Сказки о трёх перьях

Об обществе этом говорят лишь шепотом в густых тенях, дремучих чащобах, забытых руинах и иных песщаных уголках континента. Входят в него лжецы, шулеры, игроки, дельцы, дворяне и селяне, удачливые и не очень работорговцы и могучие бойцы на службе у местной "королевы". Называется оно «Пепельной гвардией», и представляет собой не особо тайную организацию, занимающейся в основном торговлей и иногда помощью в участии небольших конфликтов, а в своё свободное время проведением гладиаторских боев… до смерти! Сегодня ночью намного южнее в лесах недалече от берегов, откуда видать город гипогрифов, - скалы Орибоса, члены Гвардии собрались, дабы почтить память безвременно погибшего гладиатора, чемпиона арены. Бывший хозяин и наставник усопшего, грифон Лаур, стоя у погребального костра, на котором покоилось тело сородича, проникновенно вещал, обращаясь к собравшимся: - Мы, гладиаторы, знаем, что смерть тенью следует за нами. Опасность придает жизни ни счем не сравнимый вкус… и приносит неплохой доход. Когда сам я прекратил сражаться, то потратил свои сбережения на его покупку, прозванного Яростным Когтем… тело которого покоится перед вами и будет предано огню. С первого взгляда я понял — быть ему чемпионом… Собравшиеся — минотавр, песчанный кот, единорог, стройный ряд зебр, а также немногочисленные представители иных рас — внимали словам уважаемого грифона: кто-то сочувственно качал головой, кто-то злорадно ухмылялся, скаля ряды многочисленных зубов, но случившееся накануне никого не оставило равнодушным, ибо баланс сил среди личных бойцов Пепельной Гвардии сместился, и явно не в пользу этого грифона Лаура. В некотором отдалении за спиной последнего замерли зебра и юная драконица, пребывавшие в собственности грифона. Скрыть свою антипатию друг к другу эта пара и не пыталась, но сейчас оставила личные противоречия, осознавая всю важность момента и последствия, что ожидают их после смерти Яростного Когтя. - Это верно, — задумчиво пробормотал самец зебры, Хаки Волчья Шкура. — В Яростном Когте Лаур увидел самого себя, Сайга. - Лаур был каким-то знаменитым гладиатором? — удивилась жёлто-красная драконица, Сайга, внимательно следя за разворачивающимся действом. - О, да ты ничего не знаешь? — хмыкнул Хаки, бросив угрюмый взгляд на компаньонку, присутствие которой он вынужден был терпеть. — Он — весьма знаменитая личность в Пепельной Гвардии. Как и все местные грифоны, Лаур родился на зубчатых стенах Кроула. Тогда клан его воевал с местной общиной перевёртышей, и первое свое убийство Лаур совершил в весьма юном возрасте, задолго до ритуала возмужания. Застав его над трупом своего сородича, их страшные насекомыши невольно прониклись уважением к грифонёнку и забрали его с собой, намереваясь использовать в боях с юнцами собственного племени для оттачивания их боевых навыков. Но они не знали, что получат в итоге. Стравливая Лаура с более сильными противниками, они оттачивали боевые навыки и его тоже. И вскоре, после ряда смертей молодых перевёртышей, главная самка их рода продала его обратно на арены Кроула, радуясь, что избавилась от столь опасного субъекта. Нескончаемые сражения — вот и всё, что знал Лаур в этой жизни. Он был юн, и всё же он был закаленным воином. Потому и ступил в те времена в Пепельную гвардию. Примерно в то же время в Кроуле, в его родном клане грифонов родился Яростный Коготь. Как и Лаур, с детства он знал лишь войну. Глаз он потерял в битве, когда было ему всего семь лет, а то и меньше. Как завороженная, Сайга слушала рассказ. - А господин Лаур провел все те годы на аренах? — осмелилась спросить она, не сводя глаз с грифона, все ещё глаголящего о подвигах своего подопечного. Хаки кивнул, качнув ветвистым гребнем гривы: - Когда Флот Короля Шторма пришедшего из-за моря разрушил один из вольных городов, что обещался защищать Кроул, местный анклав грифонов остался на берегах тех земель, заключённые в кольцо окружения и потеряв всякую надежду вернуться домой. Лаур бежал из лагерей, в которые его определили бугаи Шторма и вернулся к единственному ремеслу, которым овладел — сражению на тайных аренах. К тому времени война как-то сама собой стихла. Он учился контролировать свой гнев, и теперь пытается научить этому меня. Он стал славен и богат, настоящий мастер-гладиатор... Но даже я не втолкую как он стал членок Гвардии. Туда брали за куда большие свершения в жизни. Зычный глас Лаура перекрыл шепот зебры, и Сайга вновь обратила внимание на грифона, как раз перешедшего к рассказу о том, как судьба свела его с подопечным. - Я заглянул в Песчаный Залив, где блохастые коты пытались взять под стражу Яростного, — говорил грифон, а в памяти его вставали картины того замечательного во всех отношениях дня. — Тогда он ещё был горячим бедовым птенцом, но противостоял стражникам, пытавшимся заковать его в цепи, весьма умело. Я сразу разглядел в нем потенциал и купил его… как будто увиденная сцена подкупила меня самого… В ту пору наш дрожайший лидер Люмин начала строить новые обычаи, и я взялся за изучение редкого и сложного ремесла зебр - шаманизма… А когда Владычица повела нас на юго-запад через море, на встречу с Кролём Штормом, мы с Яростным Когтем последовали за ней… к чёрным берегам на юге за туманными горами… Я