Наше искупление

Боль. Во всему телу проносилась невыносимая боль. Лезвие – боже, какое острое до чёртиков это лезвие, вырисовывало кровавые дорожки на теле. Нет, это не было рисунком, это было полным и настоящим сумасшествием. Каждая кровоточащая линия перекрывала другую, одна глубже а третья совершенно невзрачная, но это уже не имело значения на исполосованном, навеки изуродованном теле. Но а это тело имело-то уже значение? Что если даже после этих мук его не отпустят, он не попадёт домой, в родное постельное, что, по ощущениям уже ждало его десятки лет. Если нет, что более вероятно, так какой смысл волноваться об этой боли? Это конец. Смерть пришла за ним, такая несправедливая, что даже не позволила мальчику познать прелести единственной человеческой жизни. Голубоволосый мальчишка не пережил первый свой юбилей, не держался с девочкой за руки и даже не выучил до конца таблицу умножения. Громкий раздирающий крик прекратился. Солёные слезы что смешались с кровью на лице попадали в открытые порезы, щипало и очень болело. Но стиснув – о диво, уцелевшие от односторонней борьбы молочные зубы, из его рта доносилось лишь умеренное сопение. Раненная грудь поднималась так быстро, что в лёгкие не успевал попасть и один глоток воздуха. Пытка остановилась. Монстр, страшное чудовище что нависало над мальчишкой смотрело на ребёнка красными от разорванных капилляр глазами. Он понял. Понял что жертва больше не станет кричать, не станет бороться за свою позорно короткую жизнь. Это можно решить. Это очень легко решить. Липкий от крови нож отстранился от худого тела. Голубые глазки в ожидании наблюдали за остриём, будучи готовыми что сейчас может произойти. Не зря.

***

Женские руки крепко сжимали руль автомобиля, изредка нервно постукивая по нему длинным ногтëм. Глаза метались то с однообразной дороги на зеркало, то на пролетающие буквы на радио. Время 11:05". Тишина гудящего мотора автомобиля постепенно убивала, потому одна рука на мгновение отсоединилась от управления и прибавила звук на консоли. Вместо музыки на линии “классика рока” в салоне прозвучала реклама. «Успейте приобрести новую стиральную машину всего за 499 долларов и 9 центов!…-» Всяко лучше. Трасса была неизменна. Но выглядело симпатично. По бокам росли высокие деревья, листва которых окрасилась в жёлтый цвет. Где-то на горизонте мелькали редкие частные дома, фермы с огромными огородами. Иногда можно было встретить вдалеке пасущихся лошадей или коров. Сразу заметно что далеко от ближайших мегаполисов. По типу родного Лос-Анджелеса, в который Агата, скорее всего, уже никогда не вернётся. А к чему возвращаться? Мусолить старую жизнь так не хочется, скорее забыть и начать всё с чистого листа. И вот наконец, справа промелькнула большая деревянная табличка «Добро пожаловать в Нокфелл!» сзади которой предусмотрительно написано «Вы покидаете Нокфелл. Возвращайтесь!». Как мило и как не оригинально. Наконец редкие домики сменились более жилыми вариантами, по сторонам выросли бордюры с тропинками. Вот и первый магазин «Всё за доллар» что ждал за углом, а вот первая женщина что шла с коляской, скромная детская площадка и возле неё, судя по всему начальная школа. Вот и первые фрики и панки с ирокезами и громоздкими одеяниями. Всё как в обычном городке. Всё стабильно и неизменно. Украдкой взглянула на навигатор. К месту предназначения всего километр. Руки дернули руль и машина завернула в сторону, выехав на просторную улицу. Проехала церковь, ещё несколько домов и перед ней наконец открылся вид на ту самую пятиэтажку, которую видела на сайте. Апартаменты Эдисона. Видно что здание старое и обшарпанное, но двор вокруг него выглядит ухоженнее. Агата заехала на территорию и припарковала машину на стоянке. Застыла. Вот и твоя новая жизнь, “Миккель”? Такую ведь фамилию теперь ты благополучно имеешь в паспорте? Ну а что? Все должны с чего-то начинать. Пусть даже с городка на окраине штата, в старых апартаментах почти напротив церкви. Неплохо! Может, ещё и кладбище рядом? Проверять сейчас нет смысла и времени. Нужно скорее разобраться с квартирным вопросом и отправиться к делу поважнее. Девушка вышла из автомобиля, хлопнув дверью и закрыв одним нажатием на кнопку. Устало провела рукой по волосам и двинулась вперёд. Толстая входная дверь отворилась, её встретил весьма длинный коридор, в котором было всего четыре квартиры и железные двери лифта посередине. Первым в глаза бросилась серая таблица с надписью “Эддисон”. Это и есть тот самый квартиродатель Теренс? Должно быть так. В середине двери была скважина для почты. Почему-то, она была только у него, что странно. Агата решительно подошла и постучала. Сперва отклика никакого не было, но девушка внезапно услышала звук шуршащих на ковре ног, и скважина для почты отворилась, из темноты квартиры высунулись тёмные глаза. Он окинул её зорким взглядом. — Да-а? Это вы Агата Миккель? — Голос был дотошным и хриплым. Почему-то в голове промелькнула беглая мысль, что должно быть он не очень симпатичный. Странно, как она вообще может подобное определять всего-то по тембру речи. Рука непроизвольно провела пальцами по пирсингу в ушах, а после опустилась и сжалась на сумке. — Да, это я. — Её голос слегка дрогнул, она оглянулась, будто ожидала со стороны какую-то поддержку. А зачем? Всё же нормально. — Покажете мне аппартаменты? — О! Прости, милая, но нет. Можешь попросить нашу работницу Лизу! — Глаза отдалились и из щели вылезла тонкая рука с бренчащим ключем. — Триста первая. У тебя много с собой вещей? — Нет, не особо. — Не волнуйся, там есть даже холодильник. — Теренс осёкся, и немного тише проговорил. — Но стиральная машина сломалась, можешь пользоваться той что есть в подвале. Кратко поблагодарив мужчину, Миккель отдалилась от него, и вошла в лифт. Почему-то он выглядел лучше чем всё здание. К приятному удивлению, стены совсем не исписаны и все кнопки на месте. Кажется, здесь живут довольно добропорядочные люди, либо одни пенсионеры. Лифт издал приятный “ди-линь!” когда поднялся на нужный этаж, и девушка наконец подошла к своему новоиспечённому месту обитания. Зелёная дверь немного пошарпанная, в некоторых местах краска облезла. Зато ручка, кажется, была чистой. Вставив ключ в замочную скважину, дверь отворилась. В нос ударил запах сырости. Наверняка в каком-то углу да будет размножающаяся плесень или другие формы жизни. Честно, не хотелось бы. Быстрым шагом окинув жилище Агата не стала так сильно разочарована, но увидев время, поняла что с переносом вещей придётся повременить.

