All I want is you

— Я хочу пригласить тебя на свидание! — Хиёри вытягивает обе руки вперед к собеседнику. Сегодня снова начались утомляющие школьные занятия. На лице Шина нарисовался вопросительный знак. — Чего? — Прогулка! Тсукими чуть прищуривается и отводит взгляд вправо вниз: — Ну, можно, наверное, — проглатывает тот, нехотя соглашаясь. — Куда мы пойдем? — Шинни! — глаза приглашающего безумно засветились ещё более ярким зелёным. — Я приду за тобой завтра к вечеру, как только ты занесёшь свои вещи домой и соберёшься. — Он закрывает глаза и удовлетворенно улыбается. — Соу, куда мы пойд... — Не успевая проговорить свой вопрос, его сразу же перебивают: — На прогулку! — Бросил Мидори, вскидывая брови вверх. Тот понял, что ответа, вероятно, никогда не дождется и решает просто помолчать. Нервно перетирая большой палец о другие, он выходит со здания один и направляется в привычный тёмный дворик, где обычно собираются все одноклассники и параллель. Как только Шин скрылся с чужих глаз где-то под деревом в тени, он расстегнул карман куртки и достал помятую картонную пачку. Поискав зажигалку другой рукой, Тсукими подносит её к сигарете и щёлкает несколько раз пока не покажется слабенький огонь, сдуваемый холодным ветром. Когда вся работа была сделана, тот кладет все автоматически обратно. Сегодня оба спали спокойно. Потирая сонные глаза, Шин медленно натягивал на себя одежду в школу с "мёртвой" слабостью. Всё прошло как в перемотке, как что-то приглушённое, но шумное на заднем плане. Насмешки, люди, тесты – это всё так удручает. — Не ме-е-ешай мне-е... — Зевает Тсукими на последнем уроке и вытягивает флисовые рукава на парту, чтобы лежать было мягче. А Соу только слегка стиснул зубы и закрыл глаза в ответ, но не удержался и тоже поддался зевоте. В нос ударила холодная влажность после дневного дождя, пробудив от неприятной усталости обоих. На перекрестке они разошлись. — Пока, Ши-и-ин! То есть, до встречи, да! — Уже издалека кричит Хиёри. — Да, да. Сбросив все ненужные тяжёлые вещи, Шин падает и разваливается на диване. "Хотя бы минутку". Пара чётких стуков в дверь и звонок – время прошло. Тот лениво потягивается и встаёт наконец. Представляя грядущую прогулку, Тсукими открывает дверь пришедшему, и теперь они идут по лужам вперёд. — Слушай, ты тогда не... Всё хорошо? — Искренне интересуется парень в фиолетовой куртке и осторожно поднимает голову, сводя брови. — Что? А... Да, я в порядке, Шинни! — Тот же склоняет голову в другую сторону. — Так куда мы идём? — Думаю, я всё-таки могу тебе сказать, мы идём в парк! Так красиво, ты видишь? Скоро разольётся розовый закат. — Не знал, что ты любишь прогулки такого типа, — тот ожидал какого-то подвоха или трюка. — Это немного странно. — Отвечает Шин, всё ещё сомневаясь в своём решении идти. Соу носил маленькую черную сумку через плечо, видимо, это был своеобразный чехол для фотоаппарата. В маленьких круглых лужицах отражался теплый свет, и прямо на глазах включались гирлянды всевозможных цветов. Парни шли все ближе к месту назначения, и вспышки света становились уже не такими размытыми в приглушённо-голубых глазах. Рядом гуляли другие пары, держась за руки, и заливались звонким смехом. Запах сырости смешался с чем-то приятно сладким. — Подожди меня здесь, хорошо? — Не дождавшись ответа, Хиёри сразу же убежал из виду своего объекта воздыхания. Тсукими облокотился о рядом стоявший столб и сделал глубокий вдох, прикрывая глаза. Через несколько минут он снова заметил знакомый силуэт, только тот держал что-то большое в руках. — Сахарная вата, хе-хе! Это тебе-е-е! — Соу вручает сладкое облако на палочке в холодную руку другого, после чего тот достаёт камеру из сумки. — Оу, спасибо. — Шин одаривает его улыбчивым взглядом, и они продолжают идти. — Там иглы! — Ч-что? — Тсукими поворачивается, резко вдыхает и давится, шокирующе смотря на Мидори. Щёлк! Шина