учил Яростного не только сражаться, но и думать при этом, и в течение трех лет он стал любимым чемпионом среди всего клана и всего Кроула. - Любой грифон выползший из гнилых канав Кроула из под тени Владычицы Люмин мог бы стать непревзойденным гладиатором, — еле слышно пробормотал Хаки, вслушиваясь в слова хозяина, но всё же не мог с ним не согласиться. — Но Яростный Коготь был действительно хорош… Он был лучшим!.. Недавно солдаты Шторма заняли часть пустыни и один крупный вольный город зверинных тварей, который теперь зовется Невольный город. Там одна из жесточайших комондоров Короля Шторма организовала гладиаторскую арену. В прошлом году Яростный Коготь одолел всех противников в единственном бою. Лаур тогда хорошо так разбогател! Ценой этой победы Яростный Коготь выкупил свою свободу, но уходить на покой не собирался. Потому он и Лаур сообща купили нас с тобой, ведь нам предназначено было присоединиться к Яростному в групповом сражении. Но в тот самый день, когда Лаур купил тебя… Сайга содрогнулась: произошло это совсем недавно, и тот день навечно отпечатался у нее в памяти. - Жизнь невольного гладиатора трудна и полна немыслемой жестокости и крови, а вся их скоротечная жизнь лишь затяжная война со можеством битв и сотнями поверженных за клювом противников, — продолжал Лаур треща покрашенным в зелёный клювом, всецело пребывая во власти воспоминаний и отдавая последнюю дань памяти воспитанника. — Великий чемпион наживает великих врагов. А врагов у Яростного Когтя было множество. Они предательски убили его. Земная акулья падаль, чьего мужа тот прикончил на арене, вознамерилась отомстить и поднесла чемпиону отравленное вино. Умирая, он забрал ее с собой, проломив голову, через глазницу винным кубком. Взяв горящий факел в когтистую лапу, увешанную множеством бряцающих погремущек из костей, грифон обернулся к погребальному костру, на котором покоилось тело чемпиона. - Сегодня, он присоединится к духам! — проревел Лаур громко щелкнув под конец клювом, поднося факел к сушняку, который немедленно занялся и яростное пламя взметнулось ввысь, разгоняя ночные тени. — Духам Мрачных Теней. Духам Диких Земель. Духу Страждущему Покой. …Толпа начала расходиться; прощание с чемпионом завершилось. Зебра по прозвищу Мамка Фуджи, хозяйка иной, весьма многообещающей команды гладиаторов, отозвала сородича в сторонку, ехидно заявила: - Ставлю пятьдесят к одному серебром против этих двух и третьего, кого Лаур сумеет отыскать до того, как игры в Невольничьем городе начнутся! - Никто в здравом уме не примет твою ставку, — покачал головой его собеседник, Сафари. — Яростный Коготь был великим гладиатором. Лауру никогда не найти подходящей замены. Ему конец. С последним утверждением грифон согласился бы и сам. Пришел час возвращаться в Шак-Гом один из тех мелких торговых городишек, что после вторжения Короля Шторма на континент предпочли власть над собой Кроула и его Владычицы нежели тиранию белошкурой обезьяны, и на душе грифона было тяжело. Он направился к повозке, в которую Хаки и Сайга поспешно впрягали какую-то ящеро-птицу. Здесь разместится он сам, а этой парочке, запястья коим он так же поспешно сковывал кандалами, придется трястись в железной клети, притороченной сзади. - Что теперь, господин? — осмелился обратиться к нему Хаки. Грифон остановился. Если бы он только знал! - Теперь? — рявкнул он. — Теперь ты, Хаки, и ты Сайга будете сражаться в Невольном городе через месяц… Вы, и тот, кого я успею купить. Но одно я знаю наверняка — я никогда не найду воина, достойного занять место Яростного Когтя! Глава 1. Непомнить, это хорошо? Деревянные колеса повозки тоскливо поскрипывали, навьюченный ящеро-птиц тяжело топал по каменистой тропе у морского побережья. Руж - пони единорожка-возница, всячески поносила ездовую скотину, но самые её витиеватые выражения, о которых не мог помыслить никто из её сородичей, не возымели на усталого ящеро-птица ни малейшего эффекта. - Двигайся, ты, ленивая тварь! — распалялась Руж, замахиваясь магическим хлыстом, выходившим прямо из сапфировой ауры рога. — Хозяин хочет добраться до Шак-Гома до наступления ночи! Острозубый — земной житель прибрежных морей акула-охранник, один из нанятых Лауром для сопровождения каравана и шедший у головной повозки, довольно осклабился. - Уж скорее я выиграю тысячу золотых в Невольном городе, — хмыкнул он. — Сломанная ось весьма замедлила нас, Руж. Возница насупилась: мог бы и не напоминать! - Похоже, удача повернулась-таки к Лауру задом — бросила она, не упуская случая обсудить череду неурядиц, преследующих хозяина… за глаза, конечно, и всё же оросив круп ящеро-птицы своим хлыстом. — Яростный Коготь умер, и лишь те двое остаются в качестве бойцов? Да иные гладиаторы просто сожрут их с потрохами! - Да, репутации Лаура конец! — с готовностью согласился Острозубый. — Может, мне стоит поискать новую работенку в Кроуле до того, как… Постой, что это?! Наемник остановился, пялясь на нагромождение камней на морском побережье, ярко освещенном лучами заходящего солнца. Руж крепкой хватко своих зубов натянула поводья, останавливая зашипевшего зверя, привстала на бортике, силясь разглядеть то, что заметил его товарищ. Побережье устилали обломки досок, обрывки парусины… - Небось прибило к берегу