Наше искупление

— Эй, эй! Ты снимаешь? — Блин, да! Высокий брюнет стоял рядом, держа в руках телефон раскладушку на высоте своего лица. Запись длилась уже тридцать секунд. — Добро пожаловать на наше теле-шоу под названием «Выбей всю дурь из лузера Салли-Кромсали!» и я его регулярная ведущая Агата Уолт! Кто же сегодня на нашем проекте? Ни за что не догадаетесь! Салли-Кромсали-Мы-Труп-Его-Мамаши-Ебали! Поздоровайся, Салли. — Блондинка скинула золотистую прядь с лица, и не получив никакой отдачи пнула носком голубоволосого паренька в протезе. Тот сидел у её ног, короткие волосы смотрели в разные стороны, будто после взрыва на макаронной фабрике. Но никакого взрыва не было! Его всего лишь таскали по полу. — Хм. Мы забыли вам сказать что у сегодняшнего гостя проблемы со слухом. Но мы — как самая лучшая в Америке благотворительная компания, готовы ему устроить самую лучшую чистку ушей. Подростки за кадром громко засмеялись. Это придало Агате уверенности. Девочка схватила Сала за неровно отстриженные волосы, заставляя поднять голову и посмотреть на неё сквозь протез. Она потянула его к кабинкам. Неужели та была настолько сильной? Скорее Салли просто сдался. Недооператоры последовали за ними. Дверца открылась и того насильно облокотили на грязный унитаз. — Вы сейчас можете наблюдать новейшую технологию по чистке. После неё все неудачники становятся неудачниками в квадрате. Но тебе, милый Салли-Кромсали расти уже дальше некуда. Так может плюс на плюс даст минус? — Худая нога в высоком чулке оказалась на его затылке. — Проверим? — Из-за маски послышался тихий всхлип. Агата улыбнулась. — О нет, ребята… Он плачет? Бедняга. — Та на секунду ослабила свою ногу, не давя на того так сильно. — Давайте не будем его мучать и закончим поскорее. — Длинные блондинистые пряди откинулись назад, за плечи. В ту же секунду нога пнула парня в затылок и его голова моментально окунулась в туалетную воду. — Лидия, Лидия! Быстрее, спусти воду! — Пока Сал начал понемногу задыхаться, пытаясь ухватиться за щиколотку Уолт, та перехватила его худые руки, потянув на себя. Стоящая рядом шатенка послушно подошла и нажала на кнопочку в бачке. Вода с характерным звуком начала спускаться по трубам, заливая все оставшиеся сухие участки волос. Когда же парень начал барахтаться в трое сильнее, его отпустили, потянув за руки и бросили на пол. Он лихорадочно откашливался, протез был полностью залит, даже внутренняя обивка. — Эй! — Парень с телефоном вскрикнул, — Ставлю пять баксов что он кастрированный. Агата, проверишь? — Компания снова засмеялась. Салли напрягся. Нет. Ни за что. — Хм. Что скажешь, Салли-Кромсали? Тебе вместе с твоим рылом пенис тоже отчекрыжили? — Подросток склонилась над парнем в протезе, чуть ли не присев на него. — Нет… — Всё что смог ответить. — Что «Нет»? Громкий всхлип. — Не трогай. Уолт ухмыльнулась. — Где, Салли-Кромсали? — …Там. Не трогай. Пожалуйста. — Тот упал всем телом на пол, сжался, спрятав руки под протезом. Выглядел как мокрая дворняжка. — Прошу. Прошу тебя… Пожалуйста… — Улыбка спала с её лица, та немного помрачнела, оглядев мальчика под собой. — Агата, че ты ждёшь?

