The winner takes it all

Чимин любит карты. Но теперь он нашёл им иное применение в своей жизни. Больше никаких азартных игр, никакого мошенничества для привлечения прибыли - зато теперь Чимин несколько раз в неделю показывал безобидные фокусы детям и даже великодушно отвечал на их запросы научить некоторым простым уловкам, чтобы удивлять друзей и родителей. Разумеется, совсем уж выкинуть такое тёплое душе увлечение он бы не сумел, но хотелось хотя бы перестать обременять им самого себя. Так оно и получилось. Как это обычно и бывает в жизни, отказавшись от чего-то одного, Чимин обрёл нечто абсолютно новое и, хотелось искренне верить, что лучшее. Так, он со всей решимостью заявил Джину, что их отношения, будь то деловые или приятельские, окончены. И не то чтобы тот как-нибудь спокойно принял данную информацию, но Чимин кристально намекнул тому, что любые попытки удержать его обернутся для него тяжкими проблемами с законом. Парень вовсе не собирался прикрываться Чонгуком, но тот сам настоял, чтобы Джин был в курсе всей ситуации и уберёг самого себя и их обоих от любых проблем. В этом проявлялась одна немаловажная часть характера Чонгука: как бы он ни старался давать Паку достаточно свободы, он все равно так или иначе опекал его и настаивал, чтобы тот прислушивался. Наверное, большую роль в поведении Чонгука играл его возраст, и Чимин великодушно делал поблажку на этот фактор, тем не менее постоянно подтрунивая над ним. В отношениях с полицейским хотелось обрести-таки долгожданную независимость, но Чимин понимал, что мыслил чрезмерно самонадеянно: Чонгук слишком любовно заботился о нем, просил докладывать обо всем, что может повлечь за собой неблагоприятные последствия, и слишком хорошо считывал его настроение. А ещё тайком от парня оплачивал его обучение в университете, когда тот все это время тешил себя мыслью, что успешно поступил на бюджетное место. Собственно, на обучении настоял тоже Чонгук: он вовсе не давил этим на своего парня, но доходчиво объяснил тому, что учиться никогда не поздно, даже если пару лет уже были потеряны за попытками встать на ноги и жить самостоятельно. А тяга Чимина к новым знаниям и мечты об успешном будущем подтолкнули его ещё больше. За последние полгода Чимин ощутил себя счастливее, чем когда-либо до этого. Он был окружён любовью и заботой, Чонгук в одночасье стал для него семьей и лучшим другом, и предметом самой волнительной и при этом такой домашней влюблённости. Это проявлялось даже в таких мелочах, как когда он корпел над очередным рефератом на застеленной махровым покрывалом постели и по-детски болтал ногами, а затем к нему забирался Чонгук после долгого рабочего дня. Даже не успев переодеться из прилипшей к телу рубашки и тесных брюк, он первым делом придвигался к Чимину, сильной хваткой обводя его талию и ненавязчиво целуя в шею. – Сможешь отвлечься ненадолго? – начал мужчина, потираясь о домашние штаны Чимина и тем самым заставляя того со стоном выгнуться навстречу. – Смотря чем ты хочешь меня отвлечь. – У меня для тебя небольшое предложение, – Чимин обернулся лицом к Чонгуку, бросая на того заинтересованный взгляд. – Хочу отвезти тебя в Вегас. – Я ещё даже не закончил универ, а ты уже хочешь пожениться? Чонгука эта фраза не сильно удивила, но вызывала явное негодование, как только он представил в голове те самые глупые свадьбы в комедиях: – Даже не думай об этом. Мы оба заслуживаем лучшего, чем свадьба для бухих малолеток. – Так я и есть малолетка, Чонгук, – парень весело ухмылялся с того, как полицейский начинал постепенно раздражаться – Чимин в очередной раз прервал его мысль. – Ладно-ладно, так зачем нам туда ехать? – Мне нужно быть там по работе, но это всего на несколько часов. А после я хотел провести время там с тобой. Знаю, ты вроде как немного скучаешь по всей этой атмосфере казино, разве нет? Чимин и правда порой позволял себе слегка понастальгировать по предыдущей работе; он слишком быстро привык к ней и ощущал себя довольно гармонично в этой безудержной игровой жизни, но уйти оттуда оказалось также просто. Парня вовсе не тянуло обратно, да он в принципе не привык чувствовать тоску по своему прошлому, будь то людям или занятиям. Единственный, кого действительно не хватало с каждым днём только больше, – был Чонгук. Хоть они и не расставались обычно дольше, чем на парочку дней. Чимин был по уши. По уши влюблён в Чонгука. Вот и вся правда. – Думаю, это будет