***

Городок приятно удивлял своей солнечностью и милой, не бросающейся в глаза архитектурой. Оказавшись на кольце, машина съехала на нужном выезде и остановилась перед высоким забором, оставшись на приличной стоянке напротив. Агата прошла на территорию, с одобрением окинув ту взглядом. Она представляла из себя “мини-городок” что вмещал в себя двухэтажную школу, несколько исключительно функцийных зданий, небольшой дополнительный отдел для детального обследования, и конечно же, самое важное – высокий старый замок, что к сожалению, носил клеймо “Детской Психиатрической Лечебницы”. Наверняка подросткам легче воспринимать лечение в подобном месте чем в типичной серой больнице. Быстрым шагом Агата направилась внутрь, перебирая в своей сумке все уже заранее подготовленные бумаги. Резюме, отчёты с бывшей работы и конечно же документы личных персональных данных. Девушке стало увереннее дышать. Пройдя сквозь арку почувствовала приятный холодок. Взору бросились множество входов. Конечно же Миккель была подготовлена, и знала куда какая ведёт. Большая слева служила входом на отдел “B” для детей до тринадцати лет. Справа была такая же, но с буквой “А” для подростков до восемнадцати лет. Агата собиралась именно туда. А точнее, в дверь поменьше, что была рядом, где находился офис и кабинет главного врача, что должен, нет, обязан принять её на работу. Если ничего не выйдет, план о жизни с чистого листа можно позабыть и с позором возвращаться в Калифорнию. Войдя внутрь её встретил небольшой холл. На стенах висели рисунки, плакаты с кричащими лозунгами и даже был стенд с фотографиями самого отдела больницы. Потому что здесь также принимали пациентов. В окошке красноволосую сразу приметили, и подозвали. — Вам что-то нужно? — За стеклом сидела миловидная женщина в белом халате. Она поправила очки, оторвав взгляд от компьютера. — Да, я звонила вам по поводу собеседования. — Недолгое молчание, — Агата Миккель, я уже обо всём договорилась неделю назад. — Поняв с первого раза женщина слегка отъехала на стуле назад, провела пальцем по висящему на стене графику и произнесла. — Верно. Пройдите в кабинет слева, доктор сейчас подойдёт. — Девушка отошла от окошка, и сперва постучав в соседнюю дверь, вошла. Внутри сидел какой-то молодой парень, и разбирался в документах. Стажер? Вряд-ли это доктор. Скорее отвечающий за приём детей. Он поднял на неё взгляд, а после встал, когда дверь справа открылась и внутрь не вошёл человек в белом халате. Уступив ему место, врач психиатр уселся на положенном кресле и в ожидании посмотрел на Миккель. Тело остолбенело. Глаза проехались по белой маске, точнее – протезу. По длинным голубым волосам что связаны в неаккуратный пучок. Зрение её не обманывало? Или может, это кто-то слишком на него похожий? Разве бывают такие совпадения? Школьные дни в Лос-Анджелесе разом пролетели перед глазами, наружу всплыло то, чего вспоминать так не хотелось. От чего так хотелось поскорее убежать. Но это её нагнало. Куда бы она не сбежала. Ком застрял в горле. — Мисс Миккель, вы хотите продолжать разговор оттуда? — Приглушённый голос донёсся до ушей девушки и осел на ней как мана небесная. Он ведь не узнает! Не поймёт и даже, черт возьми, не догадается. Она больше не популярная блондинка старшей школы, что “гордо” носила фамилию Уолт. Теперь она Агата Миккель. Теперь она квалифицированный