Братья.

– Миша,– передо мной стоял Саша. Его глаза затуманены от оргазма, кожа бледная, на щеках яркий румянец. Что его так возбудило? – Москва – то, как Романов произнёс моё имя заставило меня вздрогнуть. Этот сладкий шёпот и растягивание гласных. Согласные же наоборот выговариваются чётко, будто Саша пробует моё имя на вкус. И уже не важно что привело Романова к такому состоянию, но от одного его вида это возбуждение перенеслось на меня. Захотелось услышать, как он стонет и сквозь всхлипы и волны оргазма будет выкрикивать или шептать моё имя. Моё. И это услышу лишь я. Лишь мне позволена такая привелегия. И никогда не донесутся эти стоны не до Вэйно, Джона и бр! Пьера. Это только моё. Пусть только попробует кто-то другой позариться на моё богатство. Я прикаснулся рукой к его скуле и медленно провел пальцем по щеке. Саша подался и с замеранием сердца ждал, что будет дальше. Видно, он хочет большего. Нет времени на эти нежности. Москва притянул Романова к себе и жадно коснулся своими губами его. Саша тут же ответил и закрыв глаза прижался ко мне. Я довольно улыбнулся ему в губы. Романов потерся пахом о мой и это было последней каплей. – Зачтем это за прилюдию – хрипло произнёс я. Саша не открывая глаз кивнул и похлопал меня по плечу. Я слегка смутился, но не обратил должного внимания, но Романов похлопал ещё раз и ещё. Я открыл глаза. Передо мной не любимый человек, а Иван Борисович. Совершенная противопоженность тому, что я хотел увидеть. Россия долбил рукой по моему плечу с такой силой, будто, я пропускаю конец света. Глаза его были затуманены то ли от ярости, то ли от жары. – Москва! Миша! Московский ёпт твою мать! – я неохотно промычал что-то неразборчивое. Россия не унимался, будто это для него было развлечением. Как весело побить «Мишутку», правда ведь? Я снова промямлил что-то между «отстань» или «отъебись». – Ты что, уебок, пьяный что-ли? – теперь Иван Борисович долбанул мне по плечу так, что предыдущие удары казались лёгкими прикосновениями руки. Я аж поперхнулся. – Да закройся уже уе... – Я встал из-за своего стола и уже был готов к контр-наступлению, но вспомнил, что намного ниже России по должности и росту, так что успел вовремя остановиться. Иван Борисович, заметив мою заминку, сразу среагировал своей надменной улыбкой сверху вниз. Меня аж передёрнуло. Если бы я не был ему по плечо, то давно уже вмазал, не обращая внимания на последствия. И нет, я не боюсь высоких людей. Может только... Россию:,) Да Россию все боятся! Как может олицетворение такой мощной страны не быть устрашающим? И сейчас не знаю радоваться ли этому или злиться, потому что теперь я понимаю, почему все страны так ополчились на Россию. Ну это как минимум отвратительный характер! Как Герман с ним вообще уживается? – Что, Мишутка, не дорос? – и опять этот омерзительный тон. Мне кажется, ему абсолютно по кайфу так надо мной издеваться! Да чего же ему хочется влипить! Ни с кем я не ощущал себя таким бессильным. Столица Российской Федерации не может кому-то дать пизды? Нет, разве что если это и есть сам Россия. Я закатил глаза. – Но зато я выяснил, что ты не пьян. – ты хоть когда-нибудь можешь замолчать, пиздатый уебан?! Чем нужно заткнуть твой рот, чтобы ты остановился? Может твоей уебишной панамкой? Там ей и место, в этом гарбиче! – Хотелось мне сказать, но наружу вырвалось лишь – Да иди ты. – Иии плюс час к твоему стандартному времени работы в день на сегодня. – Да что за... – И ещё плюс два. – я заставил себя замолчать. Да, битва проиграна, но победа в войне будет за мной. – Миш, ну ты чего? Да что ты так. – Россия подошёл ко мне и приобнял, потерявшись кончиком носа о мою щёку. Ноль реакции, ноль реакции! Он часто любил меня тискать. Сам оправдывал словами «родная кровь», но я совершенно с ним не согласен, хотя всё же родственные связи мы определённо друг к другу испытывали. Это знаете, как будто Россия сын сестры твоей мамы и выглядит, как бог, а ты как Новгород в средние. Уебок какой-то. И вот сейчас он снова нянчиться, как мамина подруга. – Ну я же не серьезно. Не плачь только – и тут меня оканчательно накрыло. – Да ты заебал уже! Припёрся из неоткуда, мол давай дружить! Да мне нахуй твоя дружба не нужна. Мне мой Саша нужен! Я к нему из-за тебя, пидораса ебанного уже две недели не могу съездить! Ты сюда не для дружбы приехал, а чтобы показать, какой крутой! Самое лучшее время ты нашел, когда в мире такая хуета творится! Я итак кружился из последних сил, а теперь я даже дома редко ночую, я по выходным пашу, как лошадь! Ты зачем сюда пришёл нахуй? Чтобы поразвлекаться? Прекрасно! Дверь там! А я хочу всего лишь раз в неделю иметь возможность выспаться и встретиться со САШЕЙ! У меня из-за тебя проблемы с высыпанием, успеваемостью, стабильностью, эффективностью, с Сашей в первую очередь! И сейчас ты ебанный пидорас просто угараешь надо мной! Весело? Весело! Выход там! Тут взрослые люди занимаются делами государственной важности. Ну конечно постебаться надо мной это намного важнее. Хорошо! Договорились! Только в следующий раз, если получишь со всего маху в глаз не удивляйся! И сегодня я поеду к Саше, когда закончится мой рабочий день по стандартному расписанию! Потому что я имею право провести время с любимым человеком твою мать! – и выдох. Какое-то время Иван Борисович просто стоял передо мной, раскрыв от удивления глаза и внимая информацию. Затем он успокоился и медленно стал аплодировать. – Браво. – твердо произнёс он. – Браво. – в глазах у России отразилось уважение. Неужели он правда изменил своё мнение из-за моих слов? Не может быть – Охранник Саша ждёт тебя сегодня на ночном дежурстве– твердо отчеканил Россия. С этими словами он пошёл в сторону двери. – Охрана - это не моя профессия. – выкрикнул я. – я не буду выполнять эту работу. – говорил я заметно спокойнее, потому что выплеснул все эмоции в гневной тераде две минуты назад. – я договорюсь. – всё также хладнокровно с ноткой иронии произнёс Иван Борисович. Россия уже приоткрыл дверь и собирался идти, но замер. Иван Борисовича обернулся в мою сторону. – И... Саша. Насчёт него – теперь в глазах России отражалась искренняя неуверенность и лёгкая напуганность. Я с вызовом посмотрел на Ивана Борисовича. Тот заглянул в мои глаза и продолжил, но уже совсем другим тоном. Теперь его голос прозвучал насмешливо, а на лице высокомерная улыбка. Будто бы передумал продолжать начатую тему. – Александр Дмитриевич – охранник очень симпатичный. – после этого Россия удалился из кабинета.