весело. Я планирую снова сделать тебя во все возможные игры. – А мне казалось, в прошлый раз проиграл именно ты, – Чонгук навис над парнем, опрокидывая того затылком на пушистую перину. – Тебе показалось, Гук. Так что готовь задницу. – Ты такой своенравный, что я с ума по тебе схожу. Чонгук демонстративно сжал в ладонях ягодицы парня, тем самым показывая тому, что как бы тот ни бросался громкими словами, задницу готовить придётся именно ему. А затем занял чужой рот размашистым поцелуем, пресекая любые того попытки выдать что-нибудь в ответ на его слова и тем самым только распаляя и без того кипящее желание. Стоит ли говорить о том, что Чимин в принципе редко выезжал за пределы Кореи за исключением пары-тройки вылазок в тихоокеанские страны, чтобы вдоволь насладиться местными пляжами и прошерстить водные просторы? Стоит ли, чтобы в полной мере передать неподдельный того восторг, когда они с Чонгуком приземлились в почти пустынно-жарком Лас-Вегасе? Такая по-детски счастливая и искренняя улыбка, что жгла губы блондина, когда тот неустанно выглядывал из заднего окна такси на стеклянные высотки и бледно-зеленые пальмы, теплила душу Чонгука при каждом мимолетном взгляде. Он и подумать не мог, что обретет настоящее счастье, делая счастливым другого: находчивого мальчишку, который когда-то давно тронул его сердце и забил голову. Чон обещал себе, что сделает все возможное, чтобы его парень остался только с самыми позитивными воспоминаниями, когда они все же уедут отсюда. Чимин же, в свою очередь, ни секунды не сомневался в том, что останется доволен. Он влюбился в Вегас, кажется, еще тогда, когда они только заняли свои места в крыле самолета, и Чонгук начал листать оставленный для пассажиров журнал с фотографиями города. И пускай Пак больше смотрел на своего парня, пока тот показывал ему страницы, влюбленность в Чонгука только больше распыляла приятное предвкушение выходных. Когда же Чимин остался на несколько часов один в роскошном номере одиннадцатого этажа, пока его любимый страж закона пошел исполнять свои государственные обязанности, то осознание пришло к нему с лихвой. Не теряя ни минуты, он переоделся в свободную рубашку и рваные джинсы, и поспешил осматривать улицы на удивление небольшого, но такого разнообразного и живучего городишка. Здесь можно было найти и Бруклинский мост и Эйфелеву башню, и даже небольшой парк из сказочных зданий с крышами-конусами, как в Диснейленде, предаваясь ощущению, будто с каждым новым шагом рассекаешь целый глобус, а не всего лишь проходишь пару улиц. Чимин остановился рядом со здешним фокусником в ковбойской шляпе и с чудным посохом, и с интересом наблюдал, как тот веселил прохожих различными уловками. Вегас так и кишил высокими зданиями, окруженными водными пространствами, будто в Арабских Эмиратах, и в дневное время казался обычным туристическим городом. Но с наступлением темноты, когда миллионы огней охватили город, и на улицы начали выбираться артисты в ярких костюмах из перьев и огромных камней, Чимин наконец ощутил, как все вокруг заиграло новыми красками. Даже люди были другими: личина обычных курортников сменялась “толстыми кошельками” в дорогих костюмах и обольстительных платьях. Чимину уже не терпелось поскорее ворваться в какое-нибудь казино и оставить там несколько сотен долларов, заранее припрятанных для путешествий. И оттого он нетерпеливо мотал ногой в фойе отеля, придерживая рукой портмоне в ожидании Чона. Тот явился, припозднившись на действительно долгие для Чимина десять минут. Мужчина выглядел как всегда официально и безупречно, но разницу в его образе составляла лучезарная улыбка и вальяжная походка. Сразу было заметное различие между тем, когда его обязывали носить костюмы на работе, и когда он делал этот выбор самостоятельно, ощущая себя по-особенному комфортно и привлекательно. Чонгук подхватил парня в свои объятия, как только увидел, и смачно поцеловал, не стесняясь посторонних взглядов. Его самоуверенному облику не хватало только одной детали – по-нежному красивого, но при этом такого своенравного парня рядом. – Все хорошо прошло? – Чимин постоянно задавал ему одни и те же вопросы, а Чонгук всегда честно отвечал: – Да, я в порядке, детка. Поехали, я отвезу тебя посмотреть на фонтаны, а потом можем поиграть в казино. – Надеешься впечатлить меня фонтанами? – Чимин удивленно выгнул бровь, пока Чонгук щекотал его загривок. – Очень надеюсь, да. Тебе понравится.