всякий хлам, — пренебрежительно махнула копытцем возница. Кораблекрушения — далеко не редкость в водах у побережья в близи Кроула, да и уж очень полно вестей о том, что из-за чёрного колдовства самой Владычицы Люмин сам Кроул охватывают различные бедствия. - Да нет же! — не унимался Острозубый. — Там что-то двигалось! Теперь и Руж разглядела фигуру не то через чур мохнатого грифона не то гипогрифа, с трудом силящегося подняться на ноги. Неужели жертва кораблекрушения?.. Впрочем, в живых ему оставаться совсем недолго, ибо над водою показалась злобная морда мелкого морского змея, стремительно приближающаяся к обреченному. Разинув челюсти, тварь метнулась вперед, ухватила всё же гипогрифа за заднюю ногу. Острые зубы сжали голень; во взгляде гипогрифа мелькнула паника, но лишь на мгновение. Схватив подвернувшийся под лапу камень, он что есть силы огрел змеёныша по морде, заставив тварь ненадолго отпрянуть. Наёмник и возница в раз одобрительно заворчали. Руж спрыгнула со стремян на песок, встав рядом с товарищем. - Неплохо! — рыкнул Острозубый. — Ставлю двадцать серебряных монет на птаху! - Идёт! — ощерилась Руж, от вхождения которой в азарт засверкал рог. То, что было для парочки из Кроула безобидным развлечением на долгом и скучном пути в Шак-Гом, для гипогрифа оказалось вопросом выживания. Тяжело дыша, он отступил на несколько шагов, подобрал с земли палку, ни на секунду не теряя из виду полностью выбравшегося на берег змея. - Птенец свободен, Руж! — радовался Острозубый. — Плати давай! - И не подумаю! — набычилась гордая возница. — Запах крови сводит всех морских змеев с ума! И начхать ему на обломок палки! Нет, говорю тебе — этой пернатой лошадью зверюга сегодня точно закусит! - Ну, так давай поднимем ставку до сорока… — начал было Острозубый, но тяжелая оплеуха мигом заставила его замолчать. - На что пялишься, Острозубый?! — рявкнул Лаур нахохлившись, выбираясь из повозки. — Я тебе не за это плачу! Давай, поехали! Мы доберемся до Шак-Гома, даже если всю ночь проведем в пути! Мне нужно найти третьего гладиатора… - Врежь этому пернатому! — не сдержалась Руж, неотрывно следя за разворачивающимся на берегу действом. — Вот так! - Чего?.. — грифон медленно обернулся, впервые заметил необычное противостояние. Молодой гипогриф как раз сломал палку о острый нос метнувшегося к нему морского змеёныша, и парочка заулюлюкали: Сломалась! Птахе конец! Лаур, прищурившись, наблюдал за плавными, уверенными движениями незнакомца, и глазки его довольно поблескивали. - Подпрыгнул, чтобы не попасть к монстру в пасть — одобрительно комментировал он. — Высокий прыжок… Острозубый! Я удваиваю твою ставку! Наемник недоверчиво воззрился на грифона, но тот кивнул, подтверждая свои слова, и вновь погрузился в созерцание сражения. - Ловкий… — шептал Лаур, отмечая неоспоримые достоинства незнакомца. — И голову не теряет!.. Знает свои сильные стороны… Он хорошо обучен… Вот только почему не использует крылья? Может повреждены? Бросившись вперед, гипогриф с силой вонзил острый конец палки в глаз змеи, но та, широко разинув челюсти, обрушилась на него всем своим изогнувшимся весом. - Нет! — выдохнул Лаур, интуитивно воззвав к Страждущему Покой и тот на удивление уж очень быстро и легко откликнулся, и направляя волю хладного ветра его на разъяренного монстра. Впрочем, в следующую секунду грифон с облегчением заметил, что последнее действие его было откровенно лишним: гипогриф использовал вес навалившейся на него бестии, вогнав палку в сердце ей до самого основания. - Умно, — уважительно кивнул Лаур, приближаясь к выбравшемуся из-под издохшего змея гипогрифу. — Я не мог допустить, чтобы агония этого монстра стоила тебе нескольких костей. Кто ты, гриф? - Я… — начал было тот, но неожиданно растерялся. — Я не знаю. Кто я… и откуда… - Прекрасно! — каким-то невозможным способм осклабился Лаур своим клювом; воистину, судьба вновь благоволит ему. — Это все упрощает! Резкий, выверенный удар сложенный с магическим импульсом грифона мигом вышиб дух из гипогрифа, не ожидавшего столь предательского жеста, отбросив его на несколько шагов назад. Ухмыляясь во всю еле заметно, но клыкастую пасть своего накрашенного клюва, Лаур обернулся к наемникам, непонимающе взирающих на хозяина. - Закуйте его в цепи и бросьте в клетку к остальным! — приказал тот. Парочка с рвением бросилась исполнять приказ. Внимательно надзиравший за происходящим на берегу Хаки не преминул напомнить грифону: - Вообще-то, если ты помнишь, между Кроулом и гипогрифами сейчас договор. Ты играешь с огнем, Лаур… обращая в рабство свободного из их народа! Владычица... - Свободного? — ухмыляясь выкрикнул грифон, обернувшись к зебре, что осуждающе пялился на него из-за железных прутьев. — Ты об этом гнусном дезертире, что сбежал из их города-царства и которого я поймал? Пока не докажет обратное, он будет принадлежать мне! И он займет на арене место Яростного Когтя! Лаур держал клюв по ветру, и откровенно собирался извлечь выгоду из недавней смуты, когда некоторые из стражей гипогрифов оставило свои посты, мотивировав это тем, что их королева, якобы, «сдалась Шторму и заставляет их подолгу держать мечи в ножнах». Пока что случившееся играло на лапу Лауру, ведь в любом случае он мог заявить, что принял незнакомца