Белая неко, серый Dodge

      Как предупреждала Тина Тёрнер, «Из всех людей, что записываются на тест-драйв Plymouth Sundance, половина его приобретает.» Мой достопочтенный папаша, как можно догадаться, принадлежал именно к половине покупателей, поскольку вернулся домой за рулём нового красно-серого двухдверника в самом навороченном исполнении — RS Turbo, причём купил он его для меня, ибо в 1989 году мне стукнуло шестнадцать… А потом мои родители развелись.       До этого у нас была настоящая american dream: идеальная семья, две машины и двухэтажный частный дом в одном из тихих провинциальных городков известного на всю страну вкуснейшими персиками штата Джорджия; не помню, чтобы мать с отцом когда-нибудь ссорились, но зато помню, что часто рассказывали, как познакомились. Страна находилась на излёте кейнсианства, когда к стоящему на парковке одного из флоридских универмагов Publix небольшому drive-through-киоску с жёлтой крышей и надписью «Fotomat» подрулил тёмно-пурпурный Chrysler 300B 56 моего папаши: он приехал получить проявленную за день фотоплёнку, но забрал с собой нечто большее (проще говоря, ему приглянулась моя мама: похожая на тогдашнюю популярную певицу Карли Саймон женщина с грустными глазами и большим сердцем). Когда в 1983 году киоск закрыли по причине появления специализированных лабораторий, что не только проявляли, но и печатали фотографии (причём всё это — всего за час) мы решили перебраться в другое место: отец, тогда хорошо преуспевающий не яппи, но уже экспи, провернул, как он часто пояснял, «million-dollar-deal», благодаря чему смог приобрести достойное провинциальное жильё со всеми атрибутами тогдашней хорошей жизни, вследствие чего наша семья, погрузившись в белый универсал Dodge Royal Monaco Brougham 77, отправилась в соседний штат…       Однако, мы отвлеклись. Папа называл маму «женщиной мечты»; она говорила, что он — «эталонный образец современного успешного американца». Отец действительно был таким, ибо находил время на всё, что его окружало: на супругу, на растущего меня, на машину, на работу, на соседей, на дела по дому, на различные местные события, а также на присущие гражданам типового среднего класса многочисленные хобби и увлечения: одно из последних оказалось роковым для нашей ячейки общества.

========================= ТО «MIRISCH 64» PRESENTS: Белая неко, серый Dodge. Серия 1. Anytown, USA. =========================

      Она развалилась в начале июня следующего года, когда между собой в Вашингтоне беседовали Горбачёв и Буш-старший: я хорошо помню этот день, ибо во время поездки с другом-компьютерщиком для выбора его первой машины (впрочем, никакого драндулета в тот раз он себе так и не купил) внезапно увидел, как из здания мэрии выходят мои родители. Попрощавшись с отцом за руку, мама заторопилась на работу (предвидя подобный конец, она заранее устроилась кассиром в лавочку Ben Franklin Five&Dime); мы же, подрулив к тротуару под Running Away в исполнении Roy Ayers, остановились возле папаши… — Сын, мне очень жаль, что так получилось. — наклонившись к открытому окну, вздыхает отец. — Я оставил вам второй автомобиль и дом; надеюсь, мы будем списываться по почте… — Без проблем. — вырывается у меня обнадёживающая реплика. — Лично я — не против.       Кажется, говорить больше не о чем, но в этот момент из-за угла выруливает его бежевый Plymouth Sapporo 83 с арендованным прицепом U-Haul. За рулём купе — та самая девушка (до чего похожа на Джоан Чэнь из Twin Peaks!), благодаря которой и случился весь сыр-бор… — Моя новая жена. — представил он её мне, когда его авто затормозило около нас. — Карен Ямада… То есть, уже Карен Аткинс. Карен, познакомься: мой сын Тим. — Очень приятно. — максимально вежливо выдавливаю из себя дежурную фразу, пока друг-компьютерщик отвлечённо пялится куда-то в сторону. Несмотря на то, что девушка весьма хороша эстетически, жутко обидно за маму. — Ваш папа много рассказывал о вас. — смущённо закусывает губу новая супруга. — Только хорошие вещи; клянусь ресторанчиком моего брата! — Представляю, сколько всего он успел разболтать. — Всё нормально. — успокаивает отец. — Ничего шибко личного не выдал. — И на том спасибо. — наблюдаю, как он, пожав мне руку, садится в штурманское кресло Sapporo. — Берегите себя. — Будете у нас в Нью-Йорке… — открывает было рот девушка. — Уж лучше вы к нам. — отвечаю им и лихо срываюсь с места, ибо в нашу сторону на всех парах мчится готовый выписать штраф за неправильную парковку полицейский с жёлтым блокнотом…       Я действительно приезжал к ним отмечать Рождество в девяносто четвёртом (тогда мне уже успело стукнуть двадцать один). Должен отметить: устроились они хорошо, однако, самым интересным здесь является то, что хоть папаша и начал зарабатывать в несколько раз больше, но в плане транспорта остался лоялен Chrysler Corporation: из аэропорта он забирал меня на их новой модели под названием Concorde. Впрочем, всё это было уже потом; если же мы вернёмся назад, останется упомянуть, что мама очень нервничала первые месяцы после развода, а когда я наконец-то закончил старшую школу, заявила об отсутствии денег для моего обучения в колледже, посоветовав устроиться на работу. Я и все наши соседи (как по улице, так и по HOA) хорошо понимали, как ей нелегко, но в глубине души считали, что она несколько драматизирует ситуацию; впрочем, ругаться с ней никому из них не хотелось, вследствие чего мне быстро помогли устроиться в AT&T, где в первый же рабочий день моим напарником стал темнокожий установщик антенн Билл Одди.       