***

Хрустальные струи у именитого казино Белладжио переплетались друг с другом в витиеватом танце, буквально исполняя пируэты и имитируя водный вальс. Сотни и тысячи брызг взметались ввысь, рассекая плотный воздух, оставляя за собой прохладный шлейф, ласкающий гладь. И все это поистине завораживало вкупе с известными композициями, под звуки которых подстраивались движения воды. В груди Чимина что-то неистово взрывалось каждый раз в такт полетам толстых прозрачных струек; вода по-особенному успокаивала его и в то же время волновала, когда превращалась в нечто подобное: величественное и грациозное. А от невесомых поглаживаний чужой руки чувства приумножались во сто крат, и парень уже начинал теряться в настоящей причине пульсаций по всему телу. А затем Чонгук отвез его в долгожданное казино, и тут то началось истинное веселье. Чимин быстро забылся под натиском привычной атмосферы и ощутил себя бывшим наркоманом, что снова добрался до запретной дозы. Он никогда не считал себя зависимым от игр, но этим вечером азарт по-новому заиграл в крови, делая все естество таким горячим и бурлящим внутри. И хотя Чонгук не очень охотно выпускал его из виду, блондин все равно в какой-то момент отделился от своего парня и принялся играть с незнакомцами во все, на что падал глаз, будь то скоротечная игра в рулетку или крэпс, или напряженная партия в покер. – Я же говорил, что нагну тебя, – довольный самим собой, заявил Чимин, когда Чонгук присоединился к расчерченному цифрами столу и бросил кости. Тот даже препираться не стал, а мужественно принял не одно, а множество, следовавших друг за другом, как бусинки на ниточке, поражений. Чимин был, пожалуй, единственным человеком во всей вселенной, кому он готов был проиграть, при этом не теряя душевного равновесия и достоинства. И осознание этого красовалось легкой улыбкой на загорелом лице, когда Пак гордо прибирал к рукам оставшиеся фишки, а Чонгук просто наблюдал за ним. Осталось признаться в этом самому Чимину, но время еще найдется, пока они были заняты совсем другим… – Ты проиграл, я же говорил, – Чимин притягивал Чона ближе к себе за ворот рубашки, мажа губами по чужим скулам. Мужчина прерывисто дышал, пытаясь собрать себя по кусочкам, пока Чимин так притягательно сидел на краю покерного стола в укромном уголке казино. – Не вынуждай меня. Мы все таки в общественном месте. – Ты меня недооценил, Чонгук, – Чимин усмехнулся. – Я не просто так бегал от тебя весь вечер. Не только отработал наш с тобой отдых, но и подкупил крупье, чтобы нам никто не мешал. – Ну, детка, зачем ты тратился, я мог всего лишь показать ему свое удостоверение. – Да уж, – разочарованно протянул Чимин, – никакой от вас пользы, инспектор Чон. Чонгук будто бы заново просиял от понимания того, что с него сняли сдерживающие поводья, и обхватил бедра парня обеими руками, собственным возбуждением притираясь к его паху. На тонких губах заиграла игривая ухмылка, и Чимин, завидев ее, в предвкушении облизнулся. – Так сильно хотел секса на столе? – на щеках Чимина заиграл румянец, и сердце полицейского пропустило новый удар. – Мог бы просто попросить. – Не люблю я просить. Когда я что-то хочу, то просто делаю. Но затаскивать нас обоих в казино мне не казалось хорошей идеей, пока ты сам об этом не сказал. – Мы оба достаточно сильные, чтобы справиться с этим. И я бы ни за что не отказал твоим желаниям, – Чонгук нежно пригладил чужой румянец, щекоча пальцами гладкие от геля волосы. – Даже если я захочу пожениться? Чимина разрывало от желания ударить себя по губам и извиниться за свои слова, но сказанного уже не вернешь, и раз уж он выбрал сегодня быть честным с Чонгуком, то пускай так оно и будет. Бриллиантовая любовь в душе так сильно устаканилась и теребила внутренности безликим сиянием, что