за дезертира и при первой возможности собирался вернуть его на вершины Орибоса для свершения правосудия. Очнулся гипогриф глубокой ночью, когда караван Лаура был уже на подступах к Шак-Гому, чей свет сверкал над прибрежными скалами. Голова болела нещадно, мысли путались, а образы никак не желали выстраиваться в нужной последовательности… - Добро пожаловать, незнакомец, — приветствовала его юная драконица с ярко сияющими раскосыми глазами. Их третий спутник, могучий бородатый зебр с высокой вздымающейся ирокезной гривой, то и дело бросал на неё неодобрительные взгляды. - Если ты не можешь вспомнить, то… — неуверенно продолжала драконица, но осеклась. — Ладно, значит, не можешь. - Что? — растерянно вопросил гипогриф, нахохлив хохолок, не уловив ни малейшего смысла в реплике драконо-девушки. - У тебя потеря памяти, клювастый, — пробасил зебр. — Наверное, ударили по голове. Конечно, если ты не претворяешься… И он вперил пронзительный взгляд в мордочку незнакомца, который растерянно и затравленно озирался по сторонам. - Нет, — изрек в конце концов "клювастый", отчаявшись вызвать из глубин памяти воспоминания о собственном прошлом. — Я… - По крайней мере, тело твоё прекрасно помнит, как вести сражения, — промолвил зебр. — Потому-то ты и оказался здесь, с нами. И, кстати говоря, ты все ещё жив. Я — Хаки Волчья Шкура. - А я — Сайга. Просто Сайга, — немедленно представилась тонкая и хрупкая на вид драконица с длинным и эластичным хвостом. — Мы направляемся в кроульский город-крепость Шак-Гом, где будем тренироваться, чтобы стать гладиаторами. Хаки, кстати говоря, уже стал. - Да, Лаур владеет мной уже несколько месяцев, — подтвердил Хаки, качнув головой. — Я обучался вместе с Яростным Когтем до его смерти… - Яростным Когтем? — уточнил гипогриф. - Да, тебе явно хорошенько врезали по голове клювастый, — вымолвил Хаки. — Яростного Когтя знают все. Это же прошлогодний чемпион в поединках один на один! Да я сам, сражаясь с ним плечом к плечу, одержал немало побед! - Чему тут удивляться, если сам великий Коготь был твоим партнером! — хмыкнула Сайга, оскалившись во всю ширь. — Гордишься, значит, тем, как хорошо ты служишь своему хозяину из Кроула? Прячясь за спиной могучего война... прятался. - Я сражаюсь, чтобы жить, Сайга, — сдержанно отвечал Хаки, хотя внутри у него все клокотало от этих слов. — Но вы, драконы, стали такими противными по собственной воле. - Ты станешь гладиатором? — обратился к красной драконице гипогриф, стремясь прервать зарождающуюся перепалку будущих возможных товарищей. — Но ты выглядишь совсем ещё ребенком! - А вот и нет! — обиделась та, как бы невзначай продемонстрировав спутнику свои пышные драконьи формы. — Ну, по правде сказать, я юная самка, но наш народ стареет совсем не так, как все остальные. Я была «ребенком», когда грифоны-разбойники перебили всю мою семью в попытке выкрасть яйца других драконов. С тех пор я оказалась предоставлена самой себе. Но я как-то умудрялась выжить… Пережила даже одну небольшую местную войну. Но я сделала ошибку, попытавшись «позаимствовать» мешочек монет у одного расфуфыренного грифона. Я покалечила нескольких бравых гвардейцев Кроула, но они все же бросили меня в темницу. Что ещё хуже, ещё день — и я бы бежала, но тут меня продали этому же расфуфыренному грифону, Лауру. - И не удивительно, — поддел её Хаки, махнув в её сторону копытом. — Удача не благоволит вашему роду. Все они — на славах могучие, а на деле расчетливые и жадные трусы, предатели по своей подленькой природе. Им нельзя доверять! - Нам можно доверять, Хак! — с жаром возразила Сайга, дыхнув в сторону того струйку копыти. — Сражаться, выкладываясь полностью. Отличать друзей от врагов. И отомстить всем, кто довел нас до такого состояния! Уверяю тебя, уж в это ты можешь поверить! Во врата крепости Шак-Гом, что в северных частях скал, караван проследовал следующим утром, когда солнце уже высоко стояло в небе. Острые и высокие стены, сложенные из отпалированного песчаника уж слишком быстро скрились за спиной, не дав полностью насладиться их могучим видом. Дальше шёл небольшой городок, дома которого за долгое время наводнились жителями и пришлось расширять их, но не в широту. Из-за недостатка места, местным довелось потрудиться и возвести многоэтажные, тонкие дома, что порой сообщались между собой конатными и глинянными мостами прямо над улицами. Вдосталь проплутав по узеньким улочкам из песчанного камня и металла, наёмники и их пленники достигли той части города-крепости, что звалась Выгребной Ямой, где порой обитали лучшие воины Пепельной Гвардии… и где хитроумный грифон Лаур собирался начать обучение своих будущих гладиаторов.