Не первый и не последний

Ничего необычного, просто каждый вечер понедельника Путешественница проводила за поединком с Чайльдом, оттачивая свои и без того безукоризненные навыки. Тарталья ещё пытался как-то запоминать, подстраиваться, и это, безусловно, было весело, правда, в один душный и солнечный понедельник Предвестник был особенно заносчив, и Люмин это надоело. С него станется бесконечных боёв и ноющих полнедели мышц. — Ха-ха-ха, неужели ты сдаёшься? — самозабвенно выкрикнул Чайльд, когда увидел, как расслабленно Путешественница держит своё оружие и как спокойна её поза. — В тот раз я хорошенько тебя потрепал! — Разве что в своих фантазиях, — фыркнула та. Все ранения на ней заживали, стоило ей только хорошенько поесть и немного отдохнуть, так что её расхаживание с боевыми ранами Чайльду могло разве что присниться. — В этот раз я точно одержу победу, так и знай! Запал Тартальи по-настоящему окрылял на безумные идеи. Путешественница хищно улыбнулась. — Болван, да я тебя и без меча одолею! — Люмин демонстративно кинула меч — тот со свистом рассёк воздух и проскрипел по каменному полу в другом конце руин. — И это как же? — Тарталья вскинул лук, приготовившись пустить стрелу, если только девушка подойдёт ближе. Наивно: резкий порыв ветра выбил из рук тетиву, а стрела улетела в неизвестном направлении — сам лук Чайльд удержал. — Смотри внимательно. Потрёпанные временем булыжники загудели, а мелкие камушки начали отстукивать какой-то задорный ритм, сначала неровный и простоватый, затем всё более начинающий напоминать какую-то музыку. Мелодия была Чайльду незнакомой, но, судя по улыбке Путешественницы, ей она безумно нравилась. Это была музыка из другого мира, только вот Предвестнику знать об этом было необязательно. Люмин легко смогла сконцентрироваться на мелодии, воссоздав звуки знакомых ей инструментов, пусть и до оригинала было ещё очень далеко — камни и гео-резонанс особого разнообразия не давали — этого было достаточно, чтобы продемонстрировать силу, не нуждающуюся в хорошей драке. Девушке даже хотелось спеть для пущего эффекта, но её бы сил не хватило на песню и энергичный танец одновременно. Тарталья только глазами захлопал, даже лук развеял, хотя откидывать его так же, как и Люмин, опасался. На самом-то деле, это решение было одним из его немногих осторожных и мудрых: от Путешественницы можно было ожидать всего. Но и в этот раз она не собиралась обманывать его, только подшутить, как обычно. Светлая широкая улыбка озарила лицо Люмин, а сама она выпрямилась и встала фертом, поджидая подходящего такта. Ждать долго было бы неловко, так что она быстро поймала нужный ритм и в пару прыжков оказалась прямо напротив остолбеневшего Тартальи. — Чт… — Успеешь и поймаешь — значит, твоя взяла. Если бы не грохочущая музыка, можно было уловить судорожный вдох Люмин, однако Чайльд и подумать ничего не успел, как был схвачен за руку и втянут в безумнейший круговорот резких и непонятных движений. В танце не было величия и скуки, какой сквозили балы у Царицы, но в то же время он был преисполнен особенной грацией, словно хорошая битва. Люмин то и дело выкидывала изящные ножки, вытянув носок, взмахивала руками туда-сюда, ладони которых были сложены в одну позицию, и постоянно, постоянно вертелась, крепко держа Тарталью и увлекая за собой. Быстро-быстро, часто-часто подскакивала, иногда прерываясь на ковыряние ступнями земли, как это показалось Тарталье, как вдруг Люмин схватила его за правую руку и крутанула вокруг оси, торжественно улыбаясь. — Вообще-то это действие выполняют девушки… — как бы невзначай бросила она. Чайльд вскипел, но не от злости и досады, а от нахлынувшего азарта. Будь то стрельба из лука или незнакомый танец, он не отступит, не проиграет! Он выжил в Бездне, значит, приспособится и здесь. Следить за скачущей Люмин было трудно, но Тарталья быстро высмотрел, что она в основном повторяет одни и те же шаги. Только повторить, да ещё и в таком высоком темпе, было трудно — никогда прежде Чайльду его собственные колени не казались такими длинными и неуклюжими, а руки на удивление медленными. Эти руки со скоростью ветра пронзали клинками врагов — но сейчас лишь неловко дёргались, имитируя движения Люмин. Успеешь и поймаешь. Тарталья и успел, перехватив руку девушки грубо, неумело, крутанул её так, что она едва устояла на ногах, но та лишь отпрыгнула, даже не сбившись с ритма, и засмеялась. — Схватываешь на лету! Люмин откровенно веселилась. Она не подошла обратно к Тарталье, а осталась на расстоянии. Вздёрнув подбородок, девушка в два раза медленнее, чем был до этого темп, в лёгком прыжке вытянула вперёд сначала один мысок, потом второй, остановилась, с ожиданием уставившись на Чайльда. «Повторяй», — так и говорил её взгляд. Он повторил с небольшой задержкой. Тогда Люмин сделала так же ещё раз, и Тарталья повторил уже увереннее. — Ага! — торжествующе воскликнул он, но его радость была недолгой: девушка опять станцевала это же, но в два раза быстрее, а потом постояла в два раза меньше — и снова, и снова пустилась в безумные движения, в яркие и бесшабашные прыжки, только теперь она постоянно выкидывала вперёд ноги, словно как-то извращённо пинала камешки. Впрочем, на это танец был совершенно не похож. — Ну давай, нападай! Янтарные глаза Люмин сияли, светлые и чистые. Мелькали металлические вставки на её одежде под горячим солнцем Ли Юэ, и, если бы не то, что они сейчас сражались, Тарталья и вовсе бы продолжил смотреть. Но бой был превыше всего. И он не должен был его проиграть. Непостижимый до этого ритм словно бы замедлился, а хаотичные движения обрели порядок. И только Чайльд хотел вступить в такт, так же красиво и быстро взмахнуть руками, как тут музыка разлилась кульминацией и… закончилась, рассыпавшись звонкими камешками. — Да ты специально! — завопил Тарталья, сжав кулаки. — Знаешь, управление энергией Гео и танец одновременно тратят много сил. — Но было видно, что Путешественница лукавила: она едва ли запыхалась после… И как долго они танцевали? Люмин невинно прищурилась, однако Тарталью было так просто не остановить. Сверкающие потоки воды, обычно бесшумные, теперь с ритмичным грохотом и перестуком закружились вокруг импровизированной танцевальной площадки, подражая уже знакомому ритму. Чайльд встал в позу и решительно заявил: — Тогда начнём второй раунд!