психолог, что пришёл в поисках работы. Девушка сбросила разом все гнетущие мысли, и села напротив, скинув с себя сумку и положив её на колени. Парень напротив будто кивнул собственным мыслям, — Меня зовут Сал Фишер, врач психиатр. Секретарша общалась с вами на той неделе, вы ведь по поводу работы психологом на отделении "А”? — Сал достал из под стола руки, невзначай демонстрируя накрашенные ногти. Ох, ты всё таким же необычным и остался. Как же… Приятно его здесь видеть. На высокой должности, что всё так же самовыражался несмотря на всё, что было. Тем не менее, Агата немного расслабилась, не заметив в его тёмном взгляде в прорезях протеза какой-то злобы или намека на то, что её узнали. — Да. — Психиатр немного отстранился на спинку кресла и нырнул рукой куда-то под стол. Догадавшись, что тот ищет, Миккель его остановила, и вытащила несколько распечаток. — Не нужно. Я, скажем так, готовилась и распечатала резюме с вашего сайта. — Вытащила его из файла и протянула голубовласому. С улыбкой в голосе добавила, — И заполнила. Внутри девушки сработал эффект зловещей долины. Почему-то она ожидала что на пластиковом лице появиться ухмылка, но лишь потом появилось осознание что – Ало! Оно не настоящее! Худые руки взяли бумаги и Фишер стал рассматривать проделанную работу. Читал, переворачивал страницы и потом обратно, будто сверялся с написанным. Поднял взгляд. — штат Калифорния, значит? — Сердце ударило безумным кульбитом. Не узнает. — А сейчас где живëте? — Аппартаменты Эддисона. Я только что заселилась. — Сал неоднозначно посмотрел на рядом сидящую девушку, будто пытаясь этим взглядом ей что-то сказать. Но после сдался и сказал: — Я там живу. — Агата не успела понять сказанное, как парень добавил следующее, заставляя забыть что говорил ранее. — Опыт работы? — Я проработала в Лос-анджелесской областной психиатрической клинике, правда для взрослых. Три года. В то же время принимала у себя в офисе. — Немой взгляд врача показал всем своим видом «А что ты в этом захолустье, собственно, делаешь?» Если бы он действительно спросил, Агата ответила бы тем же вопросом. — Что вас привело в Нокфелл? — Следующая реплика стала немного менее официальной, — Город намного меньше, даже если станете принимать людей отдельно от нашей больницы, это явно не станет прибыльнее чем работа в Лос-Анджелесе. — Его пальцы прошлись вдоль выступающей голубой пряди, что видимо выбилась из-за пучка. А чего таить? Она психолог. Разве если она не станет говорить откровенно, не докажет свою некомпетентность? — Перспектива жить спокойно меня устраивает больше чем невероятный зароботок. — Фишер будто резко переменился. Снова окунул руку где-то за стол и достал бумажку, положив её стороной к Агате. — Подпишите здесь, пожалуйста. — Подавив внутри себя победный отклик, девушка быстро взяла рядом лежащую ручку и подписала своим именем документ. Почти. Рука дëрнулась написать свою старую, отцовскую фамилию, но та быстро пришла в себя и поверх буквы “У” невзначай, будто так и должно быть написала “Миккель”. Сал быстрым взглядом окинул подпись, а после встал из-за стола. — Вам повезло, что у меня осталось немного свободного времени. Я могу показать вам отдел. — Заметив взгляд Агаты, пояснил. — Дети сейчас в школе, так что вряд ли кто-то кроме персонала вас заметит. Как раз познакомитесь, и вместе мы составим вам график.