Последние сменили одну клетку на другую, на этот раз — в грязном подвале у тренировочных залов, что пролегали вдоль южной стены Шак-Гома. - Вы все знаете, почему вы здесь! — произнес Лаур, когда за его «собственностью» опустилась тяжелая решетка. — Вы, зебры, морские грифы и тем более драконы, прирожденные воины, но внутренний огонь ваш выходит из-под контроля… как, впрочем, и у Хака! Я научу вас направлять этот огонь… контролировать свою ярость… и использовать свои сильные стороны как в групповых, так и в одиночных сражениях. - Трое пленников с ненавистью взирали на своего хозяина, но того, казалось, это лишь забавляло. - Пока что лишь Хак успел пролить первую кровь на арене, — по папугаичи чирикнул Лаур. — Но это место вы все покинете гладиаторами. А через три недели вы примите участие в играх в Невольничьем Городе, и покажете там, на что способны. Вы победите. Или умрёте. Так начался первый день их обучения. По приказу Лаура троицу вывели из камеры во внутренний дворик у оружейной, где те должны были провести несколько одиночных поединков друг против друга. Гипогриф наотрез отказался принимать участие в этом действе, и, облачившись в новые грифоние доспехи, отданные ему самим Лауром, замер чуть в отдалении, внимательно наблюдая за сражением Хаки и Сайги, которые, казалось, ничуть не считали бой этот тренировочным, применяя приёмы, направленные в самом лучшем на то, чтобы сломать кость противнику. - Тебе придется постараться, зебра, если ты собираешься взять вверх с помощью этого «оружия», — насмешливо бросила красная худощавая драконица, дёрнув крыльями, стремительно орудуя двумя кривыми саблями и дополнительно своим хвостом увенчаным на конце заточенной шестигранной иглой, стремясь пробить оборону противника, но тот мастерски отбивал направленные на него удары задними копытами и деревянным посохом, которым отлично орудовали его передние. - Считаешь моё оружие слабым, дракончик?!» — проревел Хаки, распаляясь. — Знай, что сила всех зебр лежит не в оружии, но в его собственной природе! И мы, в отличае от вас, ещё не забыли, что такое честь. Мы сражаемся такими, какие мы есть! Хаки, немыслимым изворотом копыта, прокрутил посох вокруг него и вонзил в иссохшую и утоптанную землю, присев на круп и проревев слова на неведомом, но страшном языке и треснул перед собой передними копытами, от удара которых в разные стороны разлетелись фиолетовые искры. Серо-синый дым возник из тех искр и окутал тело зебры, меняя его в своей непроглядной пучине. Обратившись в гигантского серого волка, Хаки продолжал наседать на Сайгу, без устали молотя воздух лапами с острейшими когтями. Ту, впрочем, подобная метаморфоза лишь позабавила. - Вот она, твоя слабость, Волчья Шкура, — усмехнулась драконесса, отскочив на шаг. — Тебя так легко вывести из себя. Прекрасно! Ты стал больше, а значит, прибавилось плоти, которую разрежут мои клинки, и крови, которая прольется! Лаур и его парочка наёмников внимательно наблюдали за поединком, переминаясь у одного из проходов во дворик, но озабоченный взгляд грифона то и дело возвращался к стоящему в стороне гипогрифу, с которым их столь неожиданно свела судьба. - А что с птенцом, Лаур? — поинтересовалась Руж, высказав вслух собственные тревоги грифона. — Почему он просто стоит там? - Он отказывается сражаться потехи ради, — честно отвечал Лаур. - Удар хлыста сделает его более сговорчивым, — нахмурилась Руж уже сверкая своим рогом, делая шаг по направлению к гипогрифу, который с самого начала поединка даже не пошевелился; так и стоял, точнее сидел, сложив лапы на груди, лишь глаза жили на его лице, отмечая каждое движение противников. Из иного закоулка, ведущего к оружейной, послышались шаги, бряцанье цепей и доспехов. - Что? Кто здесь?! — недовольно рыкнул Лаур, но в следующее мгновение они появились на сцене: команда гладиаторов гиены Майян — Тир, песчаный кот, Крутая Гора, минотавр из Грифонии и воин-понька. Лаура всегда забавляла столь разношерстная группа, подобранная бестыдной гиеной, но вместе с тем он понимал, что избраны сии трое индивидов не случайно, и, сражаясь плечом к плечу друг с другом, являют силу, с которой стоит считаться. Остановившись у входа во двор, четверка «конкурентов» некоторое время молча наблюдала за поединком перевоплощенного Хаки и Сайги; как никак, вполне возможно, что вскоре им придётся встретиться в настоящем сражении на арене Невольничьего Города, и неплохо заранее узнать сильные и слабые стороны потенциального противника. - А почему тот морской мохнатый недолетун не участвует в поединке? — недоуменно вопросила земная пони видок которой говорил, что она совсем недавно побывала в самой заднице, и противная грифону потоскливая гиена понимающе ощерилась, отдавая должное хитрости Лаура. - Это же очевидно! — процедила Майяна. — Пернатый хочет сохранить его сильные качества в тайне. Акулы-стражники говорят, что это самый сильный боец из всех, кого им только доводилось видеть… Но ерунда всё это! Яростный Коготь мёртв, и никто из живущих на этой земле не сможет с ним сравниться! - Ну, не знаю… — подозрительная понька в упор глядела на гипогрифа в броне, который упорно отказывался замечать её настойчивый взгляд. — Это Лаур, все-таки… Не хотелось бы, чтобы оставался шанс на то, что его команда выхватит приз в Невольном Городе из-под самых наших носов. Может, нам стоит… испытать… остальных его бойцов? - Хорошо сказано, Ласка! — хмыкнула оскалившаяся в нервной улыбке Майяна, признавая истинность слов своего гладиатора. — При достаточном давлении на самое слабое звено… - …Порвется вся цепь! — закончила понька за хозяйку, и довольно засопела. Лаур, слышавший беседу от начала до конца, плутовато улыбнулся, благо в голову ему пришла великолепная идея. - Убери свой хлыст, — наказал он Руж уже замахнувшейся магическим предметом, удержав ту за копну сиреневой гривы. — Нам всего лишь