Будучи школьниками, мы с Биллом вместе учились и увлекались бейсболом; кроме того, наши родители были достаточно хорошо знакомы (они состояли в некоммерческой организации MADD и вместе ходили на заседания различных городских комитетов). У него было хорошее чувство юмора: голова парня с неизменной стрижкой «афро» (такую же, к неудовольствию их уважаемой тёти Иоланды, предпочитала делать и его младшая сестра Клео, что трудилась в DMV) умела придумывать всякие развлечения: одним из таких приколов было незаметно подъехать к дому клиента, немного подождать, пока он отойдёт в уборную, повесить на дверь листовку «Извините, мы вас не застали: пожалуйста, будьте дома завтра с восьми утра до четырёх вечера.», позвонить в звонок, да срочно сматываться, пока из окон вовсю летят ругательства (а изрыгающая их персона, спотыкаясь, бежит в прихожую со спущенными штанами). Проворачивались нами подобные шутки весьма часто: недостатка в возможностях никогда не было, так как очень многим американцам вдруг взбрело в голову, что помимо «просто жизненно необходимого» подключения кабельного или спутникового телевидения (Cinemax, HBO, туда-сюда) им требуется современная телефонная линия и ставший новомодным dial-up-Интернет; оплата почти всегда производилась по частям за несколько визитов, поэтому веселились мы знатно (кроме того, не лишним будет добавить, что Билл, помимо всего прочего, научил меня играть на бас-гитаре, ловить кручёные подачи и заводить машины без ключей).       Городок Энитаун, в котором мы оба выросли и по окрестностям которого разъезжали на выделенном нам вместо старого фургона-развалюхи пикапе Ford Ranger Super Cab 95, практически ничем не отличался от разбросанных по всей Америке многочисленных усреднённых (да-да, именно таких!) провинциальных собратьев; впрочем, некоторые особенности всё же были: в былые времена локацию проездом посещала заслуженная байкер США Бесси Б. Стрингфилд (о чём чуть позднее вскользь упомянет написавшая её биографию журналистка Энн Феррар), да в побратимах значился похожих размеров населённый пункт Эдсельвилл в штате Оклахома. В остальном же наш городок почти полностью соответствовал типовому «портрету»: даже выставленный ещё в середине шестидесятых на обочине автострады зелёный информационный щит «Anytown: Gas, Food, Lodging» не обладал никакой особой исключительностью.       Как и в подавляющем большинстве других городков у нас имелась широкая Мейн-стрит с главными городскими объектами: полицейским участком, пожарным депо и старой мэрией (в ней по сей день находится большинство муниципальных служб, коим отдельного здания по статусу пока не положено); узкая, но уютная из-за высаженных в квадратах по краям тротуара деревьев Акация-авеню, на которой расположились церковь, библиотека, госпиталь имени св.Реджиса, пародия на площадь (в её центре ничего нет: она больше служит для проведения праздников и ярмарок), остановка междугороднего автобуса Greyhound и парк, в чьей тени деревьев спрятан памятник вольноотпущенникам; идущие почти параллельно друг другу торговые Синглтон и Даблдэй-стриты, по которым не грех прошвырнуться, если есть деньги: тут тебе и Five&Dime, и магазинчик одежды Alice and Bob, и типичная лавочка Mom-and-Pop, и страховая контора State Farm с расположенной на втором этаже авиакассой Oceanic Airlines (обосновалась она там ещё с тех времён, когда хорошим тоном считалось страховать жизнь перед полётом), а также аптека Eckerd Pharmacy, построенный в стиле ар-деко старый кинотеатр, да втиснутые в одно здание банк, почта, отделение Western Union и офис AT&T; тихая жилая Мэйплвуд-авеню, конец которой, минуя школьный комплекс и спортивную площадку, стыкуется с шоссе SR44, которое, проходя по отремонтированному мосту через реку, ведёт вас мимо Kmart (в здание, кроме самого супермаркета, воткнуты типовой Dollar Tree, магазин разной электротехники RadioShack и салон проката видеокассет Blockbuster Video) и имеющего бассейн мотеля Motel 6 в сторону города Итонтон; если же развернуться, да проследовать по трассе в обратном направлении, то можно (не выезжая на ведущую к Атланте магистраль I-20) попасть в город Гринсборо. Кроме того, чуть в стороне находится заброшенная фабрика когда-то производившей всё подряд фирмы ACME Corp., стоянка дальнобойщиков, мелкая пивнушка Boar's nest, заправочная станция с ремонтным гаражом и ещё много других интересных мест; впрочем, у нас здесь не Большое Туристическое Приложение к буклету издательства фирмы Rand McNally «Полный атлас автодорог Джорджии», поэтому вернёмся в русло непосредственного повествования…       Колеся по округе, мы обеспечивали население разрастающихся окрестностей стабильной связью с внешним