У его дорог один тупик

Уилл вздыхает резко, будто выбирается из ледяной воды. Запутавшись в одеяле, чуть не шарахается на пол и сквозь сонную пелену скорее наобум дёргает за регулятор жалюзи, чтобы солнце перестало бить в глаза. Рядом трещит будильник, и Уилл бьет куда-то по прикроватной тумбочке — все стихает. Пахнет вафлями. Стоп. Мгновенно проснувшись, Уилл подскакивает на кровати и отбрасывает подушку, куда секундой назад закинул будильник. На светлой простыне лежит тонкий темный кирпичик. Совершенно ему незнакомый. Что за черт? Где он? Оглядываясь, натыкается на светлые стены, коробки для переезда по периметру, старый стол и большой обшарпанный шкаф, наверняка пропахший пылью. Зеркало. В нем должно быть зеркало, как в его комнате. Уилл подбегает к шкафу, распахивая створки, но ни зеркала, ни чего-то подобного не находит, только пару разложенных стопками вещей. Уилл, подстегиваемый паникой, жмурится и силится вспомнить случившееся. Стойкое ощущение, что ему здесь не место, не покидает его. Он помнит, как с друзьями вытащили… Оди из морозильной камеры, помнит все слова Майка, как его названая сестра задушенно билась на столе. Уилл помнит, что они спасали… Макс? Да. Что-то пошло не по плану, свет погас, и привычный мороз по затылку пробил не хуже тока, потом — рывок — крик Майка — и он стоит посреди красных витражей. Куда-то рухнул. Он все еще в иллюзии Векны? Уилл открывает глаза и уже настороженно прислушивается к происходящему вокруг, напоминая кота перед броском. Комната не меняется никак: столп солнечной пыли вьется через жалюзи, крепко сбитые стены сильно отличаются от привычных картонок дома Байерсов. Пахнет необжитостью, словно сюда недавно переехали. Судя по коробкам, переехал сюда он. Кто еще? Ответ на вопрос не заставляет ждать: Уилл вздрагивает от стука в дверь. — Уилл, милый, ты уже встал? Мама. Он рывком открывает дверь, чем сильно пугает Джойс Байерс. Уилл пораженно вглядывается в нее, стоящую перед ним в домашнем костюме и которая не менее удивленно смотрит на сына, что, кажется, еще немного, и рухнет в обморок. — Милый, ты в порядке? — спрашивает мама осторожно и прикладывает прохладную руку к его щеке, лбу: — Нет, температуры нет. Плохо себя чувствуешь? — Я… нет, я… — едва выдавливает Уилл. Что-то не так. Он не видел маму несколько недель, не зная, в порядке ли она, да и не особо задумывался, колеся по Калифорнии и закапывая труп агента где-то в степи. Не выдержав, Уилл обнимает ее, вдыхая запах влажных волос. Да, это его мама, такая хрупкая и отважная, выдернувшая его из Изнанки силой. Когда ее руки осторожно смыкаются у Уилла на спине, он расслабляется. Все в порядке. Это не кошмар Векны: скопировать объятия матери невозможно. — Мне приснился кошмар, — шепчет Уилл, отрываясь от нее. — Понимаю, милый, у всех они бывают. Так ты спускаешься на завтрак? Джонатан приготовил вафли, как ты вчера просил. — Джонатан?.. — Ну да, — мягко улыбается мама, — вызвался отвезти тебя в школу, поэтому, давай, в душ. Новые одноклассники посмеются, если увидят этот бардак на голове. Она треплет ему волосы, а у Уилла в голове не укладывается последняя фраза: — В смысле — новая школа? Джойс только насмешливо хмурится, снисходительно пропуская мимо ушей рассеянность сына, и уже на лестнице бросает: — Одежда в верхней коробке возле твоей двери. Не забудь погладить. Уилл наблюдает, как его абсолютно знакомая мать спускается по абсолютно незнакомой лестнице, и, вздохнув, закрывается в комнате. Что за чертовщина… Решив, что он подыграет и разберется со всем чуть позже, Уилл достает из коробок простые футболку и джинсы. В утренней рутине он настолько загружает себя мыслями о происходящем, что чуть не забывает собрать школьную сумку. Оглянувшись на постель, на всякий случай прихватывает темный кирпичик с будильником. Мало ли. Вдруг от прикосновения к вещице она загорается, и на экране высвечивается время и дата. 7:52. 11 апреля 2022 года. Уилл тупо смотрит на экран. 2022 год? Через 36 лет от момента, когда он последний раз был в Хоукинсе? Не может быть. Быть не может. Волнение тугим кольцом схватывает грудь, и реальность немного плывет, но Уиллу ничего не остается, кроме как разобраться во всем и взять себя в руки. Его перенесло в будущее — это точно: слишком много незнакомых предметов, как минимум — маленький будильник и календарь по совместительству, как максимум — новый дом. Как он оказался здесь — неясно, но, очевидно, это в разы безопаснее Изнанки, в которой он, не сказать иначе, выживал. Значит, время все понять и не беспокоиться о наступающей на пятки скорой смерти предостаточно.

