The winner takes it all

Чимин в общем-то любит карты. Не стоит путать это безобидное увлечение с игровой зависимостью, с которой он сам знаком не понаслышке. Но определенно можно нарисовать в голове картинку того, как он с детства хвастается перед всеми карточным набором фокусника, таская мятые и потускневшие от постоянных касаний колоды, и демонстрирует воспитанные навыки. А в подростковом возрасте постоянно играет в «дурака» на новеньком телефоне (подарок сбежавшего из семьи отца) за обедом вместо просмотра телевизора или забавных видео на ютубе, как обычно делают его сверстники. А к моменту своего совершеннолетия происходит еще более занимательная история – в одном из баров он заводит довольно неожиданное знакомство с одним несостоявшимся писателем, зато довольно успешной жертвой той самой игровой зависимостью, о которой мы уже вскользь вели речь. Ким Намджун – современная интерпретация Достоевского, вот только с меньшим количеством амбиций, ведь их не хватает даже на то, чтобы отразить свои картежные будни на бумаге, и более скудным опытом. И несмотря на все грехи, Намджун стал для Чимина лучшей партией, спасательным кругом, если можно так выразиться. Ослепленный идеей поскорее сбежать от вездесущей матери и брата, которые прибирали к рукам любые заработанные им деньги и заставляли драить квартиру, словно злобные мачехи Золушку, парень схватился за первую возможность. Строить светлое будущее с Намджуном он никогда и не планировал, но все же настоящее – в его однокомнатной квартире, пропахнувшей выдохшейся соджу с виноградом вкупе с чистым ароматом хлопка из-за оставшейся привычки Чимина постоянно поддерживать чистоту, – было уютнее, чем перспектива и дальше делить квартиру с родственниками. Их совместные будни были довольно однообразными какое-то время: Чимин часто пропадал на работе в кафе, а Намджун выполнял рабочие заказы из дома. По вечерам они виделись в спальне, занимались сексом, а потом Чимин со стороны наблюдал, как его парень замысловато раскладывал карты. И одним сентябрьским вечером это привело к тому, что Пак сам проявил инициативу и попросил о совсем безобидной вещице – объяснить ему комбинации покера, но Намджун загорелся настолько, что теперь постоянно вовлекал парня в вечерние партии и объяснял те или иные прелести и нюансы. А потом случилось нечто еще более занимательное: вернувшись домой после рабочей смены, Чимин стал свидетелем настоящей игры. За их кухонным столом, где они обычно устраивали скромные партии на двоих, лениво расселись пятеро разношерстных мужчин и делали ставки, между делом потягивая виски со льдом, как в каком-то вычурном мафиозном кино. Гости радушно поприветствовали Чимина, хоть он и вовсе в их компанию не вписывался ни возрастом, ни игровыми навыками, ни опьяненным дурманом (возможно, они давили улыбки как раз из-за алкоголя). Так что, ощущая себя лишним среди погрязших в азарте глаз, Пак попытался поскорее улизнуть, прибрав пачку чипсов и двинувшись в сторону спальни. Но его безобидную идею нарочно прервали, предложив присоединиться. – Я не особо хороший игрок, да и играть мне не на что, – непринужденно покачал головой Чимин. – Намджуну тоже, но, как видишь, он все еще в игре, – поддел его один из гостей, и остальные дружно подхватили смех. – Последи за своим парнем, Чимин. – Спасибо, я в курсе. Но не мне ему запрещать, знаете, – Пак старался держаться вежливо и кидал взгляды на Намджуна в поисках поддержки, но тот ничем не помогал, стыдливо отводя взгляд. – Может, побудешь крупье в нашей скромной компании? Я даже заплачу тебе за это. Голос исходил от довольно приятного на вид мужчины, с копной черных зализанных назад волос, открывая широкий лоб, и облаченном в прямой шерстяной костюм. Он в ожидании смотрел на Чимина, и тот его своим ответом незамедлительно удовлетворил, ведь отказываться от легких денег никак не входило в его правила: – Ну, раз уж вы платите. Под чутким управлением того самого мужчины, который позже представился Джином, Чимин довольно успешно справился со своей маленькой ролью по раздаче карт, принятии ставок и ведении игрового процесса в целом. Все еще выбиваясь из общего настроения, он, так или иначе, ощущал себя вовлеченным в затеянное развлечение и наравне с другими ловил подступающий интерес. Вот только веселье отходило на второй план, когда он стал прямым свидетелем проигрышей своего парня. Тот бездумно поддавался на блеф соперников и слишком очевидно не умел вовремя остановиться. Разумеется, совсем уж безобразным игроком он не был, иначе бы Чимин не нежился вместе с ним на широкой кровати в двухкомнатной квартире недалеко от центра Сеула. Но Намджун был импульсивен, и как только на руки попадались не лучшие карты, то он заметно нервничал, а когда ставки и вовсе начинали повышаться, то кусал щеки изнутри и с трудом сдерживал нарастающий гнев. Не то чтобы Чимина слишком сильно заботила судьба Намджуна: он считал, что проигрыши должны наглядно показать ему последствия скрываемой зависимости, но, оказавшись во властной позиции, он решил попробовать хотя бы единожды помочь ему выиграть. Парень никогда особо не интересовался мошенническими трюками при реальных азартных играх, но все же его крохотные пальцы были достаточно научены после многолетних фокусов, чтобы умело маневрировать картами. При