миром; в тот погожий июньский день 1996 года (на момент повествования мне исполнилось уже двадцать три года; я стал похож на молодого Криса Лоу из известного британского дуэта Pet Shop Boys, что нравилось некоторым представительницам противоположного пола), исполнив свои непосредственные обязанности (а именно — не без труда водрузив на покатую крышу отделения местного охотничьего клуба заказанную NRA спутниковую тарелку) мы с Биллом, предварительно сверив часы, решили сделать перерыв, съездив пообедать в расположенный недалеко от DMV и совмещённый с отремонтированным накануне залом аркадных автоматов ресторанчик Pizza Hut. — Две вещи, которые мне не нравятся в жизни: одиночество и соперничество. — крутя баранку под передаваемый по местным радиоволнам старый (но ещё не устаревший) хит Дэвида Боуи про город, где живут одни суфражистки, разглагольствовал я. — Терпеть не могу тех, кто специально пытается показать своё превосходство. В конце концов, некоторые высококвалифицированные специалисты могут получать девятнадцать тысяч долларов в год, но им хотя бы будет, что показать и рассказать… В отличие от тех, кто получает пятьдесят или вообще семьдесят тысяч в год с регулярной двадцатипроцентной премией, а на практике, как говорит моя мама, «Ни в зуб ногой, ни в жопу пальцем». — Часто профессионалы своего дела в нашей стране получают в два раза меньше чешущих языками идиотов, причём последние у нас, куда ни плюнь, почему-то встречаются чаще, чем где-либо ещё. — чешет подбородок Билл. — Кстати, как она? Ты давно не рассказывал… — Это потому, что не происходит ничего нового. — плавно переключается диалог на наших родных и близких. — У сетевой компании-владельца магазинчика продолжились крупные финансовые трудности, поэтому всем сотрудникам опять продлили «временный оплачиваемый отпуск». А что твой дед? Всё ворчит на Билла Косби? — Ты не поверишь, но он перенаправил свою неприязнь на шоу In Living Color, а также написал очередное письмо в газету Washington Post с обвинением организатора Марша Миллиона Мужчин в националистических настроениях. Хорошо, что его руки ещё не успели добраться до Опры Уинфри или скетчей Дебры Уилсон с Mad TV, а то редакции этих шоу бы утонули в потоке макулатуры… Надо, кстати, напомнить тёте купить ему пекановых сладостей, а то опять вечером злой ходить будет и вечерний сегмент TGIF никому спокойно посмотреть не даст. — проезжает наш Ford Ranger мимо кинотеатра, где вскарабкавшийся на стремянку служащий составляет из скудного набора чёрных букв фразу «STOCK FOOTAGE FESTIVAL»… — Судя по всему, единственное, что тебе достанется в наследство — его VCR фирмы Emerson, пишущая машинка с мексиканским акцентом и целый адресный справочник недовольных людей. — пытаюсь осторожно пошутить; попытка оказывается удачной, ибо Одди хохочет, как не в себя. — Ну ты чисто Ричард Джени! — как следует проржавшись, хлопает меня по плечу он. — А если говорить серьёзно, то он пообещал мне обширную коллекцию бейсбольных карточек и неоновую вывеску пива Pabst Blue Ribbon, которая пылится у нас в гараже под верстаком. — Бейсбольные карточки? — удивлённо поднимаются мои брови. — Их ещё кто-то собирает? — Поверь мне, продав некоторые из них, можно обеспечить достойную жизнь себе, супруге, родителям, детям и даже внукам! Например, Микки Мэнтл от фирмы Topps 1952 года выпуска сейчас стоит, как… — тут Билл чешет затылок: видимо, думает, с чем сравнить. — Примерно шестьдесят две нафаршированных Audi A4. — Ума не приложу, зачем тебе столько Audi. — мысленно посмеиваюсь, представляя, как на лужайке перед домом семейства Одди появляются нагромождённые друг на друга немецкие седаны. — Разве что, прокат открыть или таксопарк… — Балда ты, Аткинс. — почёсывает шею мой напарник. — Но с юмором. — Да мы оба хороши. — уступив дорогу проезжающему мимо угловатому минивэну (из тех, что похожи на портативный пылесос Dustbuster и носят шильдики Oldsmobile или Pontiac), заруливаю на парковку перед рестораном; заметив, что у входа из синей Mazda Navajo 92 «выгружается» семья с пятью детьми, Билл буквально на ходу покидает салон нашего Ford и галопом мчится внутрь пиццерии (перерыв у нас, к сожалению, далеко не резиновый). Я же, проехав чуть дальше, втискиваюсь между белым купе Honda Civic 93 и вишнёвым седаном Toyota Camry 89, после чего, не запирая пикап, вылезаю на улицу и направляюсь почти в самый угол парковки, где обычно околачиваются оставшиеся в городе наши бывшие одноклассники (на этот раз их четверо)… — …а я ему: «Невилл, не тормози!» — эксцентрично и громко вёл рассказ (подкрепляя его активной жестикуляцией) самый подтянутый из них. — Он, значит, биту на землю и давай шпарить! Первая-вторая-третья-ХОУМРАН! — Шон, хорош вопить: ты уже всех оглушил! — крутит пальцем у виска одна из девушек. — Что поделать, если у меня смешаны ирландская и итальянская крови? — разводит руками парень. — В моих генах буквально заложено на кого-нибудь орать: именно поэтому меня каждый раз посылают в Атланту для переговоров со спонсорами… Кстати, скоро опять будем обновляться: от интенсивных тренировок спортинвентарь буквально горит, как на огне.       