У его дорог один тупик

— Уилл! Крик Майка истошный, он прорезает пространство — и это последнее, что слышит в реальности Уилл, когда его, словно в «Изгоняющем дьявола», подкидывает в воздух. Мышцы по всему телу сводит, суставы вот-вот вылетят наружу. Стук! — тишина. В нос бьет запах серы и пыли, и Уилл открывает глаза, в ужасе оборачиваясь вокруг. Красный. Много красного. Уилл задней мыслью уже знает, куда попал: был тут, и не раз, только все было непроглядно серым, а вот пылью и плесенью пахло так же. Хлюпает вода, кеды — мокрые, все еще сведенные пальцы ног чувствуют холод. В нескольких шагах высокие колонны, из-за которых виднеется, кажется, человеческая рука. Кости слишком сильно не на своих местах. У Уилла сердце из груди готово выскочить — ему до остановки пару заполошных стуков. — Малыш Уилл, — вдруг раздается ледяной голос где-то в голове. Векна. Заочно знакомый из рассказов Макс и догадок Дастина, лично знакомый из двенадцати лет, тогда, в сарае, что жестоким гостем забрал его из дома. По его милости дареные пожизненные кошмары. Уилл, в последний раз глубоко вздохнув, силится телом двинуться вперед, туда, к колоннам и корням. Наверняка его ждут. Видимо, чудовище — последний, кого Уилл увидит. Хлюпает вода, а голова кружится от страха так, что шаги неровные, слабые. — Так ты сам ко мне идешь? Смелый малыш. У смельчака все тело знобит от животного страха. Уилл, дойдя до центра, который, кажется, был домом, останавливается кедами на грязном витраже, стараясь не смотреть по сторонам, тем более — на обвитые корнями колонны. — Скажи, малыш, чего ты боишься? — почти ласково. Уилл молчит. — Давай же, мы старые знакомые, это всего лишь беседа. Он не может выдавить из себя даже воздух, зажмуривается. Слишком страшно. — Уилл? — голос мамы. — Эй, братишка, просыпайся, — Джонатан. Голоса их тихие, будничные, тянущие таким успокоением, что на секунду Уилл почти открывает глаза. В следующую секунду, что отбивают старые часы, затылок прошибает холодом, и снова сводит мышцы, но Уилл только крепче зажмуривается и дышит рвано, будто из-под толщи воды. Почему-то проскальзывает мысль, что Векна никак не может получить желаемого. Голоса в голове зовут его, кричат, что ему нужно возвращаться. Голоса его друзей. Где-то брезжит музыка, что-то напоминает ему о Джонатане. Крики усиливаются, перекрывают друг друга — кажется, перепонки сейчас лопнут. Все превращается в гулкие, визжащие помехи радио. Уилл чувствует, как его оплетают корни, чувствует лицом, что с другой стороны к нему тянется что-то мерзкое. Руки Векны. Он не откроет глаза. Уиллу страшно до смерти, он хочет лишь одного: пусть все прекратится. Пусть исчезнет все, что его окружает, пусть он вернется к матери и брату, к Майку, пусть не будет ни Изнанки, ни кошмаров, ни постоянного ужаса в затылке. Уилл устал. Ему всего шестнадцать, а у него за плечами опыт, который не пожелаешь и врагу. Уилл отсчитывает удары сердца: пятый, третий, второй. Последний удар вторит неизвестно откуда взявшемуся грому. Он обрушивается на его тело такой мощью, что Уилл валится вниз. Корни обдирают локти, рубашку, икры, а он все падает-падает-падает — и дна нет. Уилл ни за что не откроет глаза. Он надеется, что если все перед ним исчезло, то исчез и Уилл.