лучшем раскладе он заработает вполне легкие деньги лично для себя, так и подсобит своему парню. А если его небольшую шалость и раскроют, то не особо то он и рискует: их игра походила скорее на дружескую посиделку, нежели серьезную игру с реальными рисками. Поэтому как только пышная колода снова оказалась в его руках, то он включился в заданную роль: моментально – уже без лишних напутствий и распоряжений. За свою недолгую карьеру волшебника он не только научился ловко обращаться с картами, но и тасовать их, постоянно демонстрируя навыки в стандартных играх с приятелями. И сейчас он с легкой подачи разложил карты на две ровные колоды, делая «рифл-шафл»: пролистывая карты зеркально друг к другу. В то время как масти одна за другой мелькали под давлением большого пальца, Чимин вычислил туз на верху колоды и сразу же поддел его, чтобы не потерять. Он мало представлял, как одна карта поможет оказать влияние на исход игры, но надеялся, что высшая масть в любом случае будет преимуществом. Блондин еще несколько раз помешал карты, придерживая припрятанную карту на законном месте, а затем принялся раздавать под громкий смех захмелевших гостей, который расходился по комнате и расщеплялся в потоке сигаретного дыма. Чимин, к слову, ненавидел сигареты, хоть виду и не подавал. Мать постоянно курила в его присутствии, вынуждая мальчика пассивно загрязнять собственные легкие. Так что, в некотором смысле, он даже привык к этому, но все равно не терял попыток избежать раздражающего нос яда. Но только не сейчас – ему казалось, что молчаливость входила в стоимость услуги, а ему не привыкать выполнять прихоти людей за деньги, – этому он научился за несколько лет работы в кафе. Итак, наступил момент раздачи: Чимин по простой схеме выдал каждому за кухонным столом по паре карт, за одним лишь исключением: он незаметно для остальных раздавал нижние карты, все это время придерживая пиковый туз наверху, пока очередь не дошла до Намджуна, а затем замер в ожидании ставок. Все по очереди выставили вперед фишки с минимальной ставкой в десять тысяч вон, что послужило Чимину сигналом раскрыть первые карты перед игроками. Ситуация не была обнадеживающей, вероятно, ни для одной из сторон, так как на столе в ряд располагались карты низкого достоинства и абсолютно разной масти. Однако, на удивление Чимина и остальных Джин повысил ставку вдвое, с уверенной улыбкой поглядывая на дилера, будто тот каким-то образом был вовлечен в игру (что ж, он и правда был). – Повышаю, малыш. – Он тебе не малыш, – процедил Намджун, не отрываясь от своих карт. – Ладно тебе, Джун, не ревнуй, – мужчина положил ногу на ногу, вальяжно откидываясь на стул. – Ты же знаешь, что у меня есть жена. – Как-будто тебя это остановит. За их краткими пререканиями Чимин выиграл себе немного времени, пока безразлично повертел в руках оставшуюся колоду, несколько раз пролистывая ее, пока глаз не зацепился за очередной затаившийся туз. Парень остановил «шафл» ровно на интересовавшем его месте и разделил колоды надвое, выставляя нужную карту сверху. И когда явно раззадоренный наглым поведением друга Намджун ответно выдвинул дополнительную партию фишек, Чимин раздал последнюю карту. У Намджуна – пара. Не самая выигрышная комбинация, но шанс утереть нос как минимум одному напыщенному гостю определенно был. – Прошу, господа, вскрывайтесь, – учтиво произнес Чимин, с ухмылкой оглядывая присутствующих. – У меня ничего. – У меня тоже. – Неудачный день у вас, ребята. У меня пара, – Джин выложил карты рубашкой вниз, облицовывая парочку дам. – У тебя, поверь, тоже, ублюдок, – Намджун повторил действия соперника, выставляя напоказ выигрышную партию. – Кажется, Чимин– твой талисман, не думаешь? – Это так, детка? – Намджун с самодовольной улыбкой поднял взгляд на своего парня и собственнически стиснул его талию. – Верно, я приношу удачу. Чимину не особо нравилось то, с какой заинтересованностью Джин наблюдал за ним, что сразу хотелось убрать чужие руки со своего тела и окончательно выйти из комнаты. Восхищение с примесью издевки, наверное, именно так бы он осмелился охарактеризовать его. – Что ж, пойдем отдам тебе твои деньги. Джин встал из-за стола, на ходу поправляя пуговицы пиджака, и жестом подозвал за собой Чимина. И тот послушно последовал за ним до прихожей, наблюдая, как мужчина рылся в своем бумажнике. Найдя то, что искал, он протянул парню щедрые пятьдесят тысяч вон и приправил это заламинированной визиткой. – Считай это частичным авансом реальной суммы, которую бы мог зарабатывать, работая на меня. – Работать на вас? – Чимин вызывающе вскинул брови. – Это еще что значит? – Я владею довольно крупным казино в городе. И мне не помешали бы такие ловкие мошенники. – Я не мошенник. – Скажи это своему парню…Ты ведь ни разу не практиковал такое, я прав? – Чимин нервно поджал губы, чувствуя себя слишком уязвимым рядом с этим парнем. – Ничего, у тебя будет время улучшить свои навыки. – И какие у этого перспективы? – Будешь хорошо себя показывать – буду хорошо платить. И скоро ты сможешь позволить себе самостоятельно снимать жилье. – Так заметно, что я давно хочу съехать отсюда? – Джин на это лишь учтиво промолчал, а Чимин закатил глаза, осознавая свою очевидность. – Вот и славно. Позвони мне, юный иллюзионист, и, возможно, твои желания начнут исполняться.