***

Пройдя все уровни защиты парень в халате вёл за собой новоиспечённого психолога, кратко объясняя что есть и где. Вот они прошли напротив столовой, а вот здесь их собственные кабинеты. Следующий этаж как раз оказался “жилым”. Первым им попался мужской хол. Слева была открыта дверь, что вела к комнатам пациентов. Оттуда доносилась одна лишь тишина. Сзади были ступеньки, что с первого взгляда, вели в никуда, но на деле к какому-то запертому ярусу. Стоило признать, что ремонтом здесь занимаются не так часто, если судить по исписанным и изрисованным неприличными картинками стенам. Дальше коридорчик вёл к дежурной комнате, откуда доносился звонкий голос медсестёр. Следующий коридор, был одним из главных на всём отделе. Всегда открытая комната персонала, депозит, комната отдыха для пациентов. Она выглядела неплохо. На стене висел телевизор, под ним на полке новенькая приставка. По углам столы и шкафы, а на полу беспорядочно раскиданы пуфы, рядом с диваном. Дальше был небольшой читальный зал. Чаще всего там происходили сеансы с психологами и терапевтами. Следующим на очереди встал женский хол. Он выглядел точно так же как и мужской, но свет здесь был тусклее. В глаза моментально бросилась одиноко сидящая девочка с книгой. Подросток лет шестнадцати. — Она почему не в школе? — Тихо спросила Агата, что бы остаться незамеченной. Сал видимо, не поддержал эту идею и в полный голос ответил. — Ей запрещено выходить за пределы замка. — Заметив немой вопрос в глазах новой коллеги, моментально ответил. — Во время прогулки по территории нашла пустую бутылку. Пронесла в куртке, разбила, завернув в полотенце и попыталась перерезать себе горло. Она, к счастью, лишь покалечила себя, но я не мог не воспринять это серьёзно. Поняв что говорят о ней, девочка подорвалась с места, захлопнув книгу и подошла. На шее и вправду красовались пластыри. — Мистер Фишер, суд уже отправил ответ? — Та будто не заметила Агату, сразу начала о темах насущных. — Нет, Лиза. Но я уверен что в течении месяца приедут беглые, и станут разбираться. — Сал моментально заметил ухмылку на лице пациентки, — Не настраивайся, я не буду подлизывать и скажу всё как есть. И лично я, сомневаюсь что суд изменит своё решение. — Удивительным было то, как главный лечащий врач общался с подростком. Неужели контакт такой лёгкий, потому что он сам ещё молод? Или дело в том, что он сам не против общаться с пациентами на их языке? Лиза перевела взгляд на Миккель. — А почему у неё серьги не изъяли? — Девочка скрестила руки на груди в явной притензии. Кажется, та не распознала в Агате взрослую женщину, ну, или хотя бы психолога. — Я психолог. — Не приняв на свой счёт, девушка выпрямила перед ней свою руку в знак приветствия. — Агата Миккель. А ты Лиза? — Девочка будто умилилась собственной глупости, протянула руку в ответной вежливости. На запястье ребёнка показались старые шрамы. Бедные дети. — Лиза… — Фишер показательно взглянул на часы, и продолжил. — Через пять минут придёт учитель, так что будь добра и приготовься к занятиям. — Видимо, даже не смотря на запрет выхода, они не могут позволить школьникам не учится. Лиза тихо цокнула языком, и отошла, видимо чтобы продолжить читать. — Здесь большинство как она? — Ненавязчиво спросила Агата. — М? — Сал сперва не понял о чем речь, но когда контекст дошёл, ответил, — Таких на отделе хватает, как и случаев с неконтролируемой агрессией.

