Не первый и не последний

      — Насыщенный день был. — Син Цю без всякого смущения схватил с тарелки бао и целиком положил в рот, прикрыв глаза от удовольствия. — Мы с Путешественником вечером гоняли Похитителей сокровищ, а потом пили чай на террасе Юйцзин! Это был чудесный день рождения! Но в нём не хватало только тебя… Юнь-Юнь, где ты был?       Зарево заката догорало где-то за пределами досягаемости взгляда, пока друзья наслаждались стряпнёй Сян Лин на кухне «Народного выбора»: шеф-повар Мао на это время оставил ресторан на попечение дочери, а та в честь праздника закатила приятелям пирушку. И только Сян Лин поставила на стол пышущие паром кристальные баоцзы, как вспомнила, что хотела пригласить ещё и Ху Тао, и убежала на её поиски. Син Цю решил с общего блюда лакомство, а Чун Юнь с неодобрением поглядывал на это: хотел дождаться всех. Да ещё и сами баоцзы были очень горячими, и парень боялся прикасаться к ним. Впрочем, от одной атмосферы кухни, разгорячённой печи и бледного пара, поднимавшегося с тарелки, становилось дурно — Чун Юнь едва держал себя в руках.       — Ты же знаешь… Тетя всё чаще навещает мою семью, её трудно спровадить…       — Почему ты не ешь? — как ни в чём не бывало спросил Син Цю, протягивая в руке горячий бао. — Давай же!       Он попытался сунуть его в рот Чун Юню, но тот вежливо уклонился.       — Я не буду есть без Сян Лин и Ху Тао.       — Да они не обидятся.       Так как они сидели друг напротив друг друга, Син Цю перегнулся через стол, протягивая бао. Чун Юнь отстранялся всё дальше. Син Цю позволил себе привстать и встать на столешницу одним коленом. Чун Юнь отодвинул стул, на котором сидел. Син Цю в туфлями забрался на стол и, стоя на коленях с улыбкой и хитрющим взглядом, всё ещё протягивая бао. Чун Юнь сморщил лицо и отвернулся.       — Сказал же, не буду!       — Ну эй, посмотри на меня.       Елейный голос вынудил парня приоткрыть глаза, и он тут же пожалел об этом: злосчастный бао был оставлен где-то на столе, а Син Цю, ловко развернувшись, сел на краю стола, неприлично — по мнению Чун Юня — раздвинув колени и вытянув носки, чтобы прямыми руками упереться в столешницу за спиной.       — П-погоди, ты что делаешь?       Син Цю улыбнулся.       — Если ты не съешь этот бао, я станцую для тебя.       — Но это не имеет никакого смысла!..       Чун Юнь замер на месте, покраснев до кончиков ушей — его друг выглядел слишком откровенно в этот момент. Ухмылка не сходила с лица именинника, когда тот внезапно вскочил на стол и раскинул руки. Дерево задрожало под туфлями, а Чун Юнь едва успел выхватить тарелку с баоцзы, чтобы Син Цю не пнул её по случайности.       Смущающий ракурс. Танцор повёл сначала одной рукой, потом второй, тягуче-медленно — присел, неестественно прогнувшись в спине и задрав голову, разведя и сведя колени, подскочил, развернулся… И при этом умудрялся смотреть на покрасневшего Чун Юня. Такая оторопь взяла его, что он только и мог, что прижимать к себе тарелку и изредка моргать, отчаянно придумывая планы бегства и не реализовывая ни один из них.       Син Цю всегда умел так танцевать?! Но как же ему идёт, Бездна его раздери… Маленький и вёрткий, Син Цю с впечатляющей ловкостью крутился и балансировал на изящных каблуках, игриво смахивал чёлку и дышал… пока столешница ходуном ходила под его ногами. Парень успешно сбивал ритм, чтобы дерево не переломилось, застывая при этом в настолько неоднозначных позициях, что перехватывало дыхание.       Не должен ли этот танец быть подарком для самого Чун Юня…       Парень с ужасом осознал, что ещё немного и он сам отправится танцевать на столе, и тогда уже никто не будет гарантировать, что тот останется целым…       — Что же, это…       — Мы не помешали? — звонкий голосок перекрыл стук каблуков — Син Цю во мгновение ока спрыгнул со стола и поклонился пришедшим девушкам. Чун Юнь отмер и сделал попытку поприветствовать тоже. — Тут было довольно шумно, когда мы вошли!       — Ой, баоцзы! — Сян Лин дёрнулась к блюду и выхватила его у Чун Юня. — Они же уже остыли! Что вы их не ели!       — Мы хотели дождаться вас.       — А я говорил тебе, что можно есть! — торжествующе воскликнул Син Цю.       Друзья расселись за столом и вновь принялись за еду, а Чун Юнь выбежал на улицу, чтобы холодным воздухом остудить голову и привести в порядок мысли.