***

Надо сказать, решение сменить сферу деятельности оказалось одним из наилучших в жизни Чимина. Его потаенные мечты и правда постепенно реализовывались: он довольно скоро бросил Намджуна, оставив того бороться с недугами наедине с собой, и снял однокомнатное жилье в недорогом районе Сеула. Он все еще не мог похвастаться тем, что жил на широкую ногу, но зато был абсолютно независим от людей за исключением лишь работы. Хотя и тут им не особо помыкали: его вполне устраивала спокойная профессия крупье за раздачей карт в покере или в двадцать одно. По правилам заведения парни обычно занимали место за рулеткой, но для Чимина ограничений не было: он находился там, где то требовалось. А Джин посчитал, что привлекательное личико парня отлично подойдет и там, где обычно за раздачей стоят девушки. Владелец казино совсем не скрывал того, что Чимин стал его визитной карточкой и личной удачей. Парень не только легко справлялся с будничными обязанностями, но и довольно успешно дурил его гостей при приватных играх за закрытыми дверями отдельной комнаты. Пак и правда усовершенствовал свои навыки, всегда заранее подготавливая колоду и мешая карты так, что нужные комбинации всегда были в зоне доступа, но при этом создавая иллюзию постоянного движения. Такому не учили в интернете или на индивидуальных курсах: Чимин черпал знания методом проб и ошибок, получая определенное удовольствие по началу. Это удовольствие заключалось в гордости самим собой, что его детские навыки выросли вместе с ним и теперь приносили плоды. Джин никогда не обделял свою «звезду» не только исключительным отношением, но и ежемесячной премией, о которой не знал больше никто в заведении. Однако, было во всем этом и нечто отталкивающее: страх, который, однако, перекрывал собой восторг от адреналина, и щемящее чувство вины. Гости Джина всегда были людьми огромного достатка и высокого статуса, и оттого даже частые проигрыши не задевали их столь же сильно, как если бы на их месте был кто-то вроде Чимина, но положение вещей это не облегчало. Мошенничать приходилось нечасто, ведь постоянно находиться в выигрыше тоже было бы слишком опрометчивым шагом, но даже в эти редкие разы Чимин успевал морально истощиться. Ему уже давно не особо доставляла удовольствие эта часть работы, но он все равно не жаловался за неимением иных возможностей на горизонте.

***

В его кабинете по обычаю стоял легкий кофейный аромат, исходящий от самодельных свечей с зернами арабики в парафине. И, по правде говоря, Чимин считал, этот аромат очень Джину подходил: такой же в меру терпкий, запоминающийся, но при этом довольно мягкий внутри. Поэтому войдя внутрь, Пак по одному запаху настроился на нужное настроение при предстоящем разговоре с этим конкретным человеком. Непосредственный руководитель парня сгорбился над какими-то документами, неспокойно бегая глазами по их содержанию. Но моментально перенаправил свое внимание, когда заметил вошедшего гостя, и жестом подозвал того подойти. – Стряслось что-то? – поинтересовался Чимин, пытаясь разглядеть во взгляде Джина хоть намек на причину его ниспадающей задумчивости. – Не бери в голову. Все вполне решаемо, – мужчина отложил бумаги на край рабочего стола и вернул взгляд к Чимину. – Свободен сегодня после смены? – А что-то намечается? – Вообще-то да. Я знаю, что тебе все это не сильно нравится, но сегодня ты нужен мне. Особенно сегодня, – он почти молил парня о помощи, что выбивалось из привычных рычагов давления. Джин не из тех, кто будет добиваться чего-то с помощью жалости. – Я свободен. Но если можно получить больше конкретики… – Сегодня ко мне придут некоторые мои старые друзья. И один из них редкостная мразь. – Как интригующе, – Чимин уголком губ усмехнулся. – Я его не знаю? – Нет, он долгое время обитал в Китае. А теперь почему-то решил, что забавно будет вернуться и поизмываться надо мной. «А этот тип уже интересен» – пронеслось в мыслях у Чимина так же ненавязчиво и мимолетно, как и вздох Джина. – Все будет в лучшем виде. – Только имей в виду – лучше избегать его взглядов. Он читает людей так же легко, как потом манипулирует ими. – Ничего, я тоже кое-что умею, – Чимин в приободряющей манере подмигнул мужчине и с поклоном удалился. Вечер обещал быть интересным. И не исключено, что этот интерес возымеет не самые обнадеживающие последствия.

