et la mer les suit

Смерть всегда следовала за ним. Ходила по пятам, забирая с собой тех, кто был ему так дорог. Сейшу начал догадываться ещё тогда, когда возвращаясь после школы, вместо привычного ему тёплого дома, увидел горящую кучу. Когда мужчина в белом халате вышел из операционной и сняв маску сообщил то, что Акане не удалось спасти. А осознание пришло тогда, когда за пару лет до гибели сестры Смерть унесла и их бабушку, забрала в мир иной, потягивая за седые волосы. Он любил её, из-за того что родители вечно были на работе, с маленькими Сейшу и Акане сидела их бабушка. Вечно что-то пекла, научила Акане готовить, Сейшу так обожал просыпаться и чувствовать приятный аромат выпечки с кухни. А потом её не стало. Это были первые похороны, на которых Сейшу побывал. Тогда, на церемонии, он закатил истерику, потому что бабушка не просыпалась, а объяснить маленькому ребенку что такое «Смерть» так никто и не решился. Окончательно убедиться в этой теории ему помогла гибель родителей, когда он с минуты на минуту ждал их приезда в кампус, но вместо этого получил короткий звонок, с просьбой приехать на опознание тел. Парень всё гадал, когда уже эта Смерть заберёт и его, раз уж взялась за отнимание дорогих ему людей. А она всё не приходила, нашёптывала ему на ухо какие-то дурные фразы, но действовать не собиралась. И, видимо, сам Бог сжалился над ним и подарил приход Фуджи-самы в его, такую несчастливую, жизнь. Сложно поверить в то, что каких-то два года назад сам Инуи Сейшу был готов покончить с жизнью, всюду с собой таская коробок от спичек доверху наполненный лезвиями или ночами размышляя о том, какой будет их первая с сестрой и родителями встреча на том свете. И он никогда даже не принимал попыток с лишением себя жизни, всегда оправдывал это тем, что это будет нечестно по отношению к сестре, которая умерла практически по его вине или к родителям, что погибли по дороге к его университету. Но, на самом-то деле он был трусом, самым последним трусом. Сейшу никогда себя не прощал, и не прощал не потому-что уставал или был в стрессе, не прощал, потому что был слаб. И в религию подался только из-за собственной слабости, ведь легче поверить в существование Бога, который обязательно тебя обережёт от страшного, чем продолжать закапывать себя в эту яму отчаянья. И сколько бы он не пытался настраивать себя на то, что теперь всё будет хорошо, всё всегда снова катилось ко дну. Сейшу всегда был реалистом, хоть и так отчаянно пытался казаться религиозным. И для него это так смешно звучало.. «Доракен пропал».. Вряд-ли такой человек как Кен мог сейчас сидеть связанный в каком-нибудь подвале и даже не попытаться выбраться оттуда. Как бы ни было грустно это признавать, но сейчас он, а точнее его бездыханное тело покоится на дне какого-нибудь озера за городом, пока поисковые отряды обшаривают каждый угол Токио. И это не самые оптимистичные мысли с утра, когда блондин просто лежит, глядя в белый потолок и думает о том, что он сделал не так в прошлой жизни, что теперь остается вынужден терпеть всё это. Он абсолютно не помнит того, что произошло после звонка Эммы, не помнит, смог-ли он ей что-то да ответить, не помнит даже лица Коко, который в тот момент сидел рядом с ним. Окончательно вынуждает его встать чей-то голос из глубины квартиры и он оглядывается и понимает, что находится не у себя дома, не в своей кровати и то, что цветы так и не политы. Шагая босыми ногами по паркету чужого, но такого родного дома, Сейшу идёт на голос человека, что стал ему таким-же родным. Свет с кухни неприятно режет глаза, но проморгавшись, он