***

Распечатка оказалась на столе. График был готов в считанные секунды. Или же кто-то с голубыми волосами не спал и готовил его ночью. Просто удивительно и несправедливо! Агата заставила собрать в себе всё своё могущество и силы чтобы просто подняться с дивана, хотя легла спать позже чем обычно всего на два часа. Но Салли бьёт всё рекорды в этом ремесле. Конечно, сложно понять, лица всё ещё не видно. Но глаза его как всегда красноречивы. Что, Сал, привык к бессонным ночкам? Не заданный вопрос никогда не получит ответа. Та будто заторможенная взяла листок. Понедельник: — до обеда: Рой Макфин после обеда: Эндрю Сим Вторник: — до обеда: Лиза Марчи после обеда: Джонатан Боу Среда: — до обеда: свободно после обеда: Майя Льюис Четверг: — до обеда: семейный сеанс с родителями Лизы Марчи после обеда: свободно Пятница: — до обеда: свободно после обеда: Энн Митч — Что мне делать когда в графике «свободно»? — Что угодно. Когда начинаешь вкручиваться в местные дела ты точно будешь знать чем себя занять. Если понадобится, позвонить чьим-то родителям, или назначить дополнительный сеанс, если пациент захочет поговорить. — Салли незаинтересованно нажимал пальцами на клавиши клавиатуры. — Или можешь быть как все остальные и тратить «свободное» время на бессмысленные чаепития и разговоры. И пожалуйста, доставай телефон как можно реже, желательно не в присутствии детей. — Ответ лежал на поверхности. Здесь подростки полностью ограничены в технике и интернете и речь скорее идёт не столько о том, что это их дразнит, а также о том, что кто-то посмелее может украсть гаджет. Но чтобы здесь не было так уныло, им иногда выдают служебный смартфон с музыкальной колонкой. Миккель уже ознакомилась со всем расписанием детей. Когда подъём, принятие утренних лекарств, завтрак, утреннее собрание, школа, полуденные лекарства, обед, тихий час, время выдачи кнопочных телефонов или у кого есть — мп3 плееров, вечерний приём лекарств, ужин и время сна. Сперва выглядит сложно и запутанно, но на деле разобраться довольно легко. Пока Агата изучала свой график более детальнее, при этом сфотографировав его на телефон, дверь в дежурную комнату отворилась и внутрь вошёл высокий и смуглый блондин. — Доброе утро, Тревис. — Парень намеренно проигнорировал вежливое приветствие глав врача, и принялся снимать с себя куртку, заменяя её на халат медбрата. Раздался громкий и раздраженный вздох и Салли медленно развернулся сопровождая действие угрожающим скрипом стула, будто вкладывал в это движение всю свою злобу или даже некую обиду и прошипел: — Доброе утро, Тревис. — Тот резко посмотрел на безэмоциональный протез, на секунду потеряв невозмутимость своего вида. — Доброе. — Где-то внутри себя Агата почувствовала, что Сал довольный собой улыбнулся, когда развернулся обратно к скучной работе. Откуда такое ощущение? Она даже никогда лица его не видела, но почему-то может предугадывать что оно показывает. Трэвис достал из кармана халата связку ключей и открыл один из шкафчиков, начав разбирать лекарства и раскладывать их в разные ячейки что носили имена пациентов. Некоторые с утра брали по одной таблетке антидепрессантов или антипсихотиков, но некоторые ячейки были завалены доверху разными седативными, нейролептиками и даже витаминами. В углу подноса спотчевал ингалятор. До сеанса с Лизой было ещё достаточно времени, так как по идее, пациенты должны ещё спать. Агата осторожно сложила в руках своё расписание на неделю и спрятала в кармашек сумки. Не прощаясь, вышла из комнаты, направляясь прямо по коридору до служебного туалета. Одно из немногих мест где есть зеркало. Утром у неё не было особого времени собраться и привести себя в порядок. Некая укладка ещё держалась со вчерашнего дня, так что по природе прямые волосы ещё не совсем потеряли форму. Глаза подведены лишь снизу, одним карандашом. Агата открыла кран и намочила руку, после собрала ею все волоски и прилипший мусор с черной туники и плотных колготок. Боты были чистыми, хотя подошву стоило бы немного умыть.

