All I want is you

—...Ты можешь звать меня Мидори. Они были знакомы ещё со средней школы, сидели за одной партой, но всем своим присутствием он одновременно пугал и все больше тянул к себе. Каждый вторник был пыткой. Это день, когда друзья собирались вместе дома у Соу Хиёри. Но тот не мог отказаться под влиянием тех сладких, лестных слов и изумрудных глаз, в которых с концом потонул Тсукими. Он хотел бы вечно держаться рядом с пугающим другом, будто ничего другого в жизни никогда и не было. Может быть, он и стал тем особенным потерявшимся смыслом. — ...Разве ты кому-то будешь нужен? Ничего не знающий, мерзкий, мёрзлый и попросту противный! — ...Если ты чего-то и добьешься, то только на том свете. — ...Ну что же ты плачешь, милый? Мы хотим говорить тебе только правду, готовя к настоящей взрослой жизни. Родители издевались. Он пытается брать заботу от Мидори. Заботу, за которую тот платит синяками и ссадинами, прямо как в детстве. Но в отличие от родителей, Соу даёт гораздо больше ласки. Тсукими всегда соглашается на "кнут и пряник", терпеливо ожидая последней сладкой и приятной части. Уход в собственные мысли сопровождались тряской, учащенным дыханием и ледяным потом, медленно скатывающимся по острым скулам отстраненного мальчика, сидящего в самом конце класса. Непонятное чувство "бабочек в животе" и ужасало, и радовало. Шин вернулся в "реальный мир" после своих раздумий и сразу же приметил перед собой высокую фигуру. — Привет... — начинает Соу, но видя ответную реакцию в виде маленького отскока, останавливается. — Что случилось, маленький? На лице сидящего явное отвращение. Сегодня тому не ответят приветом. — Ну же, быстрее. Ненавижу пустое молчание, знаешь... Внутри заиграл страх, видимо, придется ответить. — Да? — проговаривает мальчик, медленно поднимая взгляд на собеседника. Как только тот услышал ответ, на лице распласталась довольная улыбка. Жутко. — Мы же всегда собираемся после вторника у меня, да? — щебечет Мидори, — не вижу, что ты помнишь это. Уже пора, — он немного оголяет тяжёлый рукав пиджака, показывая своему другу время на часах. Витая в облаках, парень не заметил, что небо окрашивается в бордовый. Отказываться нельзя. У Шина болезненно ноет нос, напоминая о прошлом отказе. — Пошли. Тсукими встаёт из-за парты и хватается за руку друга. Вся дорога выхода из школы тонет в тишине. На улице был слышен трезвон церковных колоколов. До чёртиков страшно. Шин дернулся, и его спину охватили неприятные мурашки. Изумрудные волосы обоих под закатный свет солнца развевал холодный ветер. Неприятно. Они всегда идут за руку, Мидори крепко держит хват, а Тсукими и не думал отпускать. У него всегда потеют ладони и он думал, что держать его руку ужасно противно. Можно сравнить со склизкой холодной и зелёной лягушкой. Будто читая мысли, Мидори посмотрел сквозь душу партнера с улыбкой, по которой читалось: "Все прекрасно". Шин и правда всегда немного отскакивал, когда видел неожиданное для него лицо или действие Соу. Но сейчас он лишь приоткрыл глаза, что рассмешило сопровождающего. — Ха-ха-ха! Я не могу! Как ты можешь быть таким смешным и милым, Шин? Соу показал пригласительный жест внутрь, отпирая входную дверь. Дома у Хиёри всегда тепло, и он снимает любимую куртку. Рядом с ним всегда тепло. Именно в такие моменты он не чувствовал мерзлоту. Если тот захочет, то Шин может находиться здесь сколько хочет, ведь его родители совсем не волнуются. Но про родителей Соу он никогда не спрашивал, потому что чувствует, что это неподходящий вопрос. Он не видел и даже представить не может, как выглядят родители друга. Мидори категорически запрещает фотографировать себя, поэтому часто проверяет телефон мальчика. Тсукими пытался его фотографировать, ведь очень привязан, но у него никогда не получалось. Первые разы он отделывался только угрозами, а потом и ноющими синяками на теле, что тот находил приятным воспоминанием. — ...