***

Агата разгребала перед Фишером папки с пациентами, пока тот раскинулся на кресле напротив. Та иногда бросала непринужденный и короткий взгляд на него, пока он что-то выписывал у себя в блокноте. Белый халат слегка спал с его плеч, показывая худое телосложение. Он закинул ногу на ногу, сам что-то иногда бормотал, и перечёркивал. Так странно, снова видеть его перед собой. Такого спокойного и взрослого. Он уже не был тем самым объектом для насмешек и издевательств. Отнюдь. Теперь он врач. Единственное что остаётся неизменным, это его старый и полон потëртостей протез, и густые голубые волосы. Одно из главных чувств что этот парень в ней вызвал – колючее и мерзкое угрызение совести. Неужели всё правда будет на столько просто, и он не решит дважды два, подведя все связи? Узнал под косметикой, другой причёской и пирсингом ту самую Агату Уолт, что разрушила и так изничтоженное детство, или делает только вид что нет? Зачем эти игры, Салли-Кромсали? Неужели это месть. В таком случае, Агата примет её заслуженно. Иначе, зачем она здесь? — Вот. — Парень положил на кофейный столик блокнот с именами детей. О некоторых она уже успела прочитать из досье, а некоторые фамилии мелькали в сознании впервые. — Будешь заниматься ими до конца их пребывания. Конечно, если они не захотят сменить тебя на другого психолога. Можешь взять копии их досье домой, если тебе так будет удобнее, и изучить их. — Они не общались так долго, но почему-то уже успели перейти на «Ты». Многообещающе. — Среди них Лиза. — Сказала Агата скорее для себя, утверждая. — Это моё тебе испытание. — С этими словами голубоволосый снова откинулся на спинку кресла, вызывающе посмотрев на психолога. Та с усмешкой спросила: — Чего? — Её сюда пристроил суд, посчитав этот вариант полезнее, чем исправительная колония. Ей ещё осталось пол года, но она с большим рвением отправляет письма, что бы срок уменьшили. А я не имею права их не отправить… — Ты не хочешь что бы она ушла быстрее? Салли повертел головой, взяв в руки досье девочки. — Здесь речь не в том, хочу я или нет. Как человек – хочу конечно же, что бы каждый из находящихся здесь детей вернулись домой и не тратили своё детство. Но как психиатр – готов удерживать таких как Лиза Марчи хоть до совершеннолетия. — Толк мыслей парня было уловить сложно, потому он постарался всё как можно доходчиво объяснить. Агата почувствовала себя немного глупой на его фоне. — Сначала её дело попало в прокуратуру за хранение наркотиков. Ей грозили колонией, но конечно же когда выявили ментальные отклонения, решили возложить ответственность за юную преступницу на нас. — Её уже диагностировали? — Пока что я склоняюсь к эмоциональному расстройству на фоне давления и стресса. Но так же не могу не задеть тему расстройства личности, хоть и она ещё подросток. У неё часто бывают неконтролируемые импульсы, как ситуация со стеклом. Перепады настроения и беспорядочные половые связи. — Беспорядочные половые связи? — Переспросила Миккель. — Конечно. Хоть это и больница, но ни я ни персонал не может за всеми уследить. Что уж говорить о… — Парень отвел взгляд и почесал фантомный нос, — не настоящих камерах в женском крыле, — Осëкся, продолжив привычным тембром. — Я веду к тому, что не удивительно, что девушки занимаются здесь сексом. — Откровенность удивила, но не так сильно, что бы собрать вещи и уехать обратно в Калифорнию. — Но чаще всего они выбирают конкретных партнёрш. Но Лиза на столько умело рушит все правила, что – я честно не понимаю как она это делает… — Шëпотом добавил Сал, прибавляя ситуации незримую комичность, — на её стороне даже оказываются парни. — Откуда ты всё это знаешь? — Быть молодым психиатром очень выгодно. Подростки быстрее начинают доверять таким как мы, чем людям в возрасте. Потому что они напоминают им их родителей, а мы – скорее взрослых друзей, что при обычных обстоятельствах им покупают пиво или сигареты. — Красноволосая усмехнулась подобной аллегории, понимая что она как нельзя точная. Осторожно провела рукой по индастриалу в ухе, на секунду задумавшись о своём. Сал знает толк в своём деле. И теперь она точно была уверена, что он лишь делает вид что глупый, и давно её узнал. Или это банальная вежливость. Второй шанс? В кабинете повисла тишина. Каждый задумался о своём. Мысли обоих будто стали материальными, резали воздух и давали друг другу понять, что думают об одном и том же. Фишер первый прервал тишину. — Ты кажется, говорила что только сегодня заселилась в аппартаменты. — Осторожная пауза, — Я могу помочь с вещами. С особенным рвением, если угостишь чаем. — Я думала, романы на работе запрещены. — Тихий смешок Сала полоснул по девушке как бритвой по нервам. Тот подпëр импровизированный подбородок рукой. Хоть за протезом не было видно, но синие глаза пёстро улыбались. — С тобой страшно заводить диалог, Агата. Но от предложения я не отказываюсь. Появилось ярое ощущение что красные волосы на макушке встали дыбом. Миккель перестала так рьяно насиловать пирсинг в ушах перебирая его пальцами, и взглянула чуть более осознанно. — Придётся купить чай…