Шон Сикконе. Бывший школьный хулиган, вставший на путь исправления после беседы с заезжим служащим из островной тюрьмы Райкерс. Получив достаточное для штата педагогическое образование, он устроился работать физруком (как следовало из его объяснений, «ради того, чтобы в школе было меньше таких, как когда-то я сам»), взяв на себя полное руководство, тренировки и вывоз на соревнования молодёжной бейсбольной команды. Его подходы к спорту отличались от широко распространённых в нашей стране методов: если основная масса тренеров пафосно строила из себя Винса Ломбарди (главное наставление бруклинского «учёного» состояло исключительно в утверждении того, что победа есть единственная оправдывающая игру вещь), то школьные спортсмены Энитауна состязались в региональных лигах по тактикам Таску Нандабы, нашего соотечественника из Оклахомы, улетевшего под конец прошлого десятилетия в далёкую Японию и на тот момент всё ещё выступавшего за команду какого-то крупного города одной центральной префектуры. — И махать кулаками, конечно, тоже. — подмечает сидящий на капоте собственного серого Dodge Dynasty мой друг-компьютерщик (да-да, тот самый!) Гарри Тентпенг (свой невзрачный седан он ласково называет Фуксией). Несложно догадаться, что именно с этим парнем в школьные годы у Сикконе были особые нелады. — Может хватит, а? — устало закатывает глаза тренер-физрук. — Я ведь уже несколько раз приносил извинения и возмещал материальный ущерб. — Нервные клетки не восстанавливаются. — уверенно парирует оппонент. — Кроме того, я уверен, что некоторые по-любому схлопотали из-за тебя ПТСР. — Да что мне, весь город собрать, на колени перед тобой встать и куски искусственного газона начать жрать? — распаляется Шон. — Так, ну-ка, брэйк и два шага назад, в разные углы! — подойдя к компании, здороваюсь с обоими за руку. — Не хватало ещё за вас потом залог вносить… Хотя на публичное поедание тобой искусственного газона я бы охотно посмотрел. — Или кактусов. — поднявшись с заднего бампера серебристо-синего седана Saab 900 GLE 83, приобнимает меня брюнетка с короткими волнистыми волосами. — Привет, Тим.       Если кто и являлся в нашем городке прямым олицетворением понятия upper-middle-class, так это Эдит Томмен: она происходила из какого-то старинного рода благородных кровей (и семьи с относительно высоким уровнем доходов), но предпочитала этого не выпячивать, стараясь держаться максимально близко к сверстникам (то есть, нам). Помню, как впервые столкнулся на улице с её преимущественно отсутствующим в городе папашей: не вынимая изо рта изогнутой трубки, немолодой усатый вермонтский профессор английской литературы Дон Томмен, поправив квадратные очки и смерив меня своим преподавательским взглядом, задал мне несколько вопросов касательно текущего положения нашей школьной команды по бейсболу, после чего, явно оставшись удовлетворённым озвученными ответами (в тот раз мы перехватили чемпионский трофей у молодчиков из Атланты), пожелал успехов на практике и удалился куда-то в сторону библиотеки. Со стороны казалось, будто он знал вообще всё на свете… Кроме того, что его дочь «больше по девочкам»: тайным амурным интересом Эдит оказалась красивая и недоступная для парней азиатка Тиффани Сигрейв (она трудилась страховым агентом, плюс была на два года старше её), что в тот день тоже присутствовала на парковке забегаловки. — Слышали новость? Женский футбол включают в программу будущей Олимпиады! — опираясь на капот Dynasty Тентпенга (из салона седана звучит новинка Virtual Insanity певца Jamiroquai), спрашиваю у остальных. — Давно пора. — подняв указательный палец, высказывается Тиффани. — Надо расширять спектр дисциплин для женщин: если баскетбол уже почти двадцать лет находится в списке состязаний и недавно получил собственную лигу в лице WNBA, то почему бы не проделать то же самое с футболом? В конце концов, если у первых из восходящих звёзд уже имеется Лиза Лесли, то у вторых данный статус может смело занять Брэнди Честейн! — До соревнований ещё приблизительно полтора месяца. — сверяется с наручными часами (оные оснащены календарём) Гарри. — Как бы МОК не передумал. — Зато вся Атланта уже на ушах стоит. — подходит держащий в руках две плоских коробки с пепперони Билл. — Билетов просто не достать! Кстати, о них: предлагаю ближе к концу недели выкупить задний ряд и сходить в кино на Twister, пока его ещё крутят. — А зачем? — разводит руками Сигрейв. — Уже три раза за два месяца смотрели… — Тогда на последний сеанс Beautiful Girls или It Takes Two! — не теряется Одди. — Давно на VHS выпустили. — выдаёт Сикконе. — Причём обе ленты. — Да даже если бы не выпустили, всё равно увидеть бы ничего не получилось: сейчас в самом разгаре — фестиваль кинохроники. — вспоминаю увиденное по дороге событие. — Уж лучше собраться у меня, да пересмотреть что-нибудь из имеющихся кинолент… Например, A League of Their Own с Томом Хэнксом. — Поддерживаю. — подаёт голос Эдит. — К нам из Портленда приезжает старшая сестра мамы; мне жутко не хочется торчать все выходные дома и слушать, как они беседуют о том, что видеоигры вызывают