нужно дождаться завтрашнего дня! Крайне недовольные друг другом, будущие гладиаторы коротали унылые вечерние часы у костра в крохотной камере прям под стенами Шак-Гома, производя оценку событий, произошедших за день. Хаки смачно сплюнул на пол, повел стоячей чёрно-белой гривой из стороны в сторону, с презрением глядя то на одного, то на второго «товарища по несчастью». - И о чем думает Лаур, пытаясь сделать из нас команду? — горестно вопросил он, воздев горе могучее копыто. — Гипогриф, который отказывается сражаться… - …и два недотёпы, жаждущих перегрызть друг другу глотки, — не остался тот в долгу. - Он выбрал нас так же, как и ранее Яростношо Когтя, Хаки, — спокойно промолвила Сайга, забившаяся в угол камеры. — Он так и сказал на похоронах, помнишь? Каждый из нас чем-то напоминает Лауру самого себя. Мои быстрые ум и тело. С трудом подавляемая боевая ярость Хаки. Прекрасно отточенные умения Обеда Морского Змея, и… - Она запнулась. - И что? — разозлился гипогриф, чувствуя свою уязвимость. — Потеря памяти? - Да, второе твое самое замечательное качество, по мнению Лаура, — ничуть не смутившись, кивнула драконица. — Хотя я и не думаю, что ты где-то стукнулся головой. От тебя исходит мощная магическая аура, а мы- драконы, не так уж и чувствительны к ней. Но даже я... Сайга поёжилась, обнимая себя крыльями, сдерживаясь будто от какого-то странного порыва ветра. - Ты узнаешь эту ауру, не так ли? — Хаки глядел на гипогрифа немигающим взглядом, о чем-то напряженно размышляя. - Что означает твой вопрос, Хаки? — вскинулась Сайга, ожидая, что сейчас зебра вновь начнет поносить весь её род, обвиняя в чрезмерной зависимости от кристалов и тем более от магических артефактов. Не говоря уже об их сочетании с золотом. - Помолчи немного, — Хаки тяжело поднялся на ноги, подошел к грифу сзади, попутно бросив пучок сухих трав в костер, и прикоснулся кончиком копыта к его виску. — Это техника медитации, которой меня обучили ещё в детстве сородичи, поможет снять барьеры с твоего разума, птенец. Определенные травы, брошенные в огонь, приведут тебя в расслабленное состояние. А теперь вдохни дым, и в пламени появятся образы… Гипогриф последовал наставлениям зебры, и действительно, в струящемся дыму и в самом пламени явилось видение горящего города, что рос на высокой скале по среди моря. Крики. Кровь. Смерть. Запахи горелой плоти и шерсти. Все это окружало его, совсем ещё мальчишку, приводило в панику, ибо то был его дом. Горел его родной город! Растерянный взгляд метнулся в сторону, пытаясь разглядеть ещё хоть что-то, но взор преградила чья-то широкая спина с раставленными в сторону крыльями. Образ быстро метнул куда-то вперёд копьё и обернувшись всхватил его тело и бросил в бушующее внизу море. Не успел он опомниться, как его уже обняла и потащила в сторону сильная приливная волна, грозя расплющить его об прибрежные скалы. Но его спас ещё один силуэт, всхватив за шкирку и потянув под воду. Прежде чем очередная волна сомкнулась над головой он успел разглядеть очертания порящего над полыхающим городом-скалой чёрного дирижабля. - Эй, полосатый! Я к тебе обращаюсь! — резкий женский голос разрушил транс. Гипогриф ошалело затряс головой, приходя в себя. Он всё ещё пребывал в тюремной камере, а эта парочка снова сцепились друг с другом. - Ты, маленькая дура! — орал Хаки. — Ты могла причинить его разуму непоправимый вред! Все вы, драконы, жаждете лишь блестяшек и магических побрякушек и не мыслите своего существования без них! - Но его хохолок так сверкал, будто золотое солнышко. - Заурчала Сайга, но вмиг вздернулась и зашипев, ткнула хвостом в сторону зебры, отвечая на его издёвки по отношению к её сородичам. - По крайней мере, наши мужики не спят в своих обкуренных трансах по целому десятку лет, пока женщины трудятся в поте лица! — съязвила Сайга в ответ. - Не смей оскорблять древнее наследие моего народа, пребывающих в мире самих Духов… — глаза Хаки угрожающе полыхнули, а из рта еле слышно вылетела парочка слов на неизведанном языке, от которых шерстка на спине гипогрифа встала дыбом. — Тех, кто сражался и умирал, тех кто ради защиты других продовали свои души, дабы не допустить полной победы вторжения Короля Шторма на эти земли! - Тронь меня хоть когтем, оборотень, — схватилась за меч Сайга, — и ты узнаешь, к великому своему сожалению, что не стоило насмехаться над моими боевыми навыками! - Прекратите, вы оба! — рявкнул гипогриф, на секунду извергнув из клюва маленькую струйку пламени, и повелительные нотки в его голосе заставили зебру и драконицу отступить друг от друга и окинуть взглядами, в которых смешались растерянность и удивление. — Приберегите свой гнев для врагов. - Последние слова оказались явно лишними. - Жадные до золота Драконы враги нам- служителям духов и первозданной природы! — проревел Хаки, его двухцветную морду исказила гримаса ярости. — Да и всего Мира! Они звери, которые в любой момент могут обезуметь… - А Мы разве виноваты, что нам пришлось стать этими безумными зверями… — горячо возразила ему Сайга. — Верховный Вожак много поколений назад принял на нас это проклятье лишь затем, чтобы выжить! - Да Вы наверное даже не сопротивлялись этому, чтобы удовлетворить свою тягу к золоту и разрушениям! — с ходу отмел доводы драконицы