***

— Энн, как ты сегодня себя чувствуешь? — По середине круга сидела Лиза, в руках она держала большую стопку бумажек. Низкая девочка перебирала в руках полученную во время завтрака булочку, и тихо сказала. — Хорошо. — Что на это повлияло? — Ничего. — Тебе есть что сказать группе? — Желаю всем хорошего дня. — Группе есть что сказать Энн? Все остальные девочки хором проговорили фразу «Хорошего дня». В ответ на это Лиза лишь перевернула карточку, передав сидящей рядом с ручкой. И взяв в руки следующую, назвала уже другое имя, спросив тот же вопрос и получив тот же ответ. Это было довольно… бессмысленно. Но конечно же, Агата виду не подала, и записывала в блокнот всё что наблюдала. Любые нервные выдëргивания заусенцев и даже дрожь в голосе. Ну а что вообще из этого собрания можно собрать, если каждая говорит одно и то же? Собрание закончилось, все подорвались со своих мест и начали складывать в стороны стулья на которых сидели. Миккель поступила так же, и подошла к Марчи. Та с равнодушием подняла взгляд на красноволосую, но узнав в ней ту самую девушку со вчера, воодушевилась. — Привет, Лиза. — Психолог ей улыбнулась, — Ты помнишь на какой урок ты идешь? Я бы хотела поговорить с тобой. — А что, ты теперь мой терапевт? — Агата кивнула, на секунду взглянула на часы, а после вновь на девочку. Она как-то двояко улыбнулась. — Я не иду на уроки, доктор Салли мне запрет влепил на покидание замка. Ты разве не слышала вчера? А учитель придёт может, к обеду. Так что я вся твоя. Агата тактично извинилась за свой промах и забывчивость, и они обе направились в читательный зал. Она достала из кармана сумки связку ключей которой теперь заслуженно обладала, не нашла нужный с первой попытки, но высокие двери всё же открыла. Лиза зашла как к себе домой и села на кресло у столика. Неудивительно, она ведь уже здесь чуть ли не живёт полгода. Миккель села напротив, поправила волосы и поудобнее расставила часы перед собой, чтобы видеть время краем глаза. Достала блокнот и ручку, устроившись поудобнее. — Итак. Мы с тобой ещё не очень знакомы, так что я хотела бы немного о тебе узнать. — На секунду Агата запнулась, и проговорила, — Нет, к чёрту. Я уже представляю сколько раз ты слышала этот заученный вопрос… — Подросток улыбнулась психологу, дав понять что та попала прямо в точку. Контакт установлен! — Давай ты лучше мне скажешь, что за книгу читаешь? Та явно была удивлена новому сценарию работы, потому приветливо отвечала на подобные вопросы, что плавно переходили на более личные. Агата часто использовала подобный приём, который по-особенному работает на подростках. Они любят рассказывать о чём-то конкретном, что им действительно нравится. Не поверхностно, по типу «— Ну… Я люблю рисовать и танцевать…». Им интереснее рассказывать не о том, что любят играть, а во что. Так легче всего имитировать непринужденный диалог. Лиза не заметила как сама сошла на тему отношений с родителями и ровесниками. Психолог записывала.

