Прорвёмся...

Я проснулся от криков за дверью. Точнее от одного, Мишеного гневного вопля. М~Операция прошла успешно. Екатеринбург идеально выполнил свою работу, тогда почему вы не выполнили своё обещание?! — крик был полный ненависти и злобы. Ответного голоса я не услышал, значит Московский разговаривает по телефону. Пауза, телефонный собеседник видно что-то говорил — Вы сказали, что он будет невредим. Вы сказали! — Московский кинул трубку в стену. Это я понял по грохоту и звону аппарата. ? ~Не ломайте телефон больницы — возмущённо закричала какая-то медсестра, — я вызову милицию! М~Да хоть пожарных! — дверь скрипнула и я почувствовал на себе Мишин взгляд. Я замер не в силах сказать ни слова. — Проснулся уже? — голос Московского стал нежным и тихим. Я удивился: как он мог так быстро поменять интонацию, ведь если Мишу что-то разозлило, то держите четверо! СПБ~Ты чего так раскричался? — осторожно спросил я. М~Да, неважно — я был уверен, что Московский сейчас махнул рукой. В этот момент прямо у моего окна зачирикала птица. Красиво поёт. Я повернулся на звук. В больнице так холодно и неуютно. Пахнет лекарствами и белизной. Неприятная свежесть. А за окном самый разгар лета. Жара, тополиный пух, дети играющие в лапту. Хоровод ярких красок, который я не увижу в этом году и врятли в следующем. Но это лето можно и почувствовать. Тепло солнечных лучей на лице, лёгкий ветерок, звонкие голоса детей. В больнице я, как в клетке. Хочется убежать подальше отсюда и больше никогда не возвращаться. СПБ~Мы можем уйти отсюда? М~Куда ты хочешь уйти? СПБ~Куда-нибудь подальше от этой больницы. Может к тебе? М~Может — голос Московского стал весёлым, будто и не было этой перепалки по телефону две минуты назад. Я начал вставать, но из-за дизорентации закружилась голова. Я начал падать куда-то вбок, но Московский молнеиносно подхватил меня. У своего уха я почувствовал его тёплое дыхание. М~Кто так вскружил вам голову, Александр Петрович? — насмешливо шепнул Московский. Я нахмурился. Александром Петровичем или Сашенькой Миша называл меня только, шутя. Он просто знал, что оба варианта меня жутко раздражают. Опираясь о Мишино плечо я встал. Голова немного заболела. Мозг перестраивается на другой образ жизни, и ему это не нравится. Я постоял немного, ожидая, когда голова перестанет кружиться. Московский стоял рядом и терпеливо ждал. СПБ~Пойдем. — наконец сказал я. Московский взял меня за локоть и мы медленно пошли к выходу. Миша то и дело дёргал меня за руку, чтобы я не врезался во что-нибудь. Пару раз я споткнулся и упал бы если не Московский. Обезболивающее прекратило своё действие и теперь я обсалютно трезво воспринимал ситуацию. Я слепой. Эта фраза теперь прозвучала не бессмысленно и пусто, а больно и холодно. Я ничего не могу сделать сам. Даже просто ходить. Я как беспомощный щенок, отчаянно хватаюсь о рукав Миши, в надежде на спасение. Подавленность камнем, осела на мою душу. Как же я жалок! Пока шли, мы не разговаривали. Изредка Московский подкидывал мне фразы поддержки. Что-то вроде: «ещё чуть чуть осталось», «аккуратно, порог», «всё хорошо» Очень больших усилий стоило мне дойти до машины. Мы сели, мотор взревел и поехали. Московский сидел за рулём. Я был удивлен. Машины только появились и являются довольно большой редкостью. В общем я поражен не тем, что Московский раздобыл машину, а тем что он научился её водить. Сейчас даже шофёры в дифиците. Самому научиться вообще невозможно. Миша не разу до этого не обмолвился хотя бы тем что машина у него есть. В гудящую голову начали как мухи лезть злые мысли. «Так это Ленин ему выдал. Ещё наверное и водить научил.» «Теперь же Московский молодец-столица!» «Питер теперь пустое место» «Саша для всех этих комунистов всего лишь шило в заднице, которое они легко