видит брюнета мирно попивающего кофе. — Сколько я проспал? — первое, что говорит Инуи, сонно потирая глаз, Коко чуть отшатывается назад, будто пугаясь чьего-то голоса, но тут-же натягивает улыбку, проверяя лежащий на столе телефон. — Дня два, — выронил Коко, поднимаясь с места и жестом подзывая Инуи к себе, — Я думал, ты только спать и умеешь, Из горла Инуи раздался сухой хрип, когда он уткнулся дизайнеру в шею. А почувствовал руку, что начала гладить его по волосам и вовсе обомлел. — С матерью я поговорил, за прогулы тебя не выпрут, — выдал Коко, одной рукой притягивая блондина поближе, — Ты не поверишь, но я не буду шутить про отработку натурой, В ответ Сейшу сомнул под ногтями одежду дизайнера и пробурчав в его ключицы что-то не шибко цензурное. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, слегка освещая комнату. Коконой крепче прижал тело к себе, начиная медленно водить по спине только ему известные узоры. — Чувствуешь-то себя как? — мужчина томно выдохнул, накручивая на палец светлые волосы, — Ужасно, — пробурчал Инуи, внюхиваясь в рубашку Коко, — Ещё и Эмма. Сейчас ей действительно хуже всех, а я даже не съездил её проведать, Хаджиме хмыкнул, выпуская парня из своих объятий и наткнулся на поистине непонимающий взгляд. — Одевайся, — мужчина взглянул на экран телефона, мысленно кивая себе, — Поедем к твоей Эмме, Сегодня был явно не тот день, когда Сейшу приходилось наряжаться, дабы впечатлить ехидных работодателей. Он даже не выбирал что натянуть на своё тело, всего-лишь заглянул в гардероб Коконоя и достал оттуда то, что показалось ему максимально удобным и неприметным. А выехали они почти сразу-же. В машине Коко играла спокойная, раздражающая музыка, которую тот сначала поставил лишь-бы хоть как-то разбавить атмосферу. А Сейшу прижался к сидению, пальцами отстукивая какой-то ритм на кожаной поверхности. Дорога была до-боли знакома, те-же деревья и тротуары, мосты и ограды, что Инуи проходил когда-то, направляясь к другу домой. А сейчас, наблюдая за всем этим, в сердце, конечно, покалывало, но эмоций почти не было. По крайней мере, на лице модели Коконой не заметил ни единой эмоции. Инуи лишь сидел, подперев рукой щеку и смотрел в окно, лишь иногда пытаясь нащупать левой рукой свободную руку Коко, которая лишь временами отрывалась от руля. — Боишься? — спросил Коко, выбивая Сейшу из мыслей, — Знаю, что боишься. Я рядом, Сейшу, — Знаю. Машина остановилась около ближайшего гипермаркета возле дома Эммы и Доракена. Было-бы как-то нечестно приезжать к ней с пустыми руками, Сейшу готов поклясться, все эти дни ей явно было не до приёма пищи. Проходя около стендов с продуктами, Сейшу резко почуял запах той осени, когда после университета забегал в магазин у дома за очередной порцией лапши быстрого приготовления, а потом шёл домой убивать себя мыслями о прошедшем и химозной стряпней. Казалось, будто-бы он снова вернулся в то состояние, как-бы не стараясь себя убеждать в том, что он перерос. И в правду, сейчас он не ходит в университет, ведь перевёлся на заочное, да и не живёт больше в той халупке, в которой жил. И он не одинок, больше не одинок. У него есть Коко, Ямомото-сама, Сакура, Эмма и Доракен. Доракен, у него был Доракен. Разговаривать вовсе не хотелось, словно мысли затыкали рот. Коко пару раз будто-бы хотел что-то ему сказать, но как-только его взгляд утыкался на потухшие глаза парня, то идея отпадала в дальний шкаф. Они молча вышли из помещения, с двумя пакетами еды, если таковой можно назвать две пачки обезжиренного йогурта и фруктами. — Ты уверен, что я могу? — Коко