***

Последние две коробки были успешно занесены в новую обитель. Вонь плесени теперь вытеснил запах запечатанных вещей, и, наверное только что подмеченный сознанием Агаты одеколон её начальника, который та ранее не замечала держась на приличном расстоянии. Сейчас же, когда они оба непринуждённо раскинулись на диване от усталости, неизвестный цветочный запах стал более чем заметен. Неужели он пользуется женскими духами? Сказать честно, такое более чем устраивало. Агата всегда считала запах мужских духов самой что именно есть – резкой вонью. Он впивался в нос и слишком надолго там оставался. Тот же аромат цветов лишь легко щекотал рецепторы, не задерживаясь надолго, оставляя приятное послевкусие. — Про чай я пошутил. — А..? В ответ Салли лишь постучал указательным пальцем по своему протезу. Такого объяснения более чем достаточно. — Я и так не собиралась его делать. — Призналась честно Агата, на что получила искренний смешок. Девушка окинула взглядом комнату. Столько коробок, а времени разобрать их нет, и вряд-ли появится в ближайшие сутки. Сейчас ей нужно изучать истории имеющихся пациентов, судьбы которых теперь благополучно в её руках. Ну, и конечно же привыкнуть к новому рабочему месту. — Я узнал тебя сразу, как только вошёл в кабинет. — Казалось, в голосе не прослеживалось ненависти или какого-то упрёка в её сторону. Тот скорее просто констатировал факт, что никак не вязался с общей картиной. — Я знаю. — Девушка повернулась к нему, разглядывая профиль гипсового лица. Она пыталась уловить хоть одну эмоцию в синих глазах – в единственном источнике, при помощи которого вообще возможно понять о чем он думает. Рассуждает ли он о том, сколько боли эта девчонка ему принесла? Наверняка да. Эта мысль не могла не появиться в его голове, даже если он её как можно быстрее отогнал от себя. — Прости. Я не знала что и думать, когда тебя увидела. Я посчитала, что убежала из Лос-Анджелеса, но он, кажется, меня всё равно догнал. — Мне не нужно твоё исскупление. — Тот так же повернулся. Небрежный пучок уже давно распустился, заставив голубые косы распластаться на спинке дивана. — Ни твоё, ни кого-либо ещё. Я пережил уже стадию мести и ненависти. — Ты что, просто прощаешь нас? — Прощаю? Упаси, нет. Простить вас, ровно принять судьбу неудачника и наконец резануть себе по сонной артерии. Так вы, вроде говорили? Я уже и не помню. Верно. Такое не прощают. — Тогда зачем ты взял меня на эту работу? — Я отделяю личную жизнь от работы. – Глаза снова передали ухмылку. Интересно, как же эта ухмылка выглядит вне протеза? — Как вообще можно не принять на работу человека который заранее заполнил целое резюме, и даже переехал в эту дыру? Я не моральный урод, чтобы взаимно разрушать людям жизни. — После этих слов девушку окатили действительно странные ощущения. Кажется, он не зол, не хочет ей расцарапать лицо и даже банально ещё не ушёл. Но несмотря на это, даёт ясно понять что ничего не забыл, а очень даже помнит, но при этом принял резюме и даже удосужился показать отделение. А после, совсем помог донести вещи. Неужели, простая солидарность в сторону новоиспечённой коллеге? — Ты круто изменилась. — Эти слова внезапно вырвали её из длинной пелены размышлений, заставив задаться ещё очередным колличеством новых вопросов. — Я рад что ты больше не красишься тем