исключительно насилие в комбинации с апатией. Абсолютный бред, забористая чушь, а также неумелое и неправдоподобное объяснение того, по чьей вине их дети, которыми никто из них нисколько не занимался, выросли полными мудаками… А в качестве фильма на вечер предлагаю глянуть комедию Straight Talk: мне Эйс рассказывал, что там снялся Джеймс Вудс. — Нельзя ли выбрать что-то пободрее, типа Natural Born Killers? От этих ваших комедий в сон клонит! — наигранно зевает Шон. — Боевики — вот, где настоящее американское киноискусство! — Даёшь сатиру! — открывая коробку, кричит Билл. — The Distinguished Gentleman с Эдди Мёрфи идеально подходит для домашнего просмотра! — Предлагаю совместить приятное с полезным… То есть, боевик с комедией: смотрим Johnny Dangerously, да и все дела! — выдвигает соломоново решение азиатка. — А то от боевиков потом не уснёшь; хорошо бы глянуть что-то романтическое… — Никаких розовых соплей! — кричит мужская половина. — На вас не угодишь! — корчит обиженную мину Тиффани. — Притча во языцах. — посмеиваясь, вздыхаю я. — Женщины жалуются, что мужчины не любят романтические фильмы. Враньё! Мы их любим… Просто в специфичном жанре. — Порно, если быть точнее. — рубит сплеча Шон. — Это как красивая любовная история, из которой выкинули всю скуку и нудятину. — Прекратите, а! — вскидывает руки к небу Томмен. — Что нравится в кино большинству парней? Автомобили, оружие, пришельцы, сиськи, взрывы… Что нравится большинству женщин? Болтовня!!! Много болтовни. Из этого можно вывести формулу идеального кино: чтобы мужчинам интересно и женщинам хорошо… Что я, собственно, сделала, обозвав конечный продукт «Waiting to exhale…with a vengeance!» — Ну-ка, ну-ка… — навостряет уши Тентпенг. — Даже интересно, что получилось. — Итак, акт первый: группа хорошо вооружённых плохих парней врывается в общественное место; они укокошат всех, если их требования не будут немедленно выполнены. По какой-то причине действие разворачивается в фешенебельном торговом центре, однако, захватчики не знают, что в здании справляется с недавним разводом, коротая время за бутылкой Zima Clearmalt в баре Hooters, известный суперкоп, которого играет… Брюс Уиллис! Впрочем, ему самому не известно, что его бывшая пассия сейчас находится в заложниках в командном центре плохих парней… Расположенном внутри бутика нижнего белья Victoria's secret. Кстати, экс-жена Брюса очень горяча: у неё — модельное телосложение и очень длинные волосы. Акт второй: прибывает ФБР и отключает электричество! Всё здание погружается в темноту, но плохие парни не сдаются: они зажигают шестьсот лавандовых свечей из магазина Bed, Bath and Beyond, а заложники рассказывают друг другу разные истории из жизни. Акт третий: погоня! Торговый центр штурмует прибывший спецназ, главный злодей убегает на гольф-каре без крыши, а Брюс Уиллис запрыгивает в выставленный посреди зала спорткар… Новый Dodge Viper с оснащённым подсветкой косметическим зеркалом в солнцезащитном козырьке. Так вот, под фоновую Killer в исполнении группы KISS он на бешеной скорости гонится за ним по торговым помещениям: сначала — сквозь Sharper Image, далее — через Crabtree&Evelyn, затем — по косметическому отделу Neiman Marcus или Marshall Field&Co., где на входе стоит девушка с трибуной, которая брызгает вас одеколоном… БА-БАМ! Оба врезаются в оную; вместе со стойкой мадам комично отлетает и цепляется за люстру, а транспорт преступника теряет управление и залетает в магазин Tupperware, где врезается в гигантскую башню из контейнеров. Создаётся куча-мала; цель успешно обезвреживают и брутально арестовывают; в конце фильма показываем воссоединившихся суперкопа и его супругу на яхте; год спустя делаем дополнительный релиз режиссёрской версии, куда пихаем секс с прелюдиями на час; для кинотеатров же оставляем щекочущие нервы заигрывания, после которых жена говорит Брюсу, что «Хватит нам этой болтовни и тисканья; давай лучше посмотрим футбол», а затем, поцеловав его, включает игру! Камера перемещается на экран, где МЯЧ РАЗЫГРАН, ПАС РЕСИВЕРУ, ПЕРЕХВАТЫВАЕТ КВОТЕРБЕК, СТАТИЧНЫЙ КАДР, ТИТРЫ!!! — восхищаясь подачей дочери профессора, после этой фразы мы все одновременно аплодируем и отпускаем массу одобрительных шуток. — Спасибо, я старалась. — Хорошо, что о кино вспомнили. — чешет шею Одди. — Мне как раз надо сдать взятую из видеопроката кассету с фильмом Singles. — Singles? — удивляется Томмен. — С каких это пор ты подсел на ромкомы? Втрескался в кого-нибудь, наверное? — Эм… — мнётся мой темнокожий друг. — Там хороший актёрский состав. — вовремя выручает Билла Тентпенг. — Кстати, если кто здесь в кого и втрескался, так это ваш Быстроходный Меркурий. — показывает он на себя. — Скорее уж Вонючий Линкольн. — торопится съехидничать Шон. — Или Длинный Кэдди. — Помолчи, а! — сердится компьютерщик. — До Стивена Райта тебе, как до Орегона раком! — Ого, ну-ка, расскажи! — опережая ответную колкость бывшего хулигана, оживляется женская половина. — Интересно же! — Многие думают, будто невозможно влюбиться по Интернету, но это — совершенно не так. Я познакомился с девушкой, используя электронную почту, а теперь