дернул Сейшу за рукав, когда тот открывал подъездную дверь, — Ну, то есть.. Сейшу оглянулся, сначала с недопониманием смотря на Коко, но после же дернул рукой, подзывая мужчину за собой. Сейшу не показывал того, насколько сильно ему страшно заходить в ту квартиру, по крайней мере ему самому так казалось. Он за всё это время ни разу не посетил свой дом в Осаке, всё из-за той же боязни столкнуться с прошлым лицом к лицу. И хоть Доракена пока-что нельзя было отнести к его «прошлому», парень всё-же предпочитал оставаться реалистом. Если не сегодня, то завтра ему позвонят и сообщат, что тело Доракена нашли. Три стука, которые дались очень сложно. Ещё при первой попытке прикоснуться к двери, Коко переплёл их пальцы, в молчаливом жесте говоря: «Я с тобой». Сейшу никогда и не замечал, насколько теплые у Хаджиме руки. На той стороне двери послышалась неуклюжая возня с дверью, а после же она отворилась и перед парнями предстала девушка явно не в том виде, чтобы встречать гостей. На Эмме был розовый махровый халат, который по видимому она накинула в спешке, лицо было отекшим с едва заметными мешками под глазами. Казалось, будто-бы все эти дни она не спала и вовсе. — Заходите, — девушка отошла в сторону, впуская парней в дом, — Коконой, верно? — Приятно познакомится, Эмма-чан, — Коко вручил Эмме пакеты, попутно разуваясь, — И я… Соболезную, — Ещё рано соболезновать, — Эмма приподняла уголки губ вверх, кивком благодаря за продукты и скрылась за дверями небольшой кухни, Оглядываясь, Коконой заметил как у них в квартире веяло уютом. Везде были расстелены ковры, а на стенах были вывешены картины, одну из них он даже знал, это был Неаполитанский залив Марке. В целом, обстановка говорила много и о хозяине, по самой Эмме было видно то, насколько она домашний человек. Коко готов поспорить, что Сейшу в ней и её покойном спутнике это и зацепило. — Чай? Кофе? — спросила она, поднимаясь на носочки, дабы достать заварку со шкафа, — Судя по вашим подарочкам, то чай. Я правильно поняла? — Эмма улыбнулась, ногтями постукивая по посудине, Сейшу покачал головой, под столом нервно перебирая пальцы. — С участка не звонили? — задал вопрос Коко, благодаря на чашку с горячим напитком, — Нет, молчат, — она громко вздохнула, усаживаясь за стол, — Но, он найдется, я уверена, Коко незаметно дёрнул бровью, вновь взглядом утыкаясь в чашку от которой исходил аромат чабреца. — А брату звонила? — неожиданно подал голос Сейшу, растягивая рукава толстовки, — Он вообще в курсе? Эмма хмыкнула, ставя собственную кружку на блюдце. — Майки не до меня и моих проблем, — Эмма пожала плечами, — Сам же знаешь, он у нас мистер занятость, Сейшу заметно напрягся, боковым зрением замечая, как на лице Коконоя заиграла какая-то новая эмоция. — В плане, я имел ввиду, может он мог-бы чем-то помочь, — он вновь заправил прядь волос за ухо, — Да и Доракен был для него не последним человеком, ну, ты понимаешь, — Мы разговаривали вчера, — тон девушки заметно смягчился, — Или позавчера.. Но, у него был такой уставший голос и я… Так и не решилась ему рассказать, — Эмма застучала ногтями по поверхности кружки, — А в последнюю нашу встречу у Манджиро были такие синяки под глазами, Коко распахнул глаза, как-будто его только-что ткнули лицом в кашу, которая заваривалась всё это время. Нет, он определенно не думал, что всё выйдет так. Он скорее всего ослышался. Эмма точно не произносила это имя. — Жаль, что мы с Манджиро так и не смогли познакомится, — Сейшу пожал плечами, отпивая из кружки, Коконой был готов хоть сейчас поверить в то, что у него уже начались