Милый, я говорил тебе, что я не люблю попадать на фото? Тот принимал увечья как должное, как плату с таким прекрасным человеком, как Мидори. Он высокий, умный, а Шин может буквально жить у него. Сходств с родителем почти не осталось. Шин заходит в ванную и держит трясущиеся руки под кипятком. Расслабляет. Ему нужно время, чтобы настроиться под Соу и не вызывать ему проблем. Он выходит с криво натянутой улыбкой и попадает в крепкие объятия Хиёри. Его будто колят тысячами иголками по всему телу, синяки дают о себе знать, но это так приятно. Он ощущает тепло, разливающееся от его сердца к остальным частям тела. Желудок делает тревожное сальто назад, и Шин обнимает Мидори в ответ обеими руками. Они стоят в тишине около трёх минут, заключённые в сдавливающее объятие. — Не стесняйся, — каждая его фраза сопровождается нежной улыбкой, которую Шин зовёт "поистине искренней". Хиёри отпускает Тсукими, и тот невольно вдыхает побольше воздуха в сжатые легкие. Шин снова видит этот жест рукой уже возле компьютера и покорно садится напротив стола Мидори. — Как в старые добрые, хе-хе. — Есть такое. Если бы Шину сказали нарисовать Мидори, но не в образе человека, то тот без раздумий нарисовал бы этот злосчастный улыбающийся жёлтый смайлик. У каждого есть личное время на сессию в Интернете или компьютерных играх. Мидори нервно листает что-то, агрессивно нажимая на клавиши. На этот раз Шин решил заглянуть в "файлы" по своему интересу. Пройдясь по разным названиям, он выбрал самый странный по его мнению с названием "@$un@r0". Как только его палец нажимает два раза на мышь по направлению этого файла, Мидори резко встает, но миловидно спрашивает про его действия. — Мои гости обычно не лезут куда не надо, я тебя попрошу, славный Шин. Хиёри очень любит называть его по имени, добавляя какие-то странные прозвища или прилагательные, что очень раздражает Тсукими. — Ах! Соу! Прости меня, пожалуйста, я правда не знал, — просит тот умоляющим и жалким тоном, перемешанным с настоящим ужасом. — Это мое первое предупреждение, хорошо? — Мидори берёт холодную руку, прижатую к компьютерной мыши и подносит ее к своим губам. Он сжимает ладонь до такой степени, что тот начинает завывать. — Надеюсь, ты не полезешь туда ещё раз, — и тот целует руку. Шин находится в абсолютном потрясении, не знает, что отвечать и ожидать. Ладонь адски болит, будто её вывернули десяток раз. Такое отношение других людей к себе и своему телу уже стало совсем привычным. — Ты ведь утомился после школы, да? Приляг, пожалуйста, я напишу, чтобы завтра ты остался дома. Каждый взгляд в сторону голубоглазого сопровождался ужаснейшей улыбкой. Шин медленно отстраняется и подходит к дивану. Дома у друга всегда полно искусственного света, что режет глаз. Шторы плотные, не пропускающие солнечные лучи. Он замечает, что Хиёри садится на место Тсукими и роется в компьютере. "Что же там за файл такой?" – думает Шин. Но, зная характер Соу, ответ на этот вопрос он никогда не получит. Рука неподвижна. Каждое движение – ад. Тсукими думает, что заработал полноценный перелом или повреждение сустава. Он сидел на краю дивана уже 10 минут, а тот никак не заканчивал. Шин решил прилечь, а его веки сразу же предательски замкнулись от накопившегося стресса, несмотря на всю боль, и он погрузился в сон. С виду никто не сможет угадать самое сокровенное желание Шина Тсукими. Он искренне желал, что не проснется следующим днём. Сон и трезвоть – одно и то же. Такие же кошмары жизни преследовали бедного и во снах. Фигурировал там и такой же человек. К сожалению, если тебя убивают во сне, то ты не умираешь. Очередной сон настиг его, и он уже слышит звуки приближающейся бензопилы к своей голове, но тут же просыпается. Это был звук будильника, как жаль. Стоило только открыть глаза, как тот натыкается на нависающего над собой и пристально смотрящего в его глаза Хиёри. — Ч-что ты делаешь? — Шин, я не могу забыть свое вчерашнее непослушание. Ты заснул, так ничего и не объяснив. Может быть, будет легче, если я сломаю тебе руку? — он говорит непринужденно, будто обсуждает, что приготовить на ужин. — Я... Я ничего не делал такого! — Ложь попроще? — Извини, извини, извини! — Шин отворачивается и корчится, не терпя дыхание Соу над собой. — Я всё объясню, пожалуйста, дай мне сесть, пожалуйста! — в его глазах читается животный страх, будто кролика загнали в ловушку. Он знал, что его не убьют, потому что любят, но чувствовал, что одно лишнее движение – смерть. — Сегодня я даю тебе шанс, Шинни. — С-спасибо! — тот садится, опираясь трясущимися руками. — Я п-просто хотел полистать файлы и...и увидел много интересных названий. Я нажал на рандомную папку! Я ничего не знаю, пожалуйста! — отвечал тот, заикавшись. — Ответ принят, милый. Хочешь чаю? — Что? — Я предлагаю чай. Чёрный или зелёный? — Мидори говорит очаровательным голосом, приобнимая того за плечи. — З-зелёный... — Тсукими всё ещё сильно напуган и не отошёл от ситуации. — Хо-ро-шо! Перед носом стояла маленькая чашечка светлого чая, от которой отходил редкий пар. Он пил, пил, обжигая внутренности кипятком. Гораздо теплее, уже совсем не больно. — Шин?