хотелось отдать себя этому человеку целиком и полностью, пусть даже это значило заковать себя новым обязательством перед ним и самим собой. Но все страхи ушли на второй план, когда Чонгук едва обескураженно произнес: – Только не в Вегасе… – Хорошо-хорошо, обсудим это потом. Вполне возможно, я передумаю, если мы сейчас же не потрахаемся. Чимин впился в губы напротив, приминая языком детский смешок Чонгука, и приобнял за аккуратную талию. Несмотря на то, что в прошлый раз Чимин сам не позволил им переспать на столе в кабинете Джина, это вовсе не значило, что он не желал этого все это время. Почти обжигающее легкие желание покрывало разум мутной пеленой и распыляло возбуждение по всему телу, сосредотачиваясь в давно стоящем члене. И когда Чонгук собственнически и не зряча сжал его сквозь брюки, то наружу вырвался хриплый стон. Чимину не особо нравилось быть громким в сексе, потому что тогда он чувствовал себя слишком уязвимым, но когда Чонгук начинал контролировать его возбуждение, оттягивая ткань и проводя вдоль члена с мягким нажатием, то он дышал настолько звонко, будто сотни колонок подключились к его связкам. А когда мужчина дополнял движения рукой мокрыми поцелуями в шею и кусал пухлые губы своего парня, реализуя свой жгучий фетиш, то легкие стеснялись настолько, что Чимин стонал громко и бесстыже. Он нарочито склонялся к уху Чона, облизывая вдоль взмокшей кожи, и выстанывал самые неприличные вещи, которые приходили ему на ум: – Полицейский Чон, а где же ваши наручники? – Там же где и твоя совесть, – прошептал Чонгук, стягивая до колен брюки с парня и предвосхищенно облизываясь. – Если будешь плохим мальчиком, я достану их как придем в номер. – А разве бывает иначе? Чимин выдернул рубашку мужчины из тисков брюк и остервенело вцепился в пряжку ремня, раздевая его с такой скоростью и жаждой, что секунды пролетали в миг. Желание ощутить Чонгука в себе съедало так сильно, что он забывал, что такое дышать и здраво мыслить: в отличие от парня его ни минуты не трогало беспокойство быть пойманными – игра в преступника и полицейского приобретала новые краски. Чонгук рукой надавил на грудь парня, заставляя того спиной лечь на шершавую поверхность стола, и заново впился в его губы, потираясь оголенным членом о его в волнообразном жесте. Чимин был растянут, определенно, ведь секс у них был регулярный с подачи обоих, но Чонгук все равно предусмотрительно ввел в него пальцы. Не скупился и начал массировть сразу двумя, моментально достигая поставленной задачи – Чимин беспрерывно стонал, тем самым доставляя парню удовольствие своей раскрепощенностью и изливая собственные затяжные эмоции. – Достань уже член и не мучай меня, Чон, – с придыханием произнес Чимин, буквально ощущая себе на грани между двумя вратами. – Ты насытишься хоть когда-нибудь? – Чонгук грубо толкнулся пальцами по самые костяшки, осознанно причиняя легкую боль. – Тобой? Никогда. – Господи, сейчас расплачусь. – Прибереги слезы до нашей свадьбы. Чонгук по-доброму усмехнулся и поцеловал блондина, правой рукой едва сжимая его шею и щекотя локоны на загривке, а другой – раскрывая припрятанный презерватив. Пак распознал знакомый шелест сразу же и расплылся в широкой улыбке, полной ожидания и предвкушения, и притянул Чонгука за густые корни ближе к себе. Они бесконечно целовались, то и дело облизываясь и оставляя явные, почти кровоточащие следы, пока Чонгук осторожно направлял член внутрь и все яростнее и болезненнее проталкивался. Придерживая парня за бедро в несдержанной хватке, мужчина толкался все грубее и хаотичнее, выбивая из парня потерянные стоны. Чимин бы предпочел кончить как можно скорее, прямо на столе казино в Вегасе, но ему не позволяли так быстро распрощаться с маленькой мечтой, то и дело оттягивая оргазм