в самокопании, — Ты в порядке? Ты как будто тут, но вообще не тут, пьяный что-ли?       Сокджин мотает головой под пристальным взглядом, сканирующим его выражение лица.       — Чёт случилось?       — Ничего, всё в порядке, просто устал с работы.       — Ещё бы ты не устал, работаешь как ишак. Вы с Гуком скоро подглазинами меряться будете, как школьники членами, — Пак усмехается, — Слушай, я явно вижу, что ты не в порядке, давай-ка не будем всего этого «Да со мной всё хорошо, не беспокойтесь», и прочей лапши, которая будет давить мне на уши. Я понимаю, что мне ты не доверяешь, но сомневаюсь, что сейчас к тебе приедет друг и вы под пивко будете базарить о несправедливости этого мира.       — Почему это? У меня есть друзья, — возмущается на первых парах Джин, хотя Чимин бьёт в точку. Юнги сейчас даже не в городе.       — Ага, жаль только, что не навещают, — уколол Пак, — Намджун говорит, что выговориться это охуенный способ отпустить тараканов из головы проветриться. Ну, это не дословно, но думаю ты понял, что я пытаюсь сказать. Так что давай, я готов.       Сокджин вопросительно поднимает бровь, вообще не вдупляя, к чему там готов сосед.       — Ну? Давай поболтаем, кого-то поматерим. Хочешь найду инструкцию по наведению порчи? Поищем лобковые волосы единорога, или какую там дичь варить надо, — Ким против воли усмехается, немного расслабляясь. — Ну вот, видишь? Уже улыбаешься, это пол дела. Слуш, у меня даже место есть охуенное, прямо для задушевных разговоров, тебе понравится. Ты только погоди пять секунд, я домой забегу, туда и обратно кабанчиком. Никуда не уходи!              Чимин выходит из квартиры ровно через минуту, одетый уже в домашнее и с двумя банками пива в руках, решив действовать радикально. Только вот Сокджина в подъезде уже нет, и Пак вздыхает, поджимая губы. Конечно, на что он надеялся? Что Джин, как Хатико, будет сидеть на коврике своей квартиры и ждать его как верный пёс? Глупость.       — Показывай своё место, — Сокджин выходит из своей квартиры и мнётся неловко, словно вышел голым. Теперь он тоже в домашнем: мягких розовых штанах и в растянутой футболке. Чимин всегда знал, что даже у этой принцессы есть такая «непрезентабельная» вещь.       На его лице расцветает улыбка. Пак тоже не Хатико, но ведь дождался.       Дверка скрипит, являя взгляду широкую площадку крыши, по которой гуляет ветер. Их обоих обдувает с головы до ног, заставляя немного поёжится от вечернего ветра. Сегодня на удивление холодно, и оба уверены, что напрочь отморозят себе всю задницу.       — Откуда у тебя ключи? — Джин проходит к перилам с одним лишь невысоким порожком, смотря вниз. Безопасностью тут даже и не пахло.       — Пару лет назад крыша подтекала. Мы вызвали мастеров. Хер пойми, у кого до этого был ключ, но когда они закончили с работой, то отдали ключ первому попавшемуся, который им открыл. Ну и по иронии судьбы им оказался я. Насколько я знаю, ключ только один, поэтому принёс сюда плед и периодически что-то подтаскиваю. Знаю, что не спиздят, — Чимин ставит бутылки на пол и подходит к коробке, стоящей у двери. Сокджин обращает на неё внимание только сейчас. В ней и правда хранился плед и даже парочка подушек. Признаться честно, он понадеялся, что Пак всё-таки не ночевал тут. Пневмонии будет все равно, что благодаря ему один бедный студент остаётся сытым. Но красиво. Если хорошенько приглядеться, то можно увидеть звёзды в синей глубине. Довольно таки романтичное местечко для ночёвки под сияющим небом.       Давненько он не видал звёзд во всей пыли города.       Они присаживаются на расстеленный Чимином плед, подтягивая к себе две бутылки.       — Это пиво? — Джин кидает на спиртное скептичный взгляд. Он не может рассмотреть даже этикетку в этом сумраке и вообще не понимает, что собирается пить из чужих рук. Правда подозревать Пака в замешивании яда было очень глупо, но сомневаться в качестве напитка не запрещалось.       — Да, оно хорошее, не боись. Я против воли рыбок не спаиваю. Особенно всякой бодягой из соседней лужи.       — И сколько у тебя таких «рыбок», раз уж на то пошло? — Пак на это лишь усмехается, но после небольшой паузы понимает, что это всё-таки не риторический вопрос.       — Одна.       Он подхватывает бутылку из чужих рук и в момент открывает сразу обе, приложив крышки друг о друга.       — Как ты это сделал? — Навык это конечно сомнительный, но Джин против воли успевает восхититься.       — Ловкость рук, и никакого мошенничества, — Чимин улыбается ему, протягивая пиво, — Ну что, рассказывай. Кто там тебя так обидел? Мне же нужно знать, кому бить ебало.       — Очень мило, конечно, но я сомневаюсь, что ты будешь бить моих родителей, — первый глоток оказывается довольно горьким. Алкоголь в последний раз он пил довольно-таки давно, поэтому понимал, что слишком увлекаться не следует. Не хотелось бы омрачать и так херовый вечер очищением желудка в обнимку с белым другом. — Они просто слишком… просто слишком. Мне уже не восемнадцать, да даже не двадцать один, но они всё равно продолжают пытаться контролировать мою жизнь так, словно я школьник.       