Хаки. — И выживание, его и ваше, несёт опасность всем нам! - Давай, ударь меня, Хаки Волчья Шкура! — рявкнула Сайга подходя к нему очень близко и подставляя свою мордочку. — И ты поймешь, насколько я опасна в действительности! - Ну вы и дурни! — гипогртф встал между зеброй и драконицей, которые никак не желают угомониться. — Как раз сейчас ваш враг… наш общий хозяин. У вас будет достаточно времени… чтобы выяснить отношения… когда окажетесь свободны. На эти слова Хаки и Сайга лишь недоверчиво взглянули на самого гипогрифа. …Позже, ночью, гриф и зебра мирно похрапывали на своих циновках; Сайга же никак не могла отойти ко сну, столь задели её ядовитые слова Волчьей Шкуры. - Я что виновата разве в том, что я сама и весь мой народ такой? — размышляла она. — Будучи ещё в яйце, внутри своей матери я уже впитала в себя эту влочную золотую порчу. Я не просила этого, и не хотела становиться от нее в зависимости. Но золото помогло мне выжить в этих диких пустынных землях! Какое право Хаки имеет обвинять меня в выборах, сделанных моим народом, или обстоятельствах, сопутствовавших моему рождению? К утру злость на несправедливые обвинения Хаки не улеглась, и Сайга решила, что стоит преподать этой зебре урок, чуток сбить с него спесь и привить немного уважения к её народу. Воспользовавшись теми же методами и травами Сайга прошептала нехитрое заклятие на столь поганом по её мнению языке духов над костром, направив его на Волчью Шкуру; как и ожидалось, тот никак не прореагировал. Тонкие синеватые губы Сайги искривились в клыкастой улыбке. Впереди их конвоя брякая побрякушками шёл Лаур, как всегда приисполненный гордости и с намазанным краской клювом. Шагала вслед за Лауром и его вездесущая приверженка Руж, по коридору, ведущему ко двору для тренировок. Драконица не могла не согласиться со словами гипогрифа, произнесенными им вчерашним вечером. Да, истинный враг их — Лаур, потому он и окружил себя вечным вниманием этой слишком уж жестокой даже для драконов единорожкой, при этом обучая своих гладиаторов новым и эффективным способам убийства, но не в коем разе не волнуясь за свои перья, ведь за ними постоянно приглядовал черезвычайно равнодушный взгляд Руж, что пуская дым из ноздпей со своей трубки в любой момент была готова располосовать тело любого из них своим магическим хлыстом. Неожиданно наперерез команде Лаура устремились гладиаторы другой команды. Криво вышагивая всеми четыремя лапами и нервно хихикая во главе группы гиена Майяна кольнула Лаура взглядом, высоко задров голову со вполне очевидными намерениями. - С дороги, морячок! — рявкнула земная понька, толкнув того своим крупом в морду. - Прочь с тренировочных земель! — прогудела она. — Здесь сражаются те, кто этого действительно достоин! Обед Змея, Хаки и Сайга шагали вперед, ни единым жестом не выказав того, что заметили троицу пытающихся вывести их из себя созданий. Лаур, клацая когтями и шедший впереди, даже не оглянулся, но внутренне напрягся, ибо этого момента он ожидал со вчерашнего дня и возлагал на него весьма большие надежды. - Сабачка, трус и… потаскушка, что толкает в свои дыры позолоченные шершавые стержни! — взвыл песчаный кот, и это оказалось последней каплей, переполнившей чашу терпения Сайги. - Гладиаторы Невольного Города сожрут вас на завтрак! — выкрикнул минотавр, и клинок Сайги с сухим хрустом вошел ему под ребра. - Это мы будем завтракать, — по змеиному прошипела она, с силой выдернула меч и приставила его к горлу кота. — Так кого ты назвал потаскушкой? - Тебя, драконочка! — хихикнул тот, ничуть не убоявшись. - Конечно, если ты не настолько сильна, чтобы остановить нас от проверки целостности твоей норки! — прогремел глубокий голос минотавра над рогатой головой Сайги, и удар огромного деревянного молота свалил ее с ног. Хаки и гриф обернулись: похоже, схватки не избежать. Глупая и неопытная драконица угодила прямиком в расставленную ловушку, одну из самых примитивных. Выхватив зубами меч из ножен на боку, Хаки швырнул его в лапу гипогрифа со словами: «Бери клинок и начинай махать им, Обед Змея, или она не доживет даже до того, чтобы стать пятном на песке арены Невольничьего Города! Тяжелый двуручник в когтистых лапах гипогрифа ожил, блокировал удар которым песчаный кот собирался наградить беспомощную, оглушенную Сайгу, что пластом растелилась на земле и пыхтя искрами и копытью пыталась встать. Подкурившая трубку и довольно улыбающаяся Руж, как и Лаур с Майяной отошли в сторонку, наблюдая за разразившемся сражением с нескрываемым интересом. - Хотите, чтобы я вмешалась, босс? — все-таки вопросила Руж. - Я их даже очень легко раскидаю по углам и всыплю розг за своеволие вне арены. - Нет, пусть всё идет своим чередом, — отозвался Лаур, не упуская из виду ни малейшего движения противников. — Они сражаются, чтобы получить право на жизнь. Это и значит — быть гладиаторами. - Ну… — азартно ухмыльнулась гиена. — Если уж ты так хочешь рискнуть жизнями членов своей команды, как насчет маленькой ставочки, а Лаур? Скажем, сорок монет! - Восемьдесят! — уверенно заявил грифон, и гиена недоуменно нахмурилась. В чём подвох?.. Хаки схватился с Могучей Горой, заслонив собою драконицу, и всё же не удержался от подначки. - Эй, Сайга! Я тут и вправду подумал, что эти ребята, с которыми