***

Под звонкое щелканье игральных фишек и трель автоматов Чимин внимательно осматривал центральный вход, буднично тасуя колоду в руках. Он сам не замечал, как та оказывалась меж пальцев, будто по личной воле тянулась к фокуснику. Гладкие карты ощущались так правильно, что и расставаться не хотелось. Если бы Чимин был звуком, то это бы точно был шелест игральных карт. Однако, его небольшое занятие прервалось на том же самом моменте, когда он все таки высмотрел заходящих в помещение мужчин. То были приятели Джина, с которыми он время от времени и устраивал дружеские встречи за зеленистым «полем» собственного казино. Чимин узнал почти каждого из новоприбывших за исключением двоих: и если один и не вызывал желания раскрыть его личность, то второй моментально наводил суматоху в голове. Несложно было догадаться, что этот мужчина в темно-синем фланелевом костюме – и есть та самая причина, по которой Пака позвали сегодня. Этот факт просачивался сквозь тот самый повелевающий взгляд и парочку тату на китайском на длинных пальцах. Да и сам по себе он выглядел как одна большая причина, по которой вы, вероятно, совершите много из того, о чем впоследствии пожалеете. Гости прошли внутрь зала, и Чимин автоматически расценил это как знак занять свою позицию, опережая их. За бархатной шторкой первого этажа располагалось небольшое помещение, наполовину заставленное столом для покера и пятеркой стульев по кругу. Свет здесь гораздо более приглушенный, чем в основном зале, от чего внутри ощущалось в разы уютнее, да и шумоизоляция оказывала свой положительный на то эффект. Чимин вернул себе в руки колоду, которая заранее располагалась на середине стола, и ногтем поддел карты, убедившись, что все подготовлено в соответствии с планом. Он прекрасно знал, где именно находится четверка королей, возлагая на них предстоящую победу. Нельзя наверняка предугадать, что у противников не будет комбинации получше сета или каре, но всегда можно попытаться повлиять на исход непосредственно во время процесса, что, конечно, слишком рисковый шаг. Но думать об этом рано, пока… – Проходите, друзья, – за ширмой раздался бодрый голос Джина: так и не скажешь, что совсем недавно он был озабочен чем-то. Владелец заведения вошел первым и, увидев Чимина, незаметно кивнул, получая ответный жест. А за ним последовала и вереница тех самых гостей, некоторые из которых, узнав крупье, здоровались и с ним тоже, постепенно рассаживаясь по местам. Незнакомец по имени «проблема номер 1» последовал в хвосте, безэмоционально осматриваясь вокруг, а затем встретился глазами с Чимином. Парень и подумать не мог, что в непроглядном стойком взгляде может промелькнуть что-то настоящее. Это была своего рода растерянность, но Пак сомневался в том, что такое описание подходящее. Чем было вызвано такое внимание? Чимин, безусловно, не находился в неведении о своей привлекательности, тем более когда как и сейчас блистал белоснежной рубашкой, припрятанной алым жилетом. Но было в этом взгляде нечто глубже, чем поверхностное физическое влечение, и в этом сомнений не было никаких. – Чонгук, что как не родной? Садись, не задерживай остальных, – прозвучал голос Сайласа – одного из приближенных Джина, и мужчина ответно перевел взгляд на него, и грациозно занял место в центре стола по правую руку от Чимина. Не исключено, что гость сел рядом с дилером, чтобы вблизи контролировать его действия, и Чимина такой расклад предсказуемо заставил волноваться. Он решил, что не будет слишком быстро прибегать к трюкам и выждет момента, когда Чонгук потеряет бдительность под влиянием алкоголя или просто с течением времени: их всех ждали около пары часов игры. В процессе нескольких, следовавших одна за другой, партий Чимин невольно стал свидетелем разносторонних разговоров ее участников. Обычно темы богатеев с ограниченными интересами совсем не волновали Пака, и он нарочно старался абстрагироваться от любых комментариев, но с приходом нового игрока беседа обрела разнообразие. – Надолго ты приехал, Чон? – Джин старался оставаться максимально равнодушным, хоть его вопрос сам по себе выказывал обратное. – А я уже надоел тебе, Ким? – Чимин еле сдерживался, чтобы не усмехнуться – такая выходка бы точно грозила увольнением, не взирая на все его заслуги. – Я просто не совсем понимаю, чего ты добиваешься. Да мы все тут задаемся одним и тем же вопросом: как из заядлого игрока ты превратился в копа, с чьей подачи закрылось не одно казино? – так вот, чем он занимался в Китае, – подумал Чимин. – Это моя работа. – Но ты сам ее выбрал. Несмотря на укоризненный тон, Чонгук, кажется, был единственным, кто все еще чувствовал себя комфортно или же просто мастерски скрывал то, что разговор его задел. Он широко улыбался, но, несмотря на детское личико, это не выглядело мило, а скорее устрашающе. – Не волнуйся, ничего твоего я не трону. Если ты не намерен это проиграть, конечно, – Чонгук с нескрываемой ухмылкой обвел указательным пальцем ободок стакана, полного швейцарского коньяка: напиток за все это время так и не достиг губ гостя, в