мы активно общаемся и уже знаем друг о друге столько всего, будто знакомы целую тысячу лет. Она живёт в Род-Айленде, является муниципальной служащей и имеет британские корни… Кстати, через пару дней я улетаю к ней в Кранстон: наконец-то впервые за полтора года выберусь из города! Правда, Фуксию придётся запереть в гараже, но это, в общем-то, не смертельно. — У вас же там дверь из-за спятившего электропривода сама по себе то открывается, то закрывается… — вспоминает мой темнокожий друг. — Полный анекдот! — Не хочу оставлять машину на открытом воздухе. — жмёт плечами гений технического прогресса. — Она, между прочим, далеко не навязанный мне хозяином площадки по продаже вёдер с болтами Gremlin, а потому, чёрт возьми, требует заботы; впрочем, знал бы, какое дерьмо мне тогда сторговал этот барыга — купил бы мотоцикл Triumph! — Ну, орёл! — неподдельно восхищается Сигрейв. — У меня бы смелости не хватило, а ты прямо, как Кевин Митник… Кстати, она тебя при встрече не пошлёт, куда подальше? — С чего это вдруг? — не понимает Гарри. — Если ты о внешности, то мы уже несколько раз обменивались фотографиями по почте; если о близких — ситуация почти такая же, как у меня, с той лишь разницей, что если я из-за чрезмерной занятости родителей живу с бабушкой, то у неё дома сидит дедушка. — Мы, женщины — существа непредсказуемые. — разводит руками Эдит. — А вдруг ей не понравится твой седан? Скажет, что предпочитает японцев и потребует новую Amati? — Ещё как не понравится! — доносится крик со стороны выезда. Оборачиваюсь и вижу, как с парковочного места выруливает белый Civic, из окна которого высовывается не самый приятный парень в фирменной кепке Pizza Hut. — Такие, как ты и твоё ведро, то есть, дважды битые и некрасивые никому не нравятся, уха-ха-ха-ха! — под орущую на всю улицу песню Give it away группы Red Hot Chili Peppers купе срывается с места и уносится прочь. — Кто это? — не понял тренер-физрук. — И почему дважды битые? — Энди Кноттс. — опустил взгляд в пол Тентпенг. — С тех пор, как я устроился в пиццерию на должность курьера, он недоволен моей чрезмерной продуктивностью, а ещё из-за этого уволили его близкую коллегу: после этого по наводке… — тут он тяжело вздохнул и замолчал. — По наводке этого урода нынешней весной Фуксию столкнули в кювет задом тяжёлого грузовика. — подхватываю темп повествования. — Доказать причастность Кноттса у копов не вышло, поэтому он до сих пор на свободе; результатом сией махинации стало превращение Dodge в металлолом, а… — А самое ужасное, что Бупкис с автосвалки заломил за ремонт и детали такую цену, что пришлось всё делать самому! — перебивает меня компьютерщик. — Причём уже не в первый раз! Форменный мудак. — Мне его побить? — спрашивает Сикконе. — Не Бупкиса, естественно. — Не думаю, что нужно опускаться до рукоприкладства. — проявляет свойственное для себя великодушие Гарри; я же, наконец-то решив приступить к поеданию пиццы, прекращаю беседу и тянусь к открытой коробке, как вдруг замечаю её… И кажется, что прямо сейчас в моей голове кто-то включает хит Angel в исполнении Madonna.       Практически свадебное белое летнее платье, белые перчатки без пальцев, белые туфли на платформе с открытым носом, белый клатч с блестящей изогнутой застёжкой в форме кобры; длинные тёмные волосы, практически идеальная по пропорциям фигура, ухоженная кожа нежно-кофейного оттенка; казалось, сама Кимора Ли Перкинс (до её замужества с известным продюсером Симмонсом оставалось ещё около двух лет) сошла на бетонный тротуар нашего городка прямиком со страниц выписываемого моей мамой модного глянцевого журнала! Для полного образа ей не хватает лишь белых крыльев за спиной, нимба над головой и белого Cadillac Seville в специальном исполнении от Gucci. — Билл… — тыкаю в бок вовсю трапезничающего напарника. — Кто эта жгучая blasian? — У, брат… — догадываясь, в чём дело, перестаёт жевать Одди. — Уайла Делен, первая красавица DMV: на два года тебя младше, а ежемесячный титул «Мисс Департамент» держит уже восемь месяцев, причём никто из сотрудников просто не осмеливается его оспаривать: мне Клео рассказывала! Твоя идея приударить за ней хоть и безумна, но стоит пробного шара. — М-да. — бегло осматриваю себя в боковом зеркале Dodge. — Я со своей фланелевой клетчатой рубашкой, старыми кедами и джинсами ей в подмётки не гожусь; кроме того, с пейджером RIM-900 на поясе у меня вид, как у торговца наркотиками! — Да расслабься ты! — ободряюще хлопает меня по плечу Билл. — Будь свободнее! Прояви изобретательность: девяностые на дворе! Вспомни, что ты, чёрт возьми, мужик! Попытаться заскочить на подножку трамвая любви никогда не поздно: просто представь, будто весь этот мир — гипсокартонная бытовка, а ты — огнемёт М202А1 на плече у Шварценеггера! — Блин, что это вообще должно значить? — с большим трудом пытаюсь переварить слова напарника. — Хочешь, чтобы я её поджёг или разметал по всей округе? — Балда! — стучит пальцем по лбу Одди. — Это я к тому, что говори уверенно, шути коротко и не вздумай пошлить. Уловил? — Говори коротко, шутить не вздумай, пошли уверенно. — утвердительно киваю и нервно