галлюцинации, но нет. Он и в правду произнёс это имя. И как к стати его телефон зазвонил и он был вынужден удалиться в другую комнату, ведь в той комнате он находится больше не мог. Он сейчас готов голыми руками задушить Харучиё Санзу. — Коконой-сама, вы срочно нужны в штабе, — на том конце провода послышался голос его помощницы и Коко с радостью направился в коридор за собственным пальто, — Уже уходишь? — Инуи догнал его, всем видом своим показывая собственное недоумение. Только что он спокойно сидел, а после одного телефонного звонка спешит куда-то умчаться, — Срочно вызывают, случилось что-то с поставкой материалов, — Коко приложил ладони к щекам модели, — Не обижайся, я приеду тебя забрать, — короткий чмок в макушку на прощание стал уже обыденностью для них. Что-то, что кто-то мог бы назвать тем самым интимным моментом, — Приятно было познакомиться, Эмма-чан! Коко буквально вылетел из подъезда, ведь единственным его желанием сейчас было лишь убить одного розововолосого парня, который за пару дней успел вмешать Коко туда, куда бы он сам ни за что в жизни не всунулся бы. Захлопнув дверь собственного автомобиля, Коко облокотился о сидение и взялся за голову. — Твою же мать, что я натворил, — пробормотал он, одергивая себя за пряди черных волос, В голове тут же эхом пронеслись слова Санзу в тот вечер: — И чтобы Манджиро об этом не узнал. — Ублюдок.. Не стоило прилагать больших усилий, чтобы завести машину. Пока Коко искал выезд, то ненароком проехал около того самого переулка. Переулка, из которого помогал вынести тело лучшего друга Сейшу. И один бог тогда знал, что это был лучший друг Сейшу. Один бог тогда знал, что невестой того парня окажется сестра Сано Манджиро. А он ведь уже был знаком с этим Кеном Рюгуджи, они как-то раз даже виделись. Чёрт бы побрал Коко за то, что он не смог узнать в том безжизненном теле того самого парня, который отвозил Сейшу домой в первую их встречу. И когда Сейшу позвонили, а после тот произнёс злосчастное «Кен Рюгуджи пропал», мир Коко перевернулся с ног на голову. Всю поездку голову Коконоя переполняли различные мысли, в основном лишь сценарии того, как он прикончит розововолосого коллегу на месте, а в лучшем случае подожжет его вместе со всей дурью, во всех смыслах этого слова. И, вероятней всего, ему стоило немного поумерить свой пыл, пока он уверенными шагами по главному холлу направлялся в сторону кабинета, который старательно обходил стороной все эти пять лет работы на Бонтен. Никакого привычного манере Коко стука не последовало, лишь грубое нажатие на дверную ручку и дверь распахнулась, а перед его глазами предстал самый, что ни на есть, обычный кабинет, который своему хозяину явно не подходил. А катализатор агрессивного настроя Коко сейчас сидел за рабочим столом и, как ни странно, был занят прочтением каких-то важных бумаг. — Не часто-же тебя можно здесь увидеть, — буквально через мгновение на Коко обратился взор голубых глаз, Казначей их организации никогда не был тем человеком, который без причины бы стал показывать какие-либо эмоции помимо привычного ему хладнокровия и уравновешенности. Коконоя всегда можно было описать как невозмутимого, осторожного дипломата, по крайней мере, самому Коконою всегда так казалось. Но, сейчас, смотря на свои крепко сжатые кулаки с побелевшими костяшками, он смело мог назвать себя главным лгуном в этом мире, ведь от былой сдержанности и самообладания не осталось и следа. Возможно, он даже на мгновение почувствовал себя живым от столь непривычных или же давно забытых эмоций, но здравый смысл всё-же покинул его ещё тогда, когда он нажал на кнопку в лифте, ведущую на нужный этаж. В любом случае, сейчас он крепко сжимал в руках воротник рубашки Харучиё, заставляя того подняться с кресла. — Воу, полегче. — Ты со своей дурью совсем себе все мозги отморозил, Санзу? Ты имеешь хоть малейшее представление о том, что натворил? — процедил Коконой, стискивая челюсть, — Чья-бы корова мычала, — Санзу присвистнул, глазами обводя потолок в помещении, — И да, то, что мы натворили. Ну, конечно, если ты об этом, Иногда создавалось впечатление, что у этого человека в принципе отсутствует какое-либо понятие о нормах морали. В Харучиё Санзу будто-бы никогда и не вкладывали это, хотя Коко прекрасно знал его старшего брата, который был полной противоположностью розововолосого. — Поебать, — выплюнул Коконой, сжимая челюсти так, что где-то уже виднелись желваки, — Какого хуя, Санзу? Какого хуя ты вмешал меня в это, — Смотрю, ты всё узнал? — хихикнул Санзу, накрывая собственными руками руки Коконоя, в попытке отдернуть того от своей одежды, — Слушай, Коконой, что сделано, то сделано. В любом случае, тело того бедняги сейчас находится в желудке у какой-то свиньи, И за этими словами Харучиё последовал удар от Коко. Вероятно, из-за переизбытка нежелательных эмоций и полного отсутствия трезвого взгляда на ситуацию мафиози поддался соблазну и кулаком въехал по челюсти розововолосого. Нет, конечно, он не приходил сюда ради дружеской беседы или чего-то подобного, сама ситуация предрасполагала к действиям и явно не к мирному рукопожатию и расходу. Харучиё слегка поморщился от слепящей боли в правой части лица, накрыв покрасневшее место рукой. А после взглядом голубых глаз вцепился в, и без того, разбушевавшегося Коконоя. Харучиё не выглядел удивленным, скорее ждал этого с самого появления Коко на пороге собственного кабинета, поэтому просто ухмыльнулся, отходя от того на пару-тройку шагов. — Ты хоть знаешь кем был этот Кен Рюгуджи? — потирая переносицу, выдал Коко, — Фотограф, любящий жених, примерный гражданин, — начал перечислять тот, поочередно загибая пальцы, — А ну невеста была у него, — Уебок, его невестой была младшая сестра Майки, — Сводная сестра, — поправил того Санзу, — И это я знаю, лично не знаком с ней, но знаю, Санзу просто кругами ходил по собственному кабинету, сложив руки домиком. Казалось, будто ему вообще до лампочки на всех и вся, и, скорее всего, так оно и было. Этому человеку вообще было не знакомо то чувство, что обычные люди называют сожалением. У этого человека руки по локоть были в крови, ему в целом никогда не было дела до того, кого и как он заставляет расстаться с жизнью. Санзу Харучиё был, есть и является ужасным человеком. И, быть честным, если бы это никак не касалось Сейшу, то и Коконой с таким-же хладнокровием отнесся бы ко всей этой ситуации. — Или ты злишься из-за того, что он был подружайкой твоей белобрысой принцессы? — внезапно вспомнил Санзу, поднимая указательный палец вверх, — Кстати про принцессу, давно в общий чат не заходил? — Чего? — не понял Коко, мигом вытаскивая смартфон с заднего кармана брюк, Парой касаниев по экрану он открыл мессенджер, в котором скопилось порядка ста сообщений, которые за всё это время он благополучно игнорировал. Ведь если кому-то действительно от него что-то да надо, то те могут спокойно позвонить, а тратить время на набор сообщений совсем было не в стиле вечно занятого Коконоя. Зайдя в общий чат с коллегами, пришлось немного пролистать до того, что было ему действительно интересно и, в самом деле, лучше бы он не видел то, что увидел. Ран Хайтани скинул свою общую фотографию с Сейшу, снизу подписав: «Фотоотчёт для Коконоя. Довёз твоё сокровище в целости и сохранности.». Сказать, что Коко эта провокация разозлила ещё больше — просто ничего не сказать. Но, поскольку мужчина понемного начал приходить в себя и здравый смысл всё-же вновь посетил его, он решил оставить личную беседу с Хайтани на то время, когда он точно будет уверен в том, что пришёл в себя. Во всяком случае, сейчас у него есть проблемы поважнее. — Хорошо съехал с темы, да? — замурлыкал Санзу, вновь усаживаясь за рабочий стол, — Честное слово, я бы тебя убил, не был бы ты такой важной шестеренкой, — выдохнул Коко, падая на кресло в кабинете Харучиё, — Остался один вопрос, что ты будешь делать, когда Манджиро узнает? Санзу хмыкнул, пожимая плечами. — Поживём - увидим, — выдал тот, показывая левую руку, на которой отсутствовал мизинец, — Один раз палец мне уже отрезали*, помнишь за что? — А как такое забудешь? — хохотнул Коко, — Жаль, что я тогда был не в стране. Но, как будто вчера было, помню, как мне звонили хохочущие Хайтани и рассказывали о том, как ты грохнул главаря той шайки, а потом в наказание босс заставил тебя принести ему палец на блюдечке, Санзу закатил глаза, продолжая качаться на кресле и теребить левой ногой, создавая при этом ритм, понятный только ему самому. — В пизду, я бы сейчас скурил косяк, не был бы я в офисе, — выдал тот, наконец поднимаясь с кресла, — А когда это тебя останавливало? — закатывая глаза и скрещивая руки на груди, почти-что выплюнул Коконой, — Вот именно! — воскликнул розововолосый, забирая кожаное пальто с вешалки и закидывая его плечо, — А, кстати, проверь диалог со своей белокурой принцессой, — последнее, что сказал он, когда оставил Коконоя наедине с собой в собственном кабинете, У Харучиё был необъяснимый талант предсказывать всё, либо сама матушка удача его так любила, что вечно давала ему выделывать такие выкрутасы на уровне программ с ясновидящими, которые показывают по телевизору для тех, кто всё-ещё не избавился от подобной техники. Но, тем не менее, Сейшу и вправду ему написал короткое: «Оказывается, у меня вечерний рейс на сегодня» и у Коко действительно больше не оставалось причин находиться в офисе, а то, ради чего его сюда вызвали может и подождать, ведь заставлять ждать именно Сейшу — это всё равно что поставить бомбу на обратный отсчет. И хоть Коконой никогда бы и не назвал себя ведомым человеком, но он за весь сегодняшний день в целом, мужчина открыл для себя много новых черт, не присущих ему ранее. Коконой поторопился удалиться из помещения, но неожиданно замер на половине шага, медленно оборачиваясь, щурясь и вновь отмечая, что для Харучиё Санзу этот кабинет слишком уж обычный, ведь каким-бы сам Коко заграничным завсегдатаем ни был, но его кабинет с самого первого года работы на Бонтен был обставлен так, что любой при первом посещении его обителя мог подумать: «О, так это же кабинет того напыщенного урода при деньгах!» и наверное это его вторая профессия играла свою роль, ведь весь путь к парковочному месту его сопровождали мысли о том, какой-же интерьер в самом бы деле подошёл Харучиё по натуре, убирая в сторону предположение о розовых обоях или горшках с кактусами. И эта дума так и продолжала бы заполнять голову невинного дизайнера, если бы на весь салон не прогремел рингтон, оповещающий о входящем вызове от Инупи, который так неожиданно прозвучал в машине. — Я уже дома, — осведомил тот, пока на том конце провода слышался звук от закрывающейся молнии, как Коко успел предположить, чемодана, — Ты же подвезёшь меня до аэропорта? — Конечно, — Коко и не нужно было уговаривать, чтобы тот свернул в сторону района, в котором жил Сейшу. Благо, ехать пришлось недолго и сегодня мужчине крайне повезло, что он не попал в пробку, присущую такому времени в Токио. Уже подъехав к жилому комплексу модели, Хаджиме не пришлось долго ждать, пока тот выйдет, ведь Инуи уже ждал его около собственного подъезда. — Долго ждал? — спросил Хаджиме, опуская окно, — Прилично. — Прошу прощения, kattunge, — Хаджиме вышел из автомобиля, буквально выхватывая чемодан из рук блондина и заталкивая его на задние сидения, а после вежливо открыл перед Сейшу дверь, чтобы тот сел, — Как настроение перед поездкой? — Прекрасное, — сухо отрезал Сейшу, утыкаясь в экран собственного телефона, Тем временем автомобиль начал трогаться, а Коко изредка поглядывал на абсолютно невозмутимое выражение лица Сейшу и лишь тогда, когда они стояли на светофоре, Коко наконец смог нему обратиться. — Что не так, Инупи? — выпалил Коко, уже не намереваясь терпеть полнейшее игнорирование к своей персоне, — Всё в порядке. — Я не слепой, — ответил тот, поглаживая руль большим пальцем, — Я же, блять, вижу, что всё не в порядке, Сейшу на миг отрывается от гаджета, заостряя внимание на переднее стекло, но потом будто-бы одёргивает себя от мыслей и смотрит уже на Коконоя. — Не хочу тебя расстраивать, но и у меня со зрением и логикой всё в порядке, — Сейшу каких-то пару секунд смотрел на недоумевающее выражение лица Коко, а после же сделал глубокий вдох и выдох, — Забей. Коко не был глупым, он, чёрт возьми, работает на мафию и тут нужно быть совсем бревном чтобы не понять, что Сейшу имел ввиду. И он не находит оправданий, смешно было бы предположить, что Сейшу никогда не начнёт подозревать что-то неладное, но тем не менее, после короткого «Забей» начинать разговор не было ни желания, ни сил. Может быть, через какое-то время он соберёт волю в кулак и расскажет Сейшу обо всем, но точно не сейчас. Точно не тогда, когда Сейшу находится в состоянии бомбы замедленного действия. Более того, и самому Коко не так уж и приятно держать скелеты в шкафу, зная, что рано или поздно правда вскроется и концовку спектакля со всеми лирическими отступлениями предугадать, увы, невозможно. — Приехали, — сообщил Коконой, выходя из машины, — Твой рейс, если я не ошибаюсь, только через час? — Всё верно, — кивнул Инуи, принимая чемодан из рук Коко, — Торопишься куда-то? — догадаться было не сложно, Коко за последние пару минут уже три раза проверил время на экране телефона, — А ты как-всегда наблюдателен, Инупи! — Езжай. Мне не в первой. Коко с привычным ему прищуром оглядел модель, про себя отмечая, что больно уж он спокойный, а зная мистера Сейшу, это определенно затишье перед бурей. Тем не менее, Коко и в правду нужно было ехать, ведь если не Сейшу сейчас оторвёт ему яйца, то это точно сделает Майки, ведь босс больше предательств ненавидит только опоздания. — Как только прекратишь на меня дуться, звони, — говорит тот, заключая блондина в крепкие объятия, — Через пару дней я прилечу и.. — Если тут проскользнёт шутка из разряда «устрою тебе жаркие каникулы», то можешь заткнуться уже прямо сейчас, — пробубнил Сейшу тому прямо в грудь, — Ты умеешь читать мысли? — хихикнул Коко, пальцами зарываясь в копну светлых волос, — Инупи, о каких твоих способностях я ещё не знаю? Сейшу цокнул, слегка отталкивая Коко от себя. — Езжай уже, придурок, — сказал тот, хватая ручку чемодана, и направляясь в сторону главного входа в аэропорт, — И я тебя люблю! — Коконой крикнул вслед медленно удаляющейся фигуре, а после сел в автомобиль.