замедленным темпом и перерывами на мелкую дрочку и глубокие поцелуи. Чонгук не имел над ним такого уж глобального контроля просто потому, что Чимин никогда не был одним из тех, кто позволил бы распоряжаться собой, но в сексе, как бы ни хотелось быть ведущим, он был именно тем, чьим удовольствием нестерпимо руководили. То ему подолгу не давали кончить раньше времени, то, наоборот, заставляли ощущать оргазм за оргазмом, не позволяя взять передышку. Так или иначе, Чимин кончал громко и опустошенно, прямо как сейчас. Но на одном всплеске ничего не закончилось: Чонгук, как и обещал, отвел его в номер с намерением повторить содеянное еще раз. Теперь Чимин украл немного влияния в свои руки и привязал парня наручниками к изголовью кровати. Абсолютно обнаженный, еще более обычного возбужденный и абсолютно обездвиженный Чонгук доставлял отдельный вид восторга одним только видом. Чимин буквально упивался сумасшедшим взглядом, который так и кричал о том, что внутри мужчины беснуется неистовое желание прикоснуться к нему; упивался разгоряченным телом, распластанном на кровати и жгучем чувстве влюбленности. Он вылизывал пресс парня, кусал бедра с внутренней стороны и щекотал пятки, чтобы лишний раз поизмываться – делал все, чтобы Чон под ним метался и скулил умоляюще. До тех пор пока собственное нетерпение не сковало парня и не подтолкнуло наконец до упора насадиться и позволить обоим достичь нужного градуса ощущений. Чимин двигался грациозно, но при этом не теряя взятого ритма, пропуская член все глубже и глубже, не жалея себя. Он так сильно любил Чонгука. А ведь началось все с любви к картам… Они лежали в обнимку на растрепанной кровати и выглядели при этом не лучше чем постельное белье под ними; запястья Чонгука слегка саднили после металлической хватки, пока Чимин также боролся с остаточной болью в теле. Но ни одна ранка, ни один укол неприятных ощущений и рядом не стоял с весом расцветающего в груди наслаждения. – Ты ведь не шутил, правда? – Чонгук пригладил сбившиеся пряди на лбу парня, и тот блаженно промычал. – О чем? Мужчине понадобилось несколько секунд, чтобы взгляд Чимина яснее сфокусировался на нем, а слова окончательно сформировались на языке. – Ты бы согласился на свадьбу со мной? Чимин же не нуждался ни в едином мгновении, чтобы ответить: – Да. И это не какое-то опрометчивое «да», которое я говорю на эмоциях, на самом деле даже не успев обдумать, – поспешил пояснить Чимин. – Я люблю тебя, Гук. И я уверен в своих чувствах, потому что ты показал мне, что такое любовь. Он взял его руку в свою, нежно сжимая и проводя большим пальцем вдоль костяшек. – В первый же день я признался тебе, что мои отношения с кем-то всегда были скорее взаимовогодными, чем построенными на чувствах. Даже с семьей. Но с тобой все по-другому. Ты так мило заботишься обо мне, думая, что я не замечаю, а я позволяю, потому что мне приятно и тебе, я знаю, тоже это нравится, – Чимин невесомо поцеловал его в щеку, ощущая сбитое дыхание, обжигающее кожу, стоило ему только приблизиться. – Но тебе стоит еще много раз подумать, чего хочешь ты. Я вполне счастлив рядом с тобой и без какого-то кольца и штампа в паспорте. – Я просто выберу более подходящий момент и спрошу тебя еще раз. Потому что мне думать не надо – я задал себе тот же вопрос уже кучу раз. – Гук, но все-таки… Чимин хотел было порассуждать на тему того, как мало может предложить своему возлюбленному в отличие от него, и как боится необдуманности с чужой стороны. Но ему не дали вставить и слова, затыкая глубоким поцелуем без языка и прочих фрикций, а лишь с массовой долей любви и ласки. Чонгук дрожал, а Чимин его волнение впитывал. – Можем еще вернуться в зал поиграть, если хочешь, – предложил Чонгук. – Победитель получает все. – Тогда мы оба давно выиграли.