почёсываю затылок. — Кажется, уловил! — Короче, просто не неси ахинею. Вперёд, пошёл! — направляет он меня в сторону идущей по другой стороне улицы девушки (остальные настолько увлечены обсуждением вопросов из области «авто, кино, вино и домино», что просто не обращают внимания на окружающий мир). — Погоди-ка… — не тороплюсь со стартом. — Может быть, я демонстративно похожу перед ней с лицом гангстера Тони из The Nanny, а она как-нибудь сама на меня клюнет? — Без обид, но в таком случае на тебя, скорее всего, клюнет помощник шерифа; так и вижу, как его фото появляется на первой полосе под каким-нибудь псевдогеройским лозунгом или заголовком. — сдерживая смех, хлопает меня по плечу Билл. — Всё, Тим, попутного ветра: я верю в твой успех… (Как же сейчас хочется узнать, не очередной ли это из его приколов!)       Перебежав через stroad (две полосы туда, две полосы обратно) и чуть не очутившись на капоте бронзового Nash Healey Le Mans Coupe 53 с калифорнийскими номерами [CHRULLI], я, собрав волю в кулак, двинулся в сторону идущей мне навстречу девушки (в голове при этом зазвучала намекающая на вероятный исход ухлёстывания U Can't Touch This в исполнении MC Hammer). С каждым шагом моё сердце стучало несколько быстрее: не сказать, что ввиду отсутствия существенного опыта удачного общения с противоположным полом внутри меня преобладал страх, однако, ощущение некоторой неловкости всё равно присутствовало… Так, а что же мне ей сказать? Как представиться? «Hey»? Банально. «Wassup»? Мимо. «Yo»? Нет, в подобной манере к своим афроамериканским подругам из культурно-досугового центра обычно подкатывает Билл… Придётся импровизировать, тем более, что расстояния между нами осталось всего пять широких тротуарных плит. Безусловно, с каждой секундой растёт желание пройти мимо и забыть сиюминутное влечение, но в памяти всплывает призыв о проявлении изобретательности (отступать, к сожалению, слишком поздно: нутром чувствую, что она уже обратила на меня внимание). — Не правда ли, замечательная сегодня погода? — вырывается из моего рта фраза с ярким британским акцентом (видимо, в самый последний момент кто-то из головных тараканов вспомнил фильм The Italian Job с укладывающим наповал своим обаянием любую женщину Майклом Кейном, приплюсовав к нему чисто британскую манеру старта разговора со small talk на отвлечённую тему). — Что, пардон? — не останавливаясь, поворачивает ко мне голову девушка. Судя по всему, я смог заполучить её внимание (по всем первичным признакам чувствуется, будто она готова меня полноценно выслушать… Да, хорошо, что мы не в Лос-Анджелесе, где на бульваре Сансет за такое гарантированно дадут по морде). — Погода. — начиная идти рядом с ней, бегло киваю на небо. — Одна из самых лучших за последние пару лет; согласны? — невозможно передать словами, насколько сильно я в этот момент переживаю, поскольку blasian с ответом, увы, не торопится, ибо её цепкий взгляд неспешно ощупывает меня с ног до головы. — Не могу с вами не согласиться. — закончив беглый осмотр внешности, прищуривается и выдаёт красавица. — В такие дни совершенно ни к чему ездить на машине… — …Если только эта машина — не с открытым верхом. — ловко заканчиваю фразу, глядя ей прямо в чистые зелёные глаза. — Или тарга-топ. — Никогда не ездила в кабриолетах. — глядя друг на друга, постепенно выходим мы на огороженную конусами проезжую часть (тротуар впереди оказывается закрыт: там кладут какой-то кабель). — Хотя помню, что у нашего соседа был фиолетовый Mercury Cougar 71 с раскладной крыш…       В этот момент резко обхватываю собеседницу за пояс и отпрыгиваю в сторону; буквально через секунду по тому месту, где мы шли, сшибая конусы, словно кегли в боулинге, проносится зарубившийся с красным Chevrolet Monte Carlo Z34 95 белый хардтоп Ford Fairlane GT 66 с чёрным кругом на боку, из открытых окон которого рвётся голос «Солнца Мексики»: проще говоря, громыхает награждённая в прошлом году радиовещательным комитетом песня Suave в исполнении Луиса Мигеля Гальего Бастери. — Te voy a cortar la cabeza, coño! — высовывается из пассажирского окна белого авто показывающая нам средний палец волосатая рука с золотыми перстнями. — Aprende a conducir, pendejo! — кричит вслед любителям скорости шокированная девушка (её вопль адресаты явно не слышат, ибо грохот покрытых хромом сдвоенных глушителей маслкара заглушает буквально всё вокруг). — Кажется, вы только что спасли мою жизнь и взятое напрокат платье. — поворачивается она ко мне (если бы вам только удалось прочувствовать, каких трудов мне стоило удержать её от падения на кучу развороченного бетона, не хлопнувшись самому). — Я вам безумно благодарна… — Тим Аткинс, AT&T. — понимая, что наступил нужный момент, протягиваю ей руку. — Уайла Делен, DMV. — с особой грациозностью отвечает blasian на попытку знакомства и мой приветственный жест; когда она касается моей ладони, я чувствую теплоту этих тонких пальцев с крашеными белым лаком ногтями, а мою душу переполняют эмоции… Пока вдруг не приходит осознание того, что у меня полностью отсутствует дальнейший план диалога! — У вас случайно нет мобильного телефона? — закончив рукопожатие, выдаю первое, что приходит на ум. — Нужно позвонить в контору, а то до автомата бежать далеко… — Сейчас… — оглядываясь по сторонам, явно что-то ищет обеспокоенная Делен. — Ой, а где же мой клатч?       