дешёвым химическим оружием. Я вообще думал, что ты перекисью свои лохмы осветляла. — Внезапный комплимент превратился в ряд… чего? Что это такое, как реагировать? — О боже. Замолчи, ребёнок аномалии! — Миккель громко засмеялась, прикрыв лицо руками, то-ли от смущения, то-ли желая скрыть то, что слова Фишера действительно оказались правдой. Когда же она снова взглянула на него, моментально отпрянула. Рука Салли приблизилась к её лицу, приподняв красный локон волос, спрятав его за ухо, что было украшено различными видами пирсинга. — Мне не показалось. Я не часто вижу людей с индастриалом… — кажется, не закончив предложение парень невзначай завернул распустившиеся пряди густых косм куда-то к затылку, демонстрируя точно такую же серебрянную палочку, что переходила от одного конца уха к другому. —…Где-то кроме зеркала. — Когда ты стал таким показушником? — А когда ты перестала ею быть? Улыбка на секунду спала с лица Агаты. Она прекрасно знает что заставило её изменится, и эта причина сидит сейчас перед ней. И он понимает это. Специально дразнит, заставляя вспоминать прошлое. Вот какой ты на самом деле, Салли-Кромсали? Любишь давить на больные точки, злопамятный, хоть и делаешь вид что тебе уже всё равно. Что же, у тебя есть полное право быть таким. Но девушка старательно скрыла любые намёки на эти размышления, и снова улыбнулась. — Уже довольно поздно, так что я хотела бы побыстрее разобраться с копиями, что бы завтра быть более готовой… — Попытка сплавить его домой неудачно разбилась на тысячи кусочков, так как он слишком быстро уловил намёк. — Мы можем подняться в мою квартиру, и я покажу тебе и разберу более детальные записи. — «Что же ты вынюхиваешь? Хочешь узнать действительную причину переезда, или ожидаешь что побыв с тобой ещё пол часика шкала раздражения на столько поднимется, что я паду к твоим ногам в извинениях?» Эти игры уязвимым разумом действительно раздражают и тянут за оголённые нервы. Хочется отказаться, очень сильно. Но желание детальнее разобраться в пациентах действительно было. А что если врёт? Разве психиатры хранят подобные записи у себя дома? И что же будет, если Миккель зайдёт к нему? Салли закроет дверь на ключ и пырнет ножом? Может задушит и выбросит тело в мусоропровод. Но адекватность быстро вернулась в тело девушки. Хотел бы что-то сделать, сделал бы уже. Единственное, что он сейчас делает, это умело манипулирует ею, чувствуя за километр чувство вины. Я поддамся. — Было бы здорово. Но я сомневаюсь, что справлюсь со всем быстро. — Вдвоём продуктивнее. — С этими словами Фишер встал с дивана, оказавшись на долю секунды к ней спиной. Этого хватило чтобы оценивающий взгляд пробежался по нему. Пожалуй, первое впечатление было не совсем верным. Парень не был худым, точнее, скорее в своей идеальной весовой категории. Но он всё ещё отличался от среднестатистического мужчины. Фигура совсем не была маскулинной. Чёрная водолазка аккуратно обхватывала всё изгибы его тела, показывая аккуратную худую талию. И конечно же, глаза не могли не зацепиться за весьма округлые ягодицы. Как так..? Тот будто заметил на себе её беглый взгляд, в спрятанных в тени протеза глазах появился проблеск усмешки. Отбросив от себя это глупое наваждение, Агата поднялась вслед за ним, и захватив свою сумку они ретировались из триста первой.