то время как за столом то и дело обновлялись порции остальных. – Чимин, раздавай. Призыв к раздаче прозвучал с заметным для дилера подтекстом: Джин говорил решительно и едва раздраженно. От Чимина, очевидно, требовали выполнения его подразумеваемых полномочий, тех самых, о которых другие и не имели представления. Поэтому он послушно принялся выполнять первый трюк: по сравнению с первой попыткой дома у Намджуна парень больше не полагался на снисхождение удачи, и пользовался заготовками. Он демонстративно мешал карты, при этом все это время осуществляя боттом-дил. Чимин придерживал чуть скрученную колоду и обманчиво вытягивал нижних королей, когда дело дошло до раздачи Джину – на деле же все выглядело вполне обычно, будто бы на столе все это время оказывались верхние карты. – Повышаю, – Джин выдвинул несколько фишек ближе к Чимину, и тот воодушевленно принял их как вложение в будущий выигрыш. – Колл, – послышалось со стороны Чонгука, а затем и еще парочки других игроков, некоторые же ограничились фолдом и сдали все, что было на руках. Чимин выложил на стол оставшиеся две карты, последним поддев оставшегося внизу колоды короля, и дал знак вскрываться. Дилер выдержал бесстрастное выражение лица, мысленно ликуя, что Джину выпал подстроенный сет, который и стал выигрышным в данной ситуации. Мужчина же своей радости не скрывал, одновременно подглядывая за Чонгуком, эмоции которого оставались такими же неоднозначными, какими были в период партии. – Еще одну? – Чонгук приподнял брови, корпусом подаваясь чуть вперед. Джин утвердительно кивнул, тем самым подавая Чимину сигнал вести очередную партию. И тот собрал карты со стола, на этот раз выкладывая снизу карты одной масти, чтобы попробовать выбить владельцу флэш по уже наученной схеме. Вот только стоило ему приступить к тасованию, как его запястье стиснули чужие пальцы, едва ощутимо надавливая на выступающую косточку. – Могу я поддеть колоду? – Чонгук заново завладел взглядом Чимина, на этот раз оказавшись напряженно близко. – Разумеется. Чимин поднес карты к рукам мужчины, намеренно выпятив несколько штук чуть вперед, тем самым заранее манипулируя чужими действиями. Безобидный трюк успешно сработал, и порядок нужных карт остался неизменен, создавая, однако, иллюзию выбора. Пока фокусник контролирует в руках колоду – все остальные лишены права выбирать. И хотя сердце Пака ощутило на себе укол волнения, он не позволил раздражающим факторам протиснуться дальше, контролируя сознание. Все было исполнено по той же самой схеме: Чонгук и Джин до последнего не сбрасывали карты, а Чимин уверенно выполнял свою работу. Как итог – новый выигрыш Джина, удвоивший уже накопленное, и все то же бесстрастное выражение Чонгука…кроме, пожалуй, его глаз. Они горели бурлящей внутри эмоцией – такой мощной и победоносной, что Чимин сам не заметил как загляделся. – Играть ты так и не научился, я погляжу. Зачем вообще подался сюда? Мне своим присутствием насолить? – Неужели уже и нельзя поиграть партейку другую со старыми приятелями? – А мы приятели? – Джин, кажется, очень забавлялся наивности Чона. – Видимо, нет, раз уж ты так отчаянно пытаешься обчистить меня. – очередная колкая фраза, ничего особенного, но: – Точнее даже не ты, а твой подопечный. И снова этот взгляд глаза в глаза: сверкающий искрами озарения и удовлетворения от собственных умозаключений. И хотя явных доказательств у Чонгука, очевидно, не было, это не отменяло того факта, что Чимин проиграл, и это сознание заметно сказалось на его стойкости. – Не понимаю, о чем ты, Чон, – к счастью Чимина Джин был хорош в сокрытии эмоций. – Ну разумеется, – он мелко закивал, покусывая нижнюю губу. – Хочу сыграть с твоим дилером. Поставлю все, что у меня есть. – С Чимином? – Джин засмеялся. – Он не игрок. – Да ладно тебе. Давай, Джин, если выиграет он – получишь все, и я обещаю, что не трону тебя и твое казино. А если выиграю я, то забираю его, – Чонгук пальцем указал на Чимина. – Я тебе не вещь, чтобы меня купить, придурок. – Всего лишь услуга на вечер, – обратился он к уже напрямую к Чимину. – Будешь моим личным партнером по покеру. – Хорошо, – невозмутимо сказал Джин. – Друзья, давайте прервемся на одну партию и дадим Чонгуку потешить свое самолюбие. – Что? – Чимин с мольбой взглянул на Джина, но тот лишь одними губами прошептал что-то вроде «все будет в порядке» и кивнул парню, чтобы он занял место за столом. Заверение мужчины вовсе не вызвало доверия, но Чимин все же последовал просьбе – если ее вообще можно было так назвать –, и присел на свободный стул. – Хо, раздай, будь добр, – Чонгук расслабленно облокотился на стол, наконец делая глоток алкоголя, в котором хаотично плескались мелкие кусочки льда, еще не успевшие до конца раствориться. Пока друг Сокджина занимался раздачей карт, перемешав их в произвольной форме довольно неумелыми жестами, Пак все сильнее поддавался напряжению. Он не был так же хорош в напускном безразличии как его начальник или сам Чонгук, но и слепо проигрывать своим эмоциям его не приучили. Поэтому он из последних сил