Слова выходили так легко, хотя он так долго держал их в себе. Почему-то малознакомому соседу говорить было намного проще, чем это было бы с тем же Юнги. Хотя может ему лишь так кажется.       — Знаешь, я ведь стараюсь. Работаю в офисе, работаю дома. Задницу свою рву ради повышения, а им всё недостаточно. Будто я могу сразу взлететь по карьерной лестнице, если всем в офисе отсосу и буду пахать без сна и продыха. Прямо таки красный ковёр мне расстелят.       — Так они же всё равно не могут на это повлиять, зачем так близко воспринимать их слова? — Чимин смотрит то в небо, то на Сокджина, снова поникшего и будто уменьшившегося в размерах. Сейчас весь его ехидный образ разрушился, и Паку явно стало видно, что Джину нужен кто-то рядом, чтобы не вывозить всё одному.       — Потому что я понимаю, что они лишь хотят, чтобы я стал лучше. Чтобы добился большего. В школе я всегда хорошо учился, чтобы сдать экзамены на отлично и поступить в хороший универ. В универе я жил в общаге, чтобы привыкнуть к самостоятельной жизни. Мужчина должен быть самостоятельным, хорошо зарабатывать чтобы обеспечить себе безбедную жизнь, — говорит он в унисон с голосом отца в голове, — И я снова хорошо учился, чтобы попасть в хорошую компанию. И вот сейчас я должен пробиться как можно выше, понимаешь?       — Слишком много «должен», рыбка. Поэтому нет, не особо понимаю, — Пак глядит на него с какой-то мягкой улыбкой, будто сочувствующей.       — Ну как… — Джин уже не знает, как ему объяснить. Чимин выбил его из мыслей своим вопросом. Лично для Кима всё было более очевидно, чем дважды два.       — Смотри, если я правильно понял, то твои родители хотят для тебя хорошего, но это хорошее — самая обычная и скучная жизнь на свете? Это действительно то, чего ты хочешь? Если да, то базару ноль, окей, — Он поднимает ладони, словно сдаётся       — В смысле скучная? Обычная жизнь, как и должна быть.       — Погоди, ты вообще мечтал о чём-то в детстве? Ну типа там космонавтом стать, или, не знаю, стать охуеть каким известным певцом? — Чимин давит его взглядом, будто детектив на допросе, а луна кажется ему прожектором, уязвимо давит светом прямо в лицо.       — Ну да, думал заработать кучу денег, купить машину, дом, и вообще никогда не работать, — он смеётся собственным мыслям, которые вернулись к маленькому Сокджину. Он вообще не из продуктивных и больше всего ему подходил медленный темп жизни.       — Ну знаешь, уже что-то. И неужели ты до сих пор не думаешь, что это выполнимо?       — Боже, Чимин, я реалист. Чтобы не работать нужно либо очень хорошо ограбить банк, либо родиться в богатой семье. Первое я делать не хочу, надеюсь объяснять не надо. А второй пункт пролетел ещё когда я был размером с атом, — Джин смотрит на него так, словно Пак самая наивная душа, которая вместо новостей по вечерам смотрит щенячий патруль.       — Ладно, я понимаю, что это сложно, но это твоё желание. И оно выполнимо. Так же как становление космонавтом или певцом. Я открою тебе Америку: если ты не хочешь быть офисным клерком, то и не надо.       — Но я должен заработать-       — Да нихуя ты не должен, Сокджин, понимаешь? Ни-ху-я. Кто тебе это вбил?       — Родители. И мне нет причин им не доверять. Все эти мечты о великом, они для талантливых. А зачем выше головы прыгать, если и так можно спокойно прожить хорошую жизнь?       — То есть ты перечеркнул все свои цели и мечты? Просто потому, что так сказали? Серьёзно? Своё возможное будущее? Блять, это самая тупая хуйня, которую я когда-либо слышал, клянусь.       Чимин смеётся, и сам не понимает почему именно. То ли от досады, то ли от паники. Ему искренне жаль Джина, которому так не повезло попасть в круговорот из родительских стереотипов.       — Талантливых людей нет, хён. Есть те, кто упорно работают. Они кровью, потом и слезами выбивают себе воплощение своей мечты. Стремиться к лучшему, да даже невероятному — совсем не зазорно и вызывает только восхищение. Да, есть пиздец как много рисков. Но разве можно решать что получится, а что нет, даже не попробовав? Твои родители тебе на горло наступили, а ты и не понял.       — Да ты ничего не понимаешь! Они просто хотят лучшего для меня, — Ким хмурится, кажется, становясь ещё злее, чем до этого.       — Если бы хотели лучшего для тебя, то дали бы сами выбирать то, кем ты хочешь быть и как жить свою жизнь.       — Ну да, конечно, ты же больше знаешь, — бросает напоследок Сокджин, поднимаясь с пледа. Больше ему не хотелось об этом говорить, особенно с Паком, который явно подумал о том, что лучше знает их отношения с родителями и его жизнь.       Джин влетает в квартиру, захлопнув тяжёлую входную дверь и прижимаясь к ней лопатками. Чимин ничего не понимает.       Вообще ничего, чёрт возьми, не понимает.