***

«— Это моё тебе испытание.» Ха! Скажешь тоже. Джонатана разговорить было куда сложнее. Вредный мальчишка постоянно умалчивал интересующие детали, или вообще не отвечал, говоря напрямую что хочет вернуть своего старого психолога. Во время диалога тот часто расфокусировал своё внимание, то наблюдая за листвой в окне, то засматривался на золотую цепочку в ухе Агаты. Как вывести его хоть немного на диалог — нужно знать! Но в то же мгновение в голову приходит его досье, в котором чёрным по белому написано «Синдром аспергера», и тогда на него злиться не возможно. К личной жизненной анкете прибавилась ещё одна цель — расположить к себе этих до боли трудных подростков. Но почему Сал посчитал Лизу «испытанием»? Или же проблемы начнутся позже? В любом случае, сейчас она собиралась получить ответы на свои вопросы. Дети спустились на ужин, на отделе стало тихо. Молчание в коридоре разрушал лишь звук включённого телевизора в комнате для отдыха, создавая непреодолимое ощущение, что там кто-то есть. Агату всегда пугало это чувство. Ты знаешь что в помещении один, но посторонние звуки обманывают, вводят в заблуждение. Если быть честной, её сейчас слишком много вещей пугало. От страшной неизвестности будущего до тёмных прорезей в протезе начальника, бывшего одноклассника и человека перед которым хочется упасть и просить прощения даже за то, что вдохнул слишком много воздуха рядом. Так чего же это ты сейчас к нему направляешься, раз так боишься? Кто его знает. Может в глубине души она верила в сказки Диснея, и если она станет проводить с ним больше времени, тот внезапно всё забудет, они станут лучшими друзяками на века и счастливо убегут в закат. Это звучит слишком романтично даже для сказки. Высокая подошва любимых ботинок стучала по чистым каменным ступенькам. Если говорить откровенно, они были слишком крутыми для помещения с огромным количеством подростков. На повороте угловые ступеньки становились меньше, по неосторожности можно просто свалиться и свернуть шею. Так на деле всё ещё хуже. Она как персонал — ходит в обуви. Но пациенты могут максимум надеть кроксы. Основная часть детей ходят в обычных домашних тапочках либо совсем в носках. Агата задумалась о том, что им вполне должно быть дозволено носить на отделении хотя бы кроссовки на липучках. Да и что со шнурками можно сделать? Подвесить мизинчик на подоконнике? Но отбросив от себя шутки, и приняв сторону типичного подростка смертника — шнурками можно очень даже много сделать. Если очень этого хотеть. Если очень хотеть можно себя убить и ложкой и обычной шариковой ручкой, и даже мулинé к которой доступ имеет каждый в этом месте. Если очень захотеть, можно даже расположить к себе бедного Джонатана Боу. Этот монолог заходит всё дальше и дальше за пределы чего-то адекватного. Сперва деликатно постучала, дёрнула за ручку и дверь благополучно — не поддалась! Вот так вот работают врачи психиатры, что даже не удосуживаются сидеть ровно на рабочем месте. Здешняя локальная шутка о том, что Фишер умеет телепортироваться набирает сумасшедшие обороты. Девушка раздраженно провела ладонью по красным космам, развернулась к окну что было уже полностью пропитано темнотой вечера. Сперва вгляделась в своё отражение, а после в то что было за окном. Губы растянулись в ухмылке. Попался. Даже в кромешной темноте невозможно не разглядеть знакомый светлый затылок.