после длинного рабочего дня и пошатанных нервов сохранял самообладание, пока Чонгук наступал на горло своей давящей аурой и пошел в «all in”, в то время как у Чимина на руках валялись несчастные семерка с десяткой и пустотой в комбинациях на сукне. Чимин проиграл бы при любом раскладе. Он осознал это ровно тогда, когда у соперника образовалась победная пара вальтов на руках, а Джин вполне спокойно принял исход, возможно, всего лишь демонстративно пожав плечами. Происходящее наводило дилера на мысль, что Чонгук вовсе не был плохим игроком – просто окружающие были жуликами. – Что ж, хотя бы под конец удача улыбнулась мне, не правда ли? – Чонгук принялся собирать карты по столу, а затем положил колоду в карман пиджака, несколько раз похлопав по ним, как бы проверяя сохранность. – Пошли, Чимин. Ты – мой приз. – Мне пойти с ним? – не то чтобы Чимину действительно нужно было разрешение, чтобы исполнить карточный долг, на который он сам молча подписался, но хотелось убедиться в наплевательском отношении Джина. – Дай знать, если он начнет перебарщивать, и я тут же спроважу его. – Карточный долг превыше чести, – усмехнулся Чимин, вспоминая горькие слова мужчины, которые он сказал ему, расстроенный очередным проигрышем. Получив в ответ лишь ровное молчание, парень метнулся к выходу, ощущая себя последним куском дерьма. Нет, хуже, он ощущал себя дешевым и выброшенным в объятия первого встречного человека со стороны того, кому доверял. Кажется, Чимин позабыл, что стоит разграничивать отношения рабочие и отношения дружеские. А там где есть должностная иерархия – теплым взаимодействиям нет места. Парень остановился, чтобы перевести дыхание и дать Чонгуку возможность поспеть за собой. Тот вышел за ним в ту же минуту и под стук каблуков на лакированных туфлях встал напротив. – Не боишься иметь со мной дело? Я ведь все еще работаю на твоего врага, – Чимин предпочел сразу же отвести взгляд, как почувствовал, что Чонгук открыто ухмыляется просто от одного его присутствия. – Работаешь ли? Да и он мне не враг вовсе. Понятия не имею, что тебя навело на эту мысль. Наигранно нахмурившись, Чонгук непринужденно зашагал в сторону лифта, обоснованно полагая, что парень последует за ним. Впрочем, Пак и не планировал играть в недотрогу: в его мыслях определенно не было места вещам из разряда побыть чьей-то личной игрушкой на ночь, но Чонгук, кажется, и не собирался ему этого предлагать. Не то чтобы Чимин был наивен – скорее заинтригован тем, что на самом деле нужно от него такому, как он. – Не волнуйся, я от тебя не хочу абсолютно ничего, чего ты сам не готов предложить, – как бы уловив чужие волнения, успокоил его мужчина. – Мне просто…интересно. – Что именно? – Кабинет Джина ведь на втором этаже? – Чонгук пропустил парня перед собой, заходя в кабинку следом за ним. – Зачем тебе его кабинет? – Я не хочу сидеть в любом другом помещении здесь под камерами. – Ну не знаю, а я вот бы предпочел находиться рядом с незнакомцем под кучей камер, чтобы было потом что показать полиции. – Боюсь, полиция тебе не поможет, – наглая усмешка все никак не сходила с его лица, и Чимин не мог понять, раздражало это или наоборот разбавляло атмосферу. – Боже, я ведь даже не обязан слушать тебя, верно? Чонгук сделал вид, что ответ требовал некоторых размышлений, но на деле же его наигранность не знала границ, пока Чимин вполне себе натурально закатывал глаза и теребил в руках бейджик от напряжения из-за всей сложившейся ситуации. Просто в нем боролось несколько чувств одновременно, и он не знал, какому из них стоило бы довериться. – В общем-то, да, ты прав. Карточный долг не подкреплен юридически и рабство у нас в мире под запретом, так что фактически я не могу удерживать тебя. Но имей в виду, что мошенничество не совсем поддерживается правоохранительными органами. – А каковы доказательства? – никак не уступал Чимин, хотя и явно проигрывал в правовой тематике очевидному представителю власти. – Никаких, если честно. Я опираюсь лишь на свои наблюдения, а я уверен в том, что видел. Месяцы тренировок «боттом» и «секонд дилу» с Ван Лифэнем хорошо помогли мне сегодня. После упоминания имени одного из всемирно успешных иллюзионистов Чимин уставился на Чона во все глаза, пытаясь разглядеть в том хоть намек на шутку. Но картинка быстро сошлась воедино, когда Чон продолжил: – Мой отдел занимался его поимкой. Тогда я еще специализировался на мошенничестве, сейчас же разбираюсь с нелегальными бизнесами, – у Чимина в голове не укладывалось, насколько буднично мужчина рассказывал о знакомстве с кумиром его детства и о том, что происходило их общение в рамках уголовного преследования. Однако, углубиться в расспросы он не спешил. Когда они дошли до места назначения, Чонгук приложил пластиковую карту к двери (видимо, Джин добровольно передал ее, пока Чимин ждал его в игровом зале), и та автоматически распахнулась, пропуская парней внутрь. Удивительно, но за закрытыми дверями, вдали от всей суеты семенящих крупье, официантов и зомбированных игрой людей, даже рядом с незнакомцем–соперником–копом