и быстро устранили». Я старался отдалиться от этих скверных мыслей (и без них тошно), но они лезли и лезли пока не завладели моей головой. Теперь я нашел в этих дурных словах смысл. Злой я шумно вдохнул воздух. СПБ~Миш? — мне незамедлительно ответил Московский, но не оттуда, откуда я ожидал его услышать. М~Да? — голос доносился с задних сидений. Я удивлённо повернулся на звук. СПБ~А кто машину ведёт? М~Так шофер же! — сказал, Московский таким тоном, будто я не знаю какую-то простую истину. Хотя возможно так оно и есть. Наверное я услышал, как кто-то сел на водительское сиденье и подумал, что это Миша. Сзади до меня не донеслись ни хлопок двери, ни скрипение сиденья. Опять наволилось чувство подавленности. Как же я жалок. В обсалютном молчании мы доехали до дома. Кое как поднявшись на седьмой этаж, мы вошли в просторную квартиру, в которую Миша переехал совсем недавно. Я тоже недавно сменил место жительства. Теперь живу в коммунальной квартирке на пятом этаже. Из Зимнего дворца в камуналку. Мы же русские! Из бани +30 в прорубь -30 это нормально! В Мишиной новой квартире я один раз был. Это помогло мне лучше ориентироваться на местности. Московский взял меня под руку, мол давай доведу. Я же протестующе отдернул её и покачал головой. Сам как-нибудь справлюсь! Хватаясь за стены и выступающие поверхности, я пошёл в спальню. В плечо мне било теплое дыхание Московского. Он всё равно не может от меня отойти. Я прошёл коридор. М~Тут порог. — тревожно шепнул мне на ухо Миша. Я шумно вздохнул. СПБ~Я помню. — начал осторожно ступать, чтобы не врезаться в порог. В итоге я всё-таки умудрился споткнуться об него и потерять равновесие. Падаю в полную темноту, будто в пропасть. Что меня ждёт на дне этой ямы? Твердый пол или угол кровати? Головная боль или инволидность? Только я это подумал, как Миша схватил меня руку, не давая ощутить твердость пола. Он сделал это молнеиносно, нечаянно тряснув мою руку. Я скорчился от боли. Похоже мигрень будет мучать меня ещё долго. М~Ты чего? Всё хорошо? — я сквозь зубы кивнул. СПБ~Голова болит просто. М~Давай я тебе таблетку дам, легче станет. — меня стало раздрожать это опекунство, и я хотел это высказать разбеспокоевшемуся Московскому. Но всё же любопытство победило злобу. СПБ~Откуда у тебя столько таблеток? — молчание. — Миш. М~Я… — вздох — Всё в порядке. СПБ~Не увиливай. — Теперь я был правда обеспокоен. Что-то здесь нечисто. М~Просто в последнее время много устаю. Голова болит, бессонница. Вот и всё. Ничего особенного. — я был уверен, что это не полная правда, но продолжать разговор на эту тему не захотел. Вспомнились Романовы. В последнее время я часто о них думаю. Как вспомню, задорное лицо Маши или прекрасные глаза Татьяны, хочется увидеть их вживую. Захотелось горько смеяться от мысли о том, что увидеть мне их не получится. Но сердце не унималось. Тогда хочу ощутить объятия Александры Петровны, теплые руки Оли. Беспокойный стук в дверь выдернул меня из размышлений. М~Кого там разодрало? — буркнул Московский и пошёл открывать. Щелчок замка и дверь распахнулась. Неизвестный гость секунд тридцать, молча стоял в проходе. М~Какого... Х~Саша! Сашенька! - отчаянный крик. Только у одного человека есть такой высокий, красивый голос. Хельсинки! Но когда мы перешли на ты? Он же всегда называл меня Александром Петровичем. Хотя меня не задело такое обращение, но смутило. Вэйно бросился ко мне и заключил в своих объятиях. Х~А я ведь знал! Я чуть под землю не проволился, когда узнал, что случилось. Я так испугался. Так! Но ты жив! Жив. Мой лучик солнца зимой, моя гроза летом, мой Саша. - зарыдал Вэйно. Мне на плечо упала холодная слеза. Московский кашлянул, привлекая к себе внимание. М~Я вам не мешаю? - но прежде чем я ответил, Хельсинки обратился ко мне. Х~Я