***

Волокита — выполнена. Со всеми, с кем планировал — провёл беседу. Будь то воспитательную, то на тему самочувствия и ощущений от новых лекарств. Но домой так не хочется. А что его там ждёт? Бессонница и голоса собственных оживших кошмаров. И где же то умиротворение, о котором говорил доктор? Он тогда не понимал. Теперь он сам доктор. И всё ещё блять, не понимает. Хм. Доктор. Доктор Сал Фишер. Какой бред! Название будто прямиком из дешёвого домашнего порно. Парень в раздражении сморщил нос. Остатки носа. Вновь поднёс сигарету к шершавым губам, вдохнул дым, что приятно разрастался в лёгких, будто пускал корни. Чувство переполнения вскружило голову и все мысли завертелись разом и распались в тот же момент, когда густая сладость покинула Сала через ноздри и приоткрытый рот. Курение превратилось в мерзкую привычку от которой так и норовит избавиться. Пока что только норовит. В дальнем тёмном углу его апартаментов наверняка всё ещё валяются давно купленные пластыри и какие-то таблетки, которые ну точно заставят его бросить. Точно заставят. Ещё одна — до боли в костях, приятная затяжка, от которой подкашиваются ноги точно как от первого в жизни оргазма. Но разве эякуляция вообще может быть сравнима с этим? Она слишком доступна и повседневна. Точно не сегодня. Пальцы умело стряхнули пепел наземь. — Я не помешала? Синеволосый подорвался на месте будто услышал свист ядерной боеголовки над головой, вздрогнув, выбросил сигарету и дрожащими руками натянул обратно на лицо протез. Он украдкой посмотрел на уже успевшую промëрзнуть Агату, и поняв что был слишком невнимательным, от стыда схватился обеими ладонями за крученные прядки волос. — …Как долго ты здесь? — Голос нервно сорвался на середине предложения как у подростка во время пубертата. Наблюдать как его уши постепенно краснеют было забавным, но если не сказать всё как есть, того скорее всего хватит инсульт. Агата села рядом, сжавшись как можно плотнее, чуть себя согревая руками. — Я не увидела лица. — Тот ослабил хватку на волосах и вскоре вовсе отпустил. Но заметное напряжение в теле осталось. — Я не знала что ты куришь так… меланхолично. — Строгий взгляд психиатра уставился на подсевшую рядом девушку. Её позабавило то, как Сал серьёзно воспринял ситуацию. — А как ты откинул голову назад… — Красноволосая подняла руку на уровне лица, симулируя сигарету меж пальцев и повторила его движения с довольно утрированным комичным приукрасом. — …А как затянулся… — Миккель вытянула губы уточкой поднеся к ним ненастоящую папиросу. — Ха-ха. Очень смешно, а теперь прекрати. — Брось. Я знаю что ты улыбаешься. Он улыбался. Салли резко поднялся на ноги, явно собираясь уйти, но чужая рука перехватила того за ткань кофты и потянула обратно. Не ожидая такой подставы сзади он не удержался на ногах и упал обратно на лавочку. Правда половина его тела оказалась на Агате, отчего тот осëкся и отпрянул. — Какой же ты нелюдимый. Останься. Он осторожно выдохнул и принял прежнюю позу. — Ладно. А теперь отпусти, пожалуйста. — О. Извини. — Миккель разжала кулак отпустив его одежду. Позволила окинуть Фишера взглядом. Тот был даже без халата, в одной водолазке и джинсах. — Тебе совсем не холодно? — …Холодно. — Неожиданная забота со стороны девушки рядом оказалась ему как нельзя по вкусу, но пользуясь привилегией протеза — не подал вида. — Почему ты ещё не уехала? — Я хотела похвастаться… Салли был уверен что его левый глаз задëргался. — …Но ты кажется, не особо расположен. — Девушка сжалась от холода сильнее, подняла колени к себе, но уходить не намеревалась. Неожиданно даже для себя, та подсела к нему ближе, слегка касаясь плечом и бедром. Сал поднял недоумевающий взгляд, но не отстранился. — Нам обоим холодно. — Пересилив себя, психиатр повторил тот же манëвр, прижимаясь своим телом ближе. — Ты могла взять куртку. — Я выбежала из замка как только увидела тебя в окне. — Он повернулся протезом в её сторону, в синих глазах прослеживался читаемый вопрос. Казалось что тот прямо сейчас протянет к ней свои худые пальцы и сомкнëт их на её шее. — А ты не боишься, что следить за людьми может войти в привычку? — А ставить будильники на чужих телефонах? Салли замолчал. Даже со своей проницательностью Агата бы ни за что не догадалась какое сейчас выражение лица за безэмоциональным протезом. Из-за появившегося молчания казалось что сидящий напротив думал как оправдаться. А нужно ли вообще? Кажется Салли не услышал от неё «На колени, шавка! Извиняйся» или чего-то в более её духе. В каком из её духов? Уолт или Миккель? Ох, ну и игру ты затеяла, Агата. Ты