обстановка представлялась в разы спокойнее. – Сыграем в двадцать одно? – непринужденно начал Чонгук, проходя вглубь помещения к небольшому покерному столику, который Джин по неизвестной причине так и не убрал из своего кабинета, хотя в его казино и без того находилось множество мест для игры. То, как Чон отлично ориентировался вокруг наводило на мысль, что с Джином они были знакомы гораздо ближе, чем казалось на первый взгляд. – Как и сказал Джин, я не игрок. – Допустим. Но я и не предлагаю играть на деньги. – Свои смелые желания можешь оставить при себе, – парень остановился у стеклянного стеллажа с рабочей документацией и несколькими книгами Фила Гордона. Кажется, то были подарочные издания, так ни разу и нетронутые владельцем. – Но можем сыграть на вопросы. У меня вот уже есть один: зачем тебе я? – Как я и сказал, мне интересно. – Что именно? Чимин не понимал, почему должен повторять один вопрос из раза в раз, но так же отдавал себе отчет в том, что спрашивал бы снова и снова, потому что Чон смотрел на него именно так: с неприкрытым пристрастием, очень далеким от пустого любования. И его заинтересованность вызывала ответную у Чимина. Но Чон нарочито снова оставил того без ответа, принимаясь раздавать себе и ему по одной карте из заранее вытащенной колоды. Чимину досталась семерка буби, а Чонгуку – десятка крести. – Еще, – Чимин присел на дубовый край стола, вытягивая руки к картам, и Чонгук отдал ему вальта, а себе выложил шестерку. – У тебя 17 очков, у меня – 16, – подытожил Чонгук, и Чимин расплылся в победной улыбке: брать больше никто из них бы не осмелился. – Помнишь, ты показывал фокусы на ярмарке в Пусане? – Да, но… – Чимин принялся перебирать в голове отрывки своего детства, пытаясь как можно скорее вычленить любую зацепку, которая бы вывела его на Чонгука. Но в памяти лишь мелькали смутные кадры того, как он дурил прохожих на городской площади у магазинчика с пиротехникой; ему тогда едва стукнуло двенадцать. Это было началом его карьеры фокусника. – Откуда помнишь ты? – Я видел тебя. Ты показывал всем этот фокус с «двумя полицейскими». Я тогда играл с тобой раз пять, пытаясь понять, как ты это делаешь, но ты только все шире улыбался и твердил, что «фокусники никогда не раскрывают своих секретов, иначе их существование не имело бы никакого смысла». – Я задел тебя этим? – Чимин, все более вовлеченный в беседу, корпусом повернулся к Чонгуку и искренне улыбался. – Да, вот именно так, – мужчина на несколько секунд задержал взгляд на пухлой линии губ напротив, подавляя желание прикоснуться к знакомой улыбке. – Ты был невероятен, если честно. – Там ничего сложного, на самом деле. Я покажу тебе. После своеобразного признания, дальнейший диалог и все действия происходили по-новому естественно. Пак позволил комфорту наполнить осунувшееся над ворсистым столом тело, и принялся в непринужденной форме демонстрировать уже знакомый Чонгуку фокус: смысл состоял в том, что парень выбирал любую понравившуюся карту из колоды, а Чимин должен был найти ее, а, вернее, это делала пара королей – загаданная масть оказывалась между ними, и на этом волшебство заканчивалось. – А это не нарушит твои принципы? – Вовсе нет. Я уже давно не претендую на звание иллюзиониста, фокусника, мошенника или кого бы то ни было еще. Один раскрытый фокус, который ты при желании мог бы уже давно посмотреть на просторах интернета, не сыграет для меня большой роли, – Чимин отрешенно мешал колоду, подминая колоды и позволяя думам о прошлом захватить все внимание. – Но тебе ведь это нравится. Ты поэтому помогаешь Джину? – Я помогаю ему, потому что он хорошо платит мне за это. Но я уже давно думаю, что вечно так продолжатся не может. Просто пока не нашел подходящих вариантов. – А чего ты хочешь? Возможно, он знал бы ответ уже давно, если бы хоть кто-то спрашивал его об этом. И если бы он сам решился спросить самого себя. Но Чонгук, как ни странно, стал первым человеком за очень долгое время, кто задал этот вопрос, действительно желая получить честный ответ. – Я знаю, чего не хочу. Не хочу зависеть от кого-то: от семьи, парня, тех, кто подавляет мою волю своим положением. Говорят, открываться незнакомцам гораздо проще. Им тяжело будет осудить тебя, а даже если они сделают это, то любое слово против не затронет душу так, как слова дорогого человека. И произнести нечто настолько честное Чонгуку казалось просто, пока собеседник не стал выглядеть таким поникшим, будто все вышесказанное было выпадом в его сторону. Хотя, в какой-то степени, наверное, так и было, потому что Чонгук спрыгнул со стола и потянулся за пиджаком, небрежно брошенном на кресле. – Я, может и коп, но это не значит, что я нарочно подавляю волю всех вокруг. – Но я ведь не говорил про тебя. – Знаю, но просто…ты не первый, на кого подобное давит. И я, наверняка, снова злоупотребил чем-то таким. Мы никто друг другу, но я все равно не хочу быть в твоих глазах таким же как Джин, – Чонгук выплюнул это настолько пренебрежительно, что Чимину снова стало немного не по себе: наверняка, за этими