искал тебя в больницах, а мне сказали, что ты уехал к этому... этому... М~К кому? - езвито спросил Миша. Х~К этому эгоисту! - с отвращением прикрикнул Вэйно. - Лицемеру! Дьяволу! СПБ~Прошу тебя, Вэйно, не говори так! Это неправда. - взмолился я, скорчившись от новой волны головной боли. Х~Нет! Прости, но это так! - Вэйно был непоколебим. Похоже, что он был не особо трезв. - Он позволил убить целый мир - твои глаза! Мою любовь, моё сокровище. Эти прекрасные глаза погибли из-за него. Его ужасные, грязные руки убили всю твою семью, а ты всё равно любишь этого урода! - при упоминании Романовых во мне будто всё упало. СПБ~Это правда? - дрожащим голосом обратился я к Мише. - Ты убил их? - Московский молчал. Как же мне сейчас хотелось бы заглянуть в его глаза и без слов всё понять. Но я слеп. Как беспомощный новорожденный щенок - слеп. Нет! Я просто не хочу верить в то, что Романовы мертвы. Не могу поверить в то, что не обниму больше Александру Петровну, не потанцую с Олей, не поспорю с Машей, не прижму к себе Алёшу, не загляну в прекрасные глаза Татьяны. Этого не может быть! Но гробовое молчание говорило обратное. Верхняя губа предательски задрожала. Из того места, где у людей находятся глаза, полились слёзы. Они обжигали остатки моих очей. Хотелось убежать из этой реальности, зарыться лицом в подушку и задохнуться. Нет сил не злиться, не выеснять кто виноват. Горячие слёзы вытекли из ткани, которая прятала мои уродские глаза от всех, скатились по щеке и капнули с подбородка. Одна за другой, кап кап, ровно в такт с часами. Но душа всё не унималась: Не может быть! СПБ~Миша, скажи, что это неправда! Прошу! Скажи! - истошно закричал я. Последний рывок моей души и снова отчаяние. М~Мне жаль - глухо сказал Московский. Слёзы с новой силой полились из глаз. И снова эта жгучая боль в очах. Будто мои глаза горят в адском пламени. И не только они. Моё сердце в том же огне. Теперь навалилась ярость. Да мне без разницы, жаль тебе или нет! Ты убил их, а потом нагло утаивал от меня. СПБ~И сколько ты планировал скрывать от меня того, что совершил? - холодно спросил я. - или пока я слеп, можно лгать. Всё равно же не пойму, что это наглое враньё, так ведь? Ты убил их и даже не моргнул. Одного за другим, да? М~Саша я не... СПБ~Что Саша? А? М~Саша... СПБ~Ну давай давай. Мне очень интересно послушать, как ты пытаешься оправдаться. М~Да это не я их убил! - раздражённо закричал Миша. Пауза. СПБ~Не ты? - переспросил я ошеломлённый. - А кто? М~Друганок твой любимый. Константин. - езвито ответил Миша. - он дело сделал и теперь довольный убежал, пока ты ничего не знаешь. СПБ~Что? Нет. Не может быть. - голос снова предательски задрожал. - но он... - недоговорил фразу я. Нет, мог. Он атеист и комунист. Идеальное сочетание для убийцы царской семьи. Вместо боли и отчаяния меня теперь заполонил гнев. Он бесщадно убил их, и теперь трусит признаться мне. Но этот поступок не пройдет ему безнаказанно. За него он поплатится нашей дружбой. Х~Я не могу поверить, что какой то город помимо вас может совершить такое. - обратился к Мише Вэйно. М~Представьте себе! - езвито прошипел Московский. - а теперь иди отсюда, пока я под успокоительным. Уже давно бы в морду получил. Х~Да как вы смеете так говорить. Вы грубеян и драчун. - Миша шумно вздохнул. М~Я тебе уже, правда, в ебало двину - сказал он. - пожалуйста, идите вон, нахуй! - обратился Московский к Хельсинки. Я продолжал, как слепой щенок просто прислушиваться к перепалке. А что я ещё могу сделать? Как бы хотелось, чтобы они прекратили. Голова уже болит. У меня и без этой глупой ругани голова забита тоскливым мыслями. Хочется убежать отсюда туда, где Александра Петровна нежно обнимает меня, а я читаю детскую книгу для Маши и играю в солдатиков с Алёшей. Как я хочу туда...