ведь теперь действительно — совершенно другой человек. В этом и заключался твой план. Да. Ты уехала, оставив Агату Уолт гнить вместе с другими упырями в Лос-Анджелесе. Ты изменилась или всё же позволила проявиться себе настоящей? Вспоминая школьные времена, выпускной — ты изменилась. Выпускной. Ты кричала. Не хотела подниматься со мной на сцену и просила… нет, умоляла уйти, убраться поскорее. Но почему? Я так хотел. Радость за тот вечер была такой новой и переполнила всё тело. Ты знала, но хотела остановить. Ты вскрылась. Это ты, Агата! Всегда такой была, и я в глубине души это знал. Но даже сейчас я это пытаюсь отрицать. Почему?.. — Агата. — Острый как лезвие бритвы голос рассёк между ними молчаливую ауру. Девушка моментально к нему повернулась попытаясь вглядеться в прорези маски. В тени синие глаза будто светились. Особенно тот, что был ненастоящим. — Почему ты пыталась остановить свою шайку? Она не поняла. — Выпускной. Миккель отвернулась, опустила взгляд на каменную дорожку что обрывалась в нескольких метрах от них, прямо на проходе в частный сквер. Она тихо усмехнулась и провела подушечками пальцев по своей щеке. — Я просто… — Казалось будто Агата выплëвывала из себя каждый слог вместе со всеми своими зубами. Но почему так?! Она ведь столько раз воображала этот диалог у себя в голове, — Поняла что ты не заслуживаешь это. Я думала что просто притворялась… — Протерла пальцем под красным от вечернего мороза носом, — Но на самом мне нравилось общаться тогда с тобой. — Тёмные брови нахмурились, — И это не моя шайка. Я никогда не была её лидером, ясно? — Хм? Как же так? — Агата с лёгкостью отследила иронию в его тоне. Хотелось доказать ему, что он не прав. — Потому что всё было иначе, до того как ты перевёлся, Сал. Совершенно! — Она легла спиной на рыхлые доски сзади, — Пока все не переключились на тебя, моя рыжая голова окунулась в туалетную воду чаще, чем кто-либо вообще писал в те туалеты. Знаешь, как бы я, и ты и кто либо другой это не отрицал, в старшей школе главенствует одно правило. Убей или будешь убит. Я не желала принимать до конца школы эту участь. Прости за откровение, но тогда мне было куда легче искать людей слабее себя, чтобы хоть немного поднять собственную самооценку. — Та заметила как дыхание парня становилось всё холоднее, хоть оно совершенно не выходило за пределы протеза. — Но я отдала бы всё на свете, что бы в тот день встать на сцене вместо тебя. Может тогда быть Агатой Уолт не было бы так мерзко? — Подожди… — Сал втянул воздух через зубы. Неуж-то собрался искать какие-либо неточности или претензии к короткому рассказу? — Рыжая? — Голубовласый моментально развернулся к ней своим «лицом». В глазах читалась игривая улыбка. — Ты что, рыжая? Я-то думал это плохо прокрашенные корни. — Худая рука потянулась к её космам и осторожно взяла прядь у основания роста волос. Корни и в правду были рыжего цвета. Агата удивлялась на сколько он легко себе позволял касаться чужих волос. Это уже второй раз за два дня. — Ты… — Она схватила вытянутую ладонь парня и немного отстранила от себя, продолжая держать. —…Совсем меня не слушал? — Её интонация стала заметно ниже и тише. Звучало как маленький ребёнок на грани плача. До него только сейчас дошло, как тяжело ей далась эта откровенность с ним. Когда же зелёные глаза налились заметным блеском, Салли вытащил свою руку из её хватки и в утешающем жесте положил её на худое плечо девушки. Невольно задумался, ощущая костлявую ключицу. Она всегда казалась довольно худой, но в школе явно была упитанее. Точнее, тогда она заметно отличалась пухлыми бëдрами. Но сейчас та не стала выше, но тело будто высушилось. Даже сквозь тёмную и не самую облегающую одежду видно её нездоровую худобу. Она вообще выглядела как ходячий мертвец. Под глазами тёмные мешки, щеки впалые. И честно говоря, за весь рабочий день Сал не видел как она ест. Даже бесплатный столовый обед. Думать о том, что психолог страдает анорексией — глупо. — Нет я… — Парень немного растерялся. — Внимательно тебя слушал. — Внезапная вспышка эмоций. Ему показалось что простой руки на плече совсем не хватает. Хотелось вознести её выше, проводя кончиками твёрдых пальцев по жилистой шее, невзначай задев несколько её необычных ожерелий. Коснуться холодной ладонью красной, морозной щеки. Сал моментально подавил минутный порыв. Это же будет равно какому-то домогательству. Он вообще, как можно больше старался соблюдать женские границы, прекрасно зная и наблюдая что происходит в этой бренной жизни. — Давай вернёмся в замок, и будем понемногу собираться домой.