словами скрывалась не самая приятная история, о которой однажды удастся узнать. – Ты все-таки его недолюбливаешь. – Немудрено, – Чонгук печально усмехнулся и вернулся на прежнее место, видимо, решив дать им обоим право хотя бы на завершение диалога. – Он подставил меня однажды. Настолько подставил, что мне пришлось прикрыть бизнес, чтобы рассчитаться с долгами. Даже родителям в глаза стыдно было смотреть…Ну а потом я полностью сменил профиль, что, как видишь, Джину явно не нравится, как и многим другим из моего прошлого окружения. – Тогда ты должен знать, что он боится тебя. Поверь, я знаю. – Приятно слышать. Хотя, на самом деле, я не собирался мстить ему, просто хотел убедиться, что он и все его дружки все на том же непробудном дне, как и раньше. – мужчина выдержал долгую паузу, не скрывая участившегося дыхания, а затем произнес: – Ты можешь идти. – Но я ведь здесь не по принуждению. – Но и не совсем по своей воле, верно? – Чимин ничего не ответил, лишь молча буравил взглядом профиль мужчины, что так остро выделялся под лучом света. – Приятно было найти тебя. Чонгук уйдет. Прямо сейчас он навсегда уйдет из его жизни. И буквально недавно Чимин бы облегченно бросил «и слава богу», но теперь, когда он понял, что встретил человека, который проявил к нему такой неподдельный интерес и выразил свое восхищение таким простым вещам…хотелось задержать его хотя бы еще ненадолго. – Ты спросил, чего я хочу? Перспектива еще немного пообщаться с полицейским и показать ему несколько фокусов – это то, чего я бы хотел. Казалось бы, в повисших словах не было ни намека на что-то за гранью простого общения, но у людей есть привычка воспринимать все на свой лад. И для Чонгука это значило поддаться собственным «хочу», пускай они бы и выходили за рамки чужого. Мужчина наклонился к подвисшему в недвижимом состоянии Чимину и, легким движением притянув того за талию к себе, поцеловал. И сколько бы полицейский ни твердил о том, что не хотел бы подавлять волю парня, он все равно вероломно душил того необузданной энергией, снова и снова сминая ласковые губы, которые так податливо открывались навстречу. Спросите Чимина заново о его желаниях, и сейчас он без раздумий признается в том, что хочет Чонгука. Это осознание приходит к нему так внезапно, но при этом он будто бы все последние сутки вынашивал эту мысль, намеренно игнорируя ее существование. И в доказательство этому он перенял инициативу, самостоятельно напирая с поцелуями, которые простирались вдоль заостренной линии подбородка и покрывали шею. Чон все стремительнее наваливался на парня, при этом удерживая собственный вес на руках, расположенных по обе стороны от бедер Чимина, и тот податливо опускался все ниже, постепенно касаясь затылком мягкой поверхности позади. – Так и признайся, что ты поэтому не хотел быть под камерами, – Чимин не сдержался от едких замечаний – он слишком сильно любил дразниться. – Признаюсь, я совсем немножко надеялся, – Чон провел ладонью от коленной чашечки обратно к тазобедренной косточке, заставляя мурашки пробежаться под эластичной тканью брюк. – Ну тогда обломись. Не буду я спать с тобой на столе для покера в кабинете своего босса. – А в моей квартире? – Чонгук смотрел с мольбой в глазах-пуговицах, в слишком умилительной для парня манере прикусывая взбухшие губы. – Может быть. Они и не помнили, как покинули величественное здание казино, ослепленные физическим и душевным возбуждением. Однако, сев в серебристый Хендай Чонгука, парни отвели сексуальные желания на второй план и предпочли потратить оставшийся остаток ночи на разъезды по сияющему огнями Сеулу. Чон настоял на том, чтобы Чимин поскорее избавился от своей рабочей формы и подал тому свою толстовку, что постоянно возил на заднем сидении автомобиля. Для него почему-то было принципиально перестать наблюдать в парне пешку своего заклятого друга, а Пак был только рад наконец отстраниться от любых напоминаний о работе. Единственные моменты, когда они прерывались от диалогов приходились на момент, когда их рты были заняты едой из круглосуточного фастфуда или мокрыми поцелуями на переднем сидении. В остальном – они без перерыва болтали о прошлом, которым жили, когда им посчастливилось встретиться впервые, а затем и о настоящем, с которым приходилось сталкиваться день ото дня. И если Чонгук представлял собой состоявшуюся, не раз сломленную личность, то Чимин все еще застрял где-то на перепутье, так и не избрав четкого направления. Но это замечание, как ни странно, не смущало ни одного из них; Чонгук только крепче сжимал ладонь парня в своей, заверяя, что все обязательно придет в нужный момент. На фоне играли гитарные мотивы "Fast car” Трэйси Чепмена, пока один фонарный столб сменял собой другие, и тогда слова “у меня есть чувство, я смогу стать кем-то” приобретали ясный смысл, а бесконечная игра в карты подходила к своему завершению. Наступало время для игры в жизнь, где каждый сам ответственен за свой шаг, не ограничиваясь лишь определенной мастью. Звон фишек постепенно затихает и сменяется стуком влюбленного сердца.