***

Щелчок пальцами прямо перед носом Агаты вывел её из полусонного состояния. Весь стол был застелен огромным количеством бумаги. Они разбирались в ней уже несколько часов, и кажется, догадки не были совсем точными, потому что они правда пришли сюда работать. Видимо, Сал действительно держал подобное количество заметок у себя в доме, чтобы продолжать работу вне замка. Ещё один щелчок перед лицом, и Агата нервно треснула рукой по чужой ладони, отводя её от себя. — Я рад что ты снова с нами. Итак… — Голубовласый уже взял следующую папку в руки и выудил оттуда бумажку с именем «Джонатан Боу». Миккель в ответ на это склонилась над всем этим хаосом сжав пряди своих волос и до боли потянула вниз. Парень не смог не заметить этот жест, и видимо понял, что немного увлёкся. Отложил документацию, и пододвинулся к коллеге чуть ближе. Та никак не отреагировала, лишь закивала носом. На часах половина второго. — Давай я проведу тебя к себе. — Она лишь кивнула, и послушно позволила себя приподнять и обхватить за талию. Было ощущение, что держал в руках мёртвую тушу или пьяную в стельку девушку. Второй рукой Фишер схватил её сумку и вышел с ней в коридор. Та всё ещё кивала головой, стараясь не уснуть на половине пути. — Незачем мне жалеть тебя… — Они оба остановились. Салли с удивлением и непониманием посмотрел на Агату. Кажется, та уже находилась в полудрëме и не совсем понимала что вообще говорит что-либо. — Нормально живёшь. С чистой совестью. Все думали что под мостом каким-то сторчишься. Я верила. И боялась… Что на мне ответственность за жизнь разрушенную. — Её ладонь устало мазнула по лицу, проведя пальцами по приоткрытым губам, и улыбнулась. — Кто бы мог подумать что в итоге ты всех и переиграешь. — Что ты несёшь? — Салли осторожно поправил протез, почувствовав необъяснимое чувство страха. — Помнишь Стайлса? В том году умер от передоза. А Лидию? Хендерсон. Повесилась несколько месяцев назад… — Она замялась, — Майерс в коме. Фишеру было тяжело понять к чему она сейчас ведёт. Агата перечисляла его бывших одноклассников. По совместительству участников коллектива бывшей Уолт по уничтожению любой веры в будущее школьных неудачников. Парень начал подумывать над тем, что бы прямо сейчас оставить её и вернуться в собственные апартаменты, спокойно мучаться от бессонницы и рассуждать о жизни. — Она следует по пятам, Салли-Кромсали. Карма. Как мне сбежать? Искупить её? Если даже здесь мне придётся видеть тебя каждый день и молить Бога о лёгкой смерти. — Девушка в ту же секунду обмякла в его хватке, её плечи и колени задрожали, будто сдерживая нахлынувшую бурю внутри неё. И что ему делать с этой информацией? В карму он не верил. В Бога тоже. Но верил что ей действительно страшно за свою жизнь, и она искренне сожалеет за то, что делала. Неконтролируемое желание пригреть беднягу к себе появилось внутри, но оно не ощущалось более чем к какой-то уличной дворняге. Внезапно для себя, Сал легким движением руки коснулся её головы, проведя к макушке, зарывшись пальцами в красные косы. Прижал почти спящую и не очень осознанную девушку к себе, склонился над ней. Он тихо вздохнул, хоть и его дыхание было совершенно неощутимым. — Но разве ты не раскаиваешься? — В таком положении они продолжили идти. Точнее, шёл только Салли, пока она перебирала ногами за ним. — Я считаю что это важнее всего. А остальное уже не имеет значения. — Агата тактично промолчала. Он и не хотел получить никакого ответа, не сейчас. Оказавшись в её квартире, тот уложил девушку на диван. Картина смотрелась какой-то незаконченной, потому он достал одеяло с одной из многих сумок, что они занесли сюда вместе, и небрежно накрыл Миккель им. На секунду застыл. Как только голова девушки соприкоснулась с плоской поверхностью, та тихо засопела и провалилась в сон. Что он вообще испытывает сейчас? В особенности к ней. Жалость, отвращение или всё же Сал принимает её извинения? Но ему от этого не лучше. Агата этого только и ждёт, чтобы наконец вдохнуть полной грудью и абстрагироваться от прошлого. Ему остаётся лишь делать вид что всё в порядке. Но иногда он размышлял об этом с немного другого ракурса. Может, он должен её благодарить? Вряд ли он пришел бы к тому, что имеет сейчас если бы не подобное отношение. К парню только спустя несколько минут дошло, что он всё это время стоял над ней и пялился. Привычный лёд наконец вернулся во взгляд синих глаз, стараясь вновь расчертить перед ними преграду. Салли перенёс вес на пятки, желая развернуться, но дрожащий голос заставил того в интересе вновь посмотреть на красноволосую. Девушка сжалась комком, впившись ногтями в своё плечо. Губы легко приоткрыты, что-то бормотали, веки дëргались от движения глаз под ними. Так быстро впала в крепкий сон, или же Сал провёл здесь намного больше времени чем предполагал? Его снова отвлёк от потока мыслей её тихий голос. Казалось, что девушка от кого-то бежала. Так старательно и так безрезультатно. Как сейчас? Неужели, так сильно её мучает Салли-Кромсали? Но речь не о нём. Отнюдь не о нём, нет-нет.

Папа.

Все в школе знали. Даже Салли. Все видели побои. Даже Салли. Все молчали. Даже Салли.

Разве это не показывает и вторую сторону монеты, Сал? Что она просто жертва обстоятельств. Точно такая же, как и дети которых ты лечишь.

Это её не оправдывает.

Нет?

Нет.

Считал бы ты так же, если бы это не касалось тебя? Если бы она была такой же незнакомкой как и другие пациенты? Или ты просто лицемер, Салли-Кромсали? Ничем ты не лучше её.

… Внутреннему диалогу больше не было суждено продолжаться.