Оный находится в близлежащих кустах: судя по всему, улетел туда при спонтанном манёвре. Подняв его с газона, Уайла проверяет содержимое (мало ли, вылетело чего) и протягивает мне свою Motorola MicroTAC…       Держа в руках прямоугольный девайс связи, чувствую, как пластиковый корпус всё ещё сохраняет тепло её рук, а потом вдруг понимаю, что от волнения, кажется, забыл номер офиса телефонной компании; впрочем, одну комбинацию цифр я помнил абсолютно точно: оную и набрал. — «Прояви изобретательность», значит… — невольно шепчу, прикладывая телефон к уху. — А? — откликается blasian на мою тихую реплику. — Что-то не отвечают долго. — принимая максимально серьёзный вид, выкручиваюсь из сложившегося положения. — Обедают, что ли? — тут где-то внутри кармана джинсов тихо начинает вибрировать мой собственный мобильник (подаренная отцом через пару недель после Рождества свежая полукруглая «раскладушка» Motorola StarTAC); немного подождав, сбрасываю вызов и возвращаю телефон хозяйке. — Мой номер теперь у вас имеется. — довольно улыбаясь, наблюдаю за реакцией девушки, чувствуя, как от внезапно накатившего смущения готов провалиться под асфальт. — Звоните в любое время: я почти всегда готов выкроить пару часов для того, чтобы куда-нибудь сходить.       Добродушно засмеявшись, Делен изящно поправляет чёлку и убирает мобильник обратно в клатч; по её реакции невозможно понять, увенчался ли разговор успехом… — Не исключено, что позвоню. — следует многозначительный ответ. — Шансы велики.       …Кажется, увенчался. По-джентльменски доведя Уайлу до конца улицы, прощаюсь с ней; ещё раз выразив благодарность за спасение, она осчастливливает меня объятиями, после чего, помахав рукой, пересекает улицу и скрывается за углом; не в силах двинуться далее, я, стоя у перекрёстка, провожаю её взглядом, попутно представляя себе исключительно положительные варианты дальнейшего развития событий… — Молодой человек, могу ли я предложить вам посмотреть этот Buick? — прерывает мои фантазии чей-то очень бодрый голос. Медленно оборачиваюсь и упираюсь взглядом в единственное на весь город лицензированное место по продаже машин: Rossell's fine autos. На меня, в свою очередь, смотрит широко улыбающийся хозяин точки (то есть, забетонированного начисто квадрата с тремя рядами машин и Г-образным зданием офиса продаж/помещения сервиса): Вернер Росселль собственной персоной. По правде говоря, данная площадка хоть и с лицензией, но за качество не отвечает: когда пару лет назад Клео по глупости приобрела тут Toyota Cressida RX30, оная спустя месяц начала в буквальном смысле сыпаться на ходу; обменивать японскую рухлядь на чуть более надёжное купе Pontiac Grand Am 79 семья Одди ходила полным составом и настроем, как в тексте песни Smash It Up британской группы The Damned, но самое главное — то, что после часа переговоров они-таки добились своего! Короче, данное местечко (если вы вдруг ещё не поняли) — весьма мутное: общаться с людьми там надо соответствующим образом. — Ах, Buick! — обращаю внимание на пухлую двухдверную Electra 225 1977 года выпуска с опциональными легкосплавными дисками и виниловой крышей блевотной расцветки (скорее всего, в коробку передач купе для заглушения хруста уже высыпано не меньше мешка опилок, а пробег — хитроумно откручен до неправдоподобных чисел: что поделать, если в нашем мире ещё никто не разбогател, будучи честным, а федеральные агентства хоть и любят проверять изобретательность американских бизнесменов, но делают это вон из рук плохо). — Авто человека, для которого Chevrolet слишком утилитарен, а Pontiac — чересчур спортивен… — Да, именно так. — всё ещё улыбается ничего не подозревающий продавец. — Официальная машина консервативных бабушек и дедушек, у которых достаточно денег, чтобы позволить себе максимально нафаршированный Cadillac, но которые не хотят показаться слишком богатыми на церковной парковке. — перехожу в непосредственное наступление. — Безусловно… — пятится торгаш; ему уже не так весело. — Вы совершенно правы… — Служебная машина вашего «временно безработного» дяди Карла, чей дом выглядит, как распродажная полка: то есть, много случайного хлама, который никому не нужен. — Ну, у каждого есть дядя, который «сейчас временно безработный». — судя по выражению лица, Вернер уже и сам не рад, что начал впаривать мне дряхлую баржу из имеющегося ассортимента. — Правда, чтобы стать «временно безработным», следует сначала устроиться на работу… — Так вот, разве я похож хоть на кого-нибудь из них? — перехожу к эндшпилю. — Продаёте один хлам! — обвожу рукой состоящий из Oldsmobile Omega Town Sedan 73, Peugeot 405 90 и Mercury Lynx RS 83 передний ряд четырёхколёсных вёдер с заманчивыми табличками. — А потом ещё смеете удивляться, почему к вам народ не идёт! — завершив вербальный этюд доказательством некомпетентности конторы, гордо удаляюсь обратно в сторону пиццерии.

КОНЕЦ 1 СЕРИИ.