на секунду ослепляет белым светом, и он застывает в удивлённой позе. — Это шутка! — Тот смеётся, прикрывая рот серебристым фотоаппаратом. Конечно, его часто внезапно фотографировали в разных местах и ситуациях, к чему Шин привык, но это было по-настоящему пугающе и печально. Ему казалось, что Соу уже скоро повесит на стены плакаты с этими фотографиями. Различные снимки стояли в застеклённых рамках либо были просто разложены на столе. Тсукими наконец имеет возможность моргать и выйти из позы. Вся атмосфера уж точно была испорчена. Теперь он шёл с комом в горле от обиды, даже плакать хотелось. Они сели на лавочку из темного дерева, на которую еле светила гирлянда. Шин протягивает "подарок" обратно. — Ты не будешь? В ответ ничего не прозвучало, и парень бессильно валится на плечо Хиёри, устав от всех издёвок и неудачных шуток. Было бы хорошо разрыдаться ему в плечо прямо сейчас, но таким способом он пытается успокоиться и прислоняется похолодевшим носом к шее другого. Тсукими становится безразлично к кому падать в объятия, ему лишь хотелось настоящей человеческой любви и понимания. Но к Хиёри он испытывал чистую зависимость. Соу легко приобнимает его свободной рукой, поглаживая, а Шина начинает наполнять злость от несправедливости и счастья окружающих, но ведь у Мидори просто такой характер, и они счастливы в целом... — Ты спишь? — Тот немного отстраняется, будто беспокоясь, чтобы лишний раз посмотреть на лицо другого. — Ай, нет, я здесь. — Тсукими трёт глаза, "приземляясь". — Ты, наверное, устал. Я могу купить нам кофе, думаю, что ты замёрз. — Хиёри, не надо... — Шину всегда было неловко, когда кто-то покупает что-то для него. Голубоглазый выглядел очень сонным и немного опухшим. Хиёри, скромно улыбаясь, берёт его за руки, отчего сердце Шина подпрыгивает, и он неожиданно целует его. Тот практически дернулся, но впивающиеся ногти в тонкую шею держали Тсукими. Он больше не сопротивляется, Соу прикусывает его за губу, и Шин издаёт еле различимый писк, который ещё больше зарядил Мидори. Он почти повалил парня на спину, но пытался удержать руками за затылок и спину, ведь ударяться головой не очень приятно. Парни отстраняются, и Хиёри заключает другого в тёплые объятия. Шин будто внезапно стал бесчувственным и холодным, и даже эти действия не смогли растопить его ледяной покров. Нервно сглатывая, он отсаживается на другой край лавки и складывает руки у себя на груди. Ничего говорить не хотелось, и одиночество постепенно заполняло все внутренности. Чёрное, тёмное одиночество, которое не обычно-грустное, а абсолютно разъедающее до самых костей. Оставалось поджимать и кусать тонкие губы до колющей боли и перебирать пальцы. Противоречие – это слово описывало всё, что могло происходить. Пара глубоких вдохов помогла немного прийти в себя и сказать: — Мы пойдем домой? — О-о-оу, ты уже хочешь пойти? — начинает другой, явно манипулируя. — Мы же только пришли! — Я правда хочу. — Сказать что-то настолько откровенное для Шина было подвигом, поэтому его сердце чуть ли не выпрыгивало из груди. — Как скажешь. — Мидори прищуривается и встает с места, подавая руку навстречу. И они снова идут, только один из парней весь путь склонил голову вниз. Ему слышались те колокола, пробирающие до мурашек по всему телу. Звуки, которые звучали громко и отчётливо, но в голове. Жмурясь, пытаясь прогнать все образы прочь, пара оказалась около дома Тсукими. Он понял это только тогда, когда Хиёри позвал и сжал его руку. — Спасибо! Я очень рад, что я провел время с тобой, хе-хе, ты милый! Мы только одни с тобой здесь, мы для друг друга, — Соу начинает толковать свои речи, но на последнем он остановился, склоняясь к уху другого. — И я люблю тебя! Он обожал смущать собеседника своими мыслями вслух, чего никогда не стеснялся. Данное действо приносило одно удовольствие и удовлетворение. В ответ оставалось безвