Братья.

После ухода Ивана Борисовича я сел за подписи документов и старался не думать о том, как буду отчитываться перед Сашей за то, что не пошёл с ним на Алые Паруса. Ну вот кто тянул этот изворотливый, сквернословный язык устраивать разнос именно сегодня? Никто. Хотя нет. Если бы моя самовлюблённость была человеком, то думаю она бы оттянула мне его настолько, что он бы стал длиннее Волги. Ругать себя можно сколько угодно, но этим дело не решишь. Мне сегодня обязательно нужно быть в Питере, иначе я даже не знаю, что Саша сделает со мной. Порубит топором, зарежет, заставит каждый выходной ходить в театр или самое худшее... ОБИДИТСЯ. НЕТ! Сашина обида настолько тяжела и мрачна для меня, что я даже думать о таком не хочу. Ну вы представьте! Сидит он на диване и внимательно читает книгу. Губы сжаты, глаза напряжённо смотрят на текст, не смея поднять взгляда. Ты подходишь к нему, берёшь за руку и предлагаешь поговорить, но тот отдергивает ладонь и смертвает тебя таким взглядом, таким... Это самый худший взгляд, который я видел в своей жизни. В такие минуты он смотрит на тебя, будто ты враг народа, самое худшее, что есть на свете, последний ублюдок и самое надоедливое для Саши. Он глазами как-бы говорит: «Будь человеком хоть сейчас и отстань от меня». Аж всего передёрнуло. Да, Романов умеет обижаться. Может как-то договориться с Иваном Борисовичем? Глупая идея. Хоть Россия и дипломатичен, но свои слова держать умеет. В попытке избежать наказания, я лишь унижусь. Может тогда поговорить с Александром Дмитриевичем? Ну хоть какая-то толковая мысль за сегодня. Я медленно и тихо вышел из кабинета, чтобы не дай бог не попасть на Ивана Борисовича. Идя по длинным коридорам, я выглядел со стороны комично, но смотреть на меня к счастью было некому. Стоит лишь представить, как важное государственное лицо идёт чуть ли не на цыпочках, то и дело боязливо оглядываясь. Если бы все не знали самого Михаила Московского, то подумали бы, что в задание прорвался вор. Спустившись на первый этаж, я к счастью не встретил Ивана Борисовича. Теперь дело за малым. Подкупить охранника. Такое простое дело. Как же я сразу не догадался решить проблему таким способом? Подойдя к вахте, я приветливо помахал рукой, стараясь выглядеть максимально непринужденно. И у столицы Российской Федерации это очень хорошо получается. Большой опыт. –Александр Дмитриевич, а что же вы не в отпуске? – охранник недоверчиво изогнул бровь. –Сплавить меня по хитрому захотели? – я изобразил удивление. –В смысле сплавить? Просто лето на улице. Хотел поинтересоваться, когда в отпуск собираетесь и куда. А то сам определиться не могу. Не посоветуете ли? Вам то, как честному гражданину России лучше знать, куда поехать. – Александр Дмитриевич вроде потушил бдительность, но не до конца. Его темно-русые брови нахмурились, на лбу появилась злая складка, а в зелёных глазах сверкнула обида. –Поиздеваться надо мной хотите, верно?– да уж. Трудный клиент попался. Александру Борисовичу уже под пятьдесят. Умный человек. От него доверия так просто не добьешься. Но ничего. И не с такими сталкивался. – Я лишь спросил об отпуске. – спокойно ответил я. – Конечно! Вы Михаил – Юрьевич - мысленно поправил я. – больно большого о себе мнению, знаете ли. Ездите в разгар сезона на Ямайки всякие, а потом ко мне к простому рабочему лезите. – я изобразил непонимание. – Какая Ямайка? Я такой же – нет не такой же, но сейчас помолчим – гражданин России, как и вы. Я на море каждое лето езжу в Сочи к друзьям – что правда, то правда – и с – я слегка замялся. Мне хотелось сказать с Сашей, но упоминать Романова не хотелось. – с женой в Санкт-Петербурге осенью. –Ну раз вы думаете, что мы с вами "такие же" то давайте поясню. Я осенью с настоящей женой в Кисловодск ездию, а весной в Смоленск к родственникам и так из года в год. – зло проворчал Александр Дмитриевич. – А про жену не надо мне тут, ага? Мы всё про вас знаем. – у меня сердце в пятки ушло. Что они знают? –Прошу прощения? – настороженно переспросил я. –Да ненадо мне тут комедию ломать! Весь персонал знает о вас с Оксаной Яковной. Пожалели бы её. Девка, то наивная совсем. – одни горы с плеч свалились, но другие снова тут же выросли на них. О таких слухах я был в курсе уже давно. Всё стараюсь их подавить, но не получается. И поувальнял сплетников и штрафы выписал, да только до высокой колокольни русским людям. Для них сплетни, как хлеб. Без них долго не протянут. – Извините, между мной и Оксаной ничего нет. Мы коллеги. А слухи распространять я прошу прекратить. – теперь голос мой был холоден. Если Иваново явно ко мне не равнодушна, то это не мои проблемы. Не хватало, чтобы Саша услышал о чём здесь говорят. –Эт вы сколько хотите можете говорить, да только толку нет. Народ такой, что язык до Киева доведёт...– упоминание брата сильно порезало слух и я захотел прекратить этот цирк, пока он не зашёл слишком далеко. Выдох. – И всё же мы отошли от темы – мягко прервал Александра Дмитриевича я, но нотка раздражения всё таки промелькнула. – Мы разговаривали об отпуске. – Александр Дмитриевич вздохнул. Обсуждение слухов явно было для него более приятно. – Я так понимаю, что вы не ездите летом в отпуск по финансовым причинам. Может я как-то смогу вам с ними помочь? – я подошёл ближе к вахте и опёрся рукой о столик. Из внутреннего кармана пиджака вынырнула стопка тысячных купюр. Александр Дмитриевич таких денег в жизни не видел. Охранник вытарашил глаза на это, а потом поднял взгляд на меня. – Коррупция! – возмущено заорал он. – Вот же прогнившая твоя душонка! Думаешь меня можно купить? Засунь свои грязные деньги куда подальше! – он швырнул стопку купюр мне в лицо. Я стал озираться по сторонам, как бы люди не сбежались на шум. – Держите себя в руках, Александр Дмитриевич. Я лишь хотел преподнести вам подарок. – Да пошёл ты нахуй со своим подарком! Думаешь я тупой совсем? Ко мне уже Иван Борисович подходил и говорил, что ты накасячил. Будешь, как миленький у меня на отработке сидеть! – я яростно шлёпнул деньгами по столу и пошёл в сторону своего кабинета. – Я про твои подарки ещё Ивану Борисовичу доложу. Нашлась на тебя управа! – кричал Александр Борисович мне в догонку.