***

Как оказалось, их семья неплохо зарабатывала, судя по тому, в какой дом они переехали: просторный, с большой кухней и гостиной, но с абсолютно незнакомой техникой. Уилл, завтракая, старался не вызывать подозрений и молчал, а мама с братом не донимали его разговорами, видимо, скинув молчаливость на стресс перед первым днем в школе. Если бы они знали действительную причину волнений Уилла. Даже их машина была новой, не старенький фордик мамы, а почти бесшумный автомобиль с задорной собачкой, болтающейся на зеркале. Они с братом ехали по дорогам Хоукинса. Он понял, что это Хоукинс, по зданию мэрии, но улицы изменились кардинально: куча водителей, новая архитектура, широкие улицы, одежда прохожих. У Уилла ничего не укладывается в голове от слова «совсем». Когда Джонатан проезжает поворот в школу, Уилл одергивает его: — Сейчас налево, — и тут же прикусывает язык. — Откуда ты?.. хм, школа и правда за поворотом. Посмотрел гугл-карты заранее? Следует быть осторожнее. Выходя из машины, он слышит вслед пожелание удачного дня и «не волнуйся, они хорошо тебя примут». «Примут, если не выдам своего прошлого», — с тревогой проносится в голове. Глубоко вздохнув, сутулясь, Уилл направляется по мощеным дорожкам к школе, которая практически не изменилась, разве что надстроили новый этаж, да пустой в его детстве газон превратился в рощицу с лавочками. В светлых коридорах галдят ученики, группки стоят у шкафчиков, многие тыкают в крипичики, похожие на те, что был в сумке у Уилла. Значит, незаменимая вещь? Этим он тоже займется позже. Уилл так устает от новой информации, что, казалось, уже прошла неделя от его пробуждения. И совсем забывает о том, что он не просто новичок в этом времени, а еще и новичок в старшей школе. Снова проходить то же, что было при переезде в Ленора-Хиллз - иронично, что тогда он переезжал из Хоукинса. Уилл резко оборачивается, когда кто-то касается плеча, и выпаливает: — Мистер Кларк! — В очередной раз прикусывает язык. На него смотрит старый учитель с привычными усами и в вязаной жилетке. — Уилл Байерс? — после кивка укоризненно продолжает, делая пометку в блокноте: — Вы должны были по инструкции ждать у входа. Не заставляйте за собой бегать. И включите телефон, уважаемый, вам не дозвониться. Уилл так рад встретить старого учителя, что не может сдержать глуповатой улыбки, на что мистер Кларк странно косится, пока они идут по новому-старому коридору. Значит, теперь новеньким звонят лично, а не зовут к директору? У Уилла совсем шальные мысли от того, что он может встретить своих знакомых, возможно, даже друзей. Их клуб радиотехники, интересно, работает? Звенит звонок. В кабинет, залитый пыльным солнцем, входит учитель, за ним, осторожно — Уилл. Пока мистер Кларк приветствует учеников, Уилл, щурясь от света за окнами, оглядывает парты. Лица незнакомые. Он пробегает глазами дальше — и сердце пропускает удар. Пухлые щеки, кудрявые волосы, кепка. Дастин. Не смотрит на него, что-то пишет под партой и оборачивается через плечо. Уилла ведет за его взглядом. Уилл слабеет в ногах. На него внимательно смотрят карие глаза. Изученные до каждой реснички, те, что и в горе, и в радости принадлежали его лучшему другу. Всегда его другу. Родные с детства, сейчас — как на незнакомца. Они смотрят друг на друга слишком долго, и, когда его зовет учитель, Уиллу кажется, что в глазах напротив мажет узнавание. — Простите? — сипло переспрашивает он, силясь справиться с духотой в легких. — Я говорю, представьтесь, пожалуйста. Уилл, сжимая кулаки, набирает в грудь побольше воздуха и говорит, обращаясь к классу, но на самом деле к одному-единственному человеку: — Уилл Байерс. Здравствуйте.