мы сражаемся, и вправду могут проверить твоё нутро на предмет нечистивости! Что думаешь? Последняя, уже пришедшая в себя, яростно полосовала воздух перед земной понькой клинками и увенчаным железными иглами, хвостом, но толку от её пустых ударов конечно было мало. - А как насчёт твоего нутра, Хаки? — тем не менее, отвечала Сайга, нисколько не замедляя стремительный темп атаки. — Я вот не прочь изведать тебя сзади своими кликлинками. Кот рубился на мечах с гипогрифом, и в какой-то момент с растущим ужасом осознал, что противник этот — сильный, собранный, осторожный — ему не по зубам. А ведь он даже не использовал свои крылья! У Хаки же дела складывались несколько хуже: его посох был фактически бесполезен против могучего минотавра, потому он воззвал к своим врожденным шаманским способностям, намереваясь обратиться в волка… с изумлением обнаружив, что от них не осталось и следа! - Хаки!!! — вырвалось одновременно у гипогрифа и драконицы, когда товарищ их пал наземь, сраженный ударом тяжелого молота. Оба понимали: нужно как можно скорее расправиться с собственными противниками и спешить на помощь уже в скором времени Отбивной Шкуре! Гипогриф что было сил ударил кота по морде свободной когтистой лапой; Сайга, чье проклятье, должное стать невинной шуткой, обратилось для Хаки в вопрос жизни и смерти, отпрыгнула от поньки, встав между силящимся подняться на ноги зеброй и грозным минотавром. Но, внимательно следя за молотом Могучей Горы, она упустила из виду иное оружие минотавра — рога. Удар головой отбросил драконицу далеко в сторону, после чего минотавр, злобно ухмыляясь, вновь сделал шаг по направлению к беспомощному Хаки, тщетно пытающемуся обратиться в волка. Счет пошёл на секунды; гипогриф отсек коту правую лапу, после чего прямо в воздухе схватил его кривой меч, который ещё не успела отпустить отрубленная лапа и что было силы швырнул клинок в направлении поньки, уже приближающейся к зебре наряду с минотавром, перерубив сей неродивой твари родом из Эквестрии позвоночник. А гипогриф уже бежал на всех четверых к Могучей Горе, поднырнул под молот, которым минотавр неуклюже замахнулся, и выпрямившись, встав на задние лапы, погрузил меч в предплечье противника по самое основание. Как подкошенный, минотавр рухнул наземь, и в закоулке у стен Шак-Гома, где только что кипело яростное сражение, воцарилась звенящая тишина. - Спасибо! — исполненная раскаяния, Сайга бросилась своим тонким, хрупким телом на шею гипогрифа, что так и продолжал стоять на задних лапах, держа равновесие с помощью расправленных крыльев. — Ты спас его! Это я во всём виновата! Я наслала на него проклятье невезения! Я… просто хотела преподать ему урок! - Преподать урок? — зло прошипел Хаки, не в силах подняться с земли. — О том, что я был прав насчет тебя? - Живенько они чуток разогрелись! — радостно ощерившись, гаркнула Руж, выпустив огромный клуб белесого дымка из своего рта. Лаур молча протянул птичью лапу, и гиена, горестно вздохнув, опустила в неё мешочек с золотыми. - Конечно, какой-нибудь редкий знаток врачебных дел с легкостью залечит спину твоей пони, — не преминул заметить он, — Да и неприменно отрастит коту новую руку. И Могучая Гора… - …Выживет, — отмахнулась гиена. — Но не сможет оправиться к началу игр в Невольничьем Городе. Ну, Лаур — покачала головой гиена дальше. — Интересно, что именно твоя ночная подстилка разумеет под «разогревом»? Руж от гнева выплюнула трубку и заскрежеча зубами уже вздумалась призвать свою магическую плеть, как... - Лаур! — послышался басовитый рык. К потрепанным гладиаторам приближался исполинский минотавр с густой чёрной бородой — мастер-мечник тренировочных залов; в правой руке он сжимал тяжелый двуручный меч. Нависнув над зеброй и драконицей, он презрительно скривился, обернулся к грифону. - Ты говорил, что эти слабаки зададут мне жару! Смеешься что ли? - Острием огромного клинка минотавр указал на Хаки, слишком слабого, чтобы встать на ноги. - Я убью его первым! - Нет, ты не можешь! — на пути его мигом оказалась Сайга, выставив перед собою саблю, которая казалась детской игрушкой по сравнению с чудовищным палашом тел на фарш в столь же громадной лапе минотавра. — Он не слаб. Он просто… Молниеносным движением огромный минотавр вывернул ей правую лапу; послышался хруст кости, и драконица истошно взвыла от боли. - И кто же остановит меня? — ухмыльнулся минотавр. — Уж точно не ты, маленькая яйценоска! Так что, если знаешь какие-нибудь молитвы, говори их, и поскорее! Он осёкся, почувствовал хладную сталь у своего горла. Гипогриф, даже неровно стоя на задних ростом в хохолке доходил великану до сосков на перекаченной груди, откровенно бросал ему вызов, и ещё поспел заявить голосом твердым и властным: - Прочь. Эти "слабаки" под моей защитой. - Твоей защитой? — минотавра подобное выступление лишь позабавило. — Да ты ещё даже не гладиатор, морской конёк! И ни какой-нибудь там легендарный герой! Ты и себя-то защитить не можешь! Глаза гипогрифа угрожающе сузились в маленькую щелочку, а пышный хохолок из перьев полыхнул золотыми жилками. Медленно, чеканя каждое слово, он изрек: - Брось меч! Быстро, рогатый! Или умрешь! Тот, приведенный в ярость, взревел словно бык во время гона, занёс клинок высоко над и вправду рогатой головой…