***

У Сала не было машины, права были. Объяснил это тем, что «По определённым причинам я боюсь садиться за руль.» Больше Агата не спрашивала. Внутри салона автомобиля оба сняли с себя верхнюю одежду и пристегнули ремни. Тонкие пальцы воткнули ключи в зажигание и провернули на несколько градусов. Мотор завëлся, магнитофон включился автоматически, но вместо привычного радио Нокфелла заиграла мелодия. Незнакомая ранее, но с довольно приятным мотивом. В тот же момент нагнетающим. — О, прости. Я забыла вытащить флешку. — Худая женская рука потянулась сменить частоту. Голос парня её отвлёк.

Oh who is she?

A misty memory

A haunting face

Is she a lost embrace?

— Не нужно. — Миккель на секунду сверила его взглядом и осеклась. Звучание меланхоличной музыки и текст заворожили синеволосого. Кто она? Взгляд покосился на сидящую рядом коллегу, что перетянула автомат и начала медленно выезжать с парковки.

Am I in love with just a theme

Or have I had just a dream?

Красная чёлка лохматых волос почивала на бледном лице, прикрывая зелёные глаза от внимательного взора Салли. От неё не осталось ни капли. Значит ли это, что теперь он может быть спокоен? Они будто знакомятся заново. Машина выехала на дорогу, изредка встречая прохожих или другие авто. Глаз невольно зацепился за круглосуточный. Салли отдернул себя от внимательного прослушивания песни и обратился к Агате. — Ты не против остановиться здесь? — Та быстро поняла намёк и съехала к бордюру, приглушив мотор. Магнитола снова затихла. Стеклянные двери с приятным звуком разъехались в стороны перед ними. По лицу прошёлся кондиционерный холодок. Салли машинально взял у неработающей кассы корзинку, и принялся рутинно расхаживать между полок с продуктами, наполняя корзину. Тот напоминал ей типичную маму в возрасте что проверяет каждую картонную упаковку молока на срок годности и кабачки на какие-либо потëртости, гнилые части. Когда же корзинка заполнилась, Салли взглянул на девушку что плелась за ним сзади, спрятав руки в карманах своего пальто. — Ты ничего не покупаешь? — Нет. У меня дома всё есть. — В ответ на это парень лишь странно хмыкнул, и направился к кассе. Появилось строгое ощущение того, что Сал отнёсся к этой информации с неким недоверием и даже подозрением, но ничего более не говорил, вплоть до приезда к аппартаментам. Лифт остановился на третьем этаже, двери открылись и девушка вышла в коридор, уже развернувшись что бы попрощаться и скрыться в своей пустой квартире, но тот внезапно ступил за ней, лифт закрылся за его спиной. Агата на подобные, столь пугающие действия пошатнулась, смущённо улыбнувшись. — Ты не идëшь домой? — Наверное, стоило бы упомянуть что Салли не был шибко высоким или отличался какими-то особенными габаритами взрослого мужчины. Но когда тот молчал, а в прорезях не видно даже куда Сал смотрит… любой другой человек уже готовился бы к побегу или на крайний случай невзначай нащупывал в карманах перцовый баллончик. — Нет. Помочь тебе с распаковкой вещей? — …Ты не думал что тактичнее было бы, спроси ты меня ещё в лифте, или… Когда мы ещё не приехали в апартаменты? — Парень снова замолчал. Но трюк сработал, можно аплодировать стоя. Миккель отвернулась от него, тихо вздохнула и начала искать в своей сумке ключи. Отперев входную дверь, Сал влетел внутрь быстрее чем сквозняк с коридора. — Э… Эй! — Девушка на мгновение зависла, не понимая что собственно сейчас происходит, потому что тот по свойски вошёл в её квартиру и прошёл на кухню, открывая каждый шкафчик и столешницу. Открыл холодильник, что даже не был воткнут в розетку. — Что ты, блять, вообще делаешь?! — Протез наконец повернулся к ней своим обличием, и на столе оказалась баночка орехового масла. — «У меня дома всё есть»? Хочешь сказать, что ты эти два дня питаешься одним маслом? О, погоди… — Тот обхватил банку руками и открыл её, с наигранной радостью вдохнул воздух, повернув масло горлышком к Агате. — Оно даже не распечатано. — Пока красноволосая отходила от ступора злости и негодования, пакет с грохотом оказался на том же столе. — Это тебе. — Чего?! Нет, это ты куп…— Фишер быстро прервал её, не дав закончить фразу. — Это изначально предназначалось тебе. Я сразу понял что ты ничего не ешь. Нет. Всё. Это просто край! Это уже даже не вежливость, он просто лезет в её личную жизнь, хотя они кажется не обговаривали такие условия совместной работы. — Хорошо. Ладно! — Девушка нервно провела рукой по лицу, после выставила её в сторону распахнутой двери. — А теперь, уходи. Пожалуйста. Тот поднял на неё глаза полные какой-то иронии и насмешки. Что?! Она теперь даже не может выставить его за двери собственной квартиры?! Салли в ответ лишь отвернулся, включил на кухне свет и вытащил из столешницы кастрюлю, заполняя ту водой. Агата как подросток на грани истерики упала на стул, спрятав лицо в ладонях. Красные прядки опали, окончательно скрыв выражение. — Ты всегда так реагируешь на проявление заботы? — Он смеётся. Специально выводит из себя. Да? Думает что это уместно, если разок поговорили по душам? Ей хочется осадить его. Показать, что тот сейчас вообще-то находится на её территории и ведёт себя как полный мудак. Она взглянула на его ровную спину, что металась по кухне, вытаскивая купленные продукты. В ответ на насмешку нога нервно задëргалась, звонко стуча подошвой ботинка по ковролину. Сал прекрасно понимал, что перегибает палку. Но если бы он сейчас ушёл, Агата бы даже не прикоснулась к еде. Расспросить почему та не ест, конечно, очень хотелось, но тогда избежать оплеухи было бы чудом. Фишер изредка поворачивался в сторону Агаты, отвлекаясь от готовки. Она всё ещё сидела в той же позе, склонившись над своими коленями. Ей точно двадцать пять? Девушка не двигалась. Совсем. Странно. Из мыслей его вернула в реальность кипящая вода. Но когда тот повернулся к плите, на ней ничего не оказалось кроме весьма старой на вид сковородки, подкоптившейся по бокам. Внутри булькала неприятная жидкость чем-то отдалëнным напоминая машинное масло. М. Опять? Попятившись назад, Фишер обернулся, оказавшись уже совсем в другом месте. Это всё ещё была кухня, несомненно, но выглядела она в разы хуже и темнее, хоть и из единственного окна бил солнечный свет. Он не освещал ровным счётом ничего, лишь показывал своё присутствие бросаясь на пол и на углы столешниц. Всюду разбросана немытая посуда, пустые стеклянные бутылки. Комната отдавала неприятным запахом перегара вперемешку с женским парфюмом. Такой себе дуэт, честно говоря… Внимание привлекла рыжая девочка подросток, что сидела на столом. Её глазницы были пустыми, без единого намёка на жизнь. Лицо девочки измазано кровью из-за разбитого носа, на некоторых пальцах не было половины ногтевых пластин, будто те оторвались. Картинка была из ряда постапокалиптических фильмов с уклоном на триллер и мистику. Правда, вряд ли это будут крутить хоть в каких-то кинотеатрах мира.

Папочка снова сказал что я не хороша

. Громкий детский голос доносился чуть ли не отовсюду. Он был и сзади и сверху, шёл то из окна то совсем звучал где-то внутри Сала. Стало, откровенно, не по себе. Звук пробирал до дрожи, щекотя все уязвимые места. Внутри разлилось необъятное чувство злости и… несправедливости к происходящему? Почему? Он ведь даже не понимает где находится.

Папочка что мне сделать чтобы ты полюбил меня как раньше

На лице девочки резко появился красный отпечаток руки, будто после сильной пощёчины. Но вглядевшись, это больше походило на след краски. Ещё один след на тонкой девичьей шейке, словно обхватывал вокруг в дикой хватке, на грудной клетке. Стало мерзко, так мерзко от того что приходилось видеть. Отпечатки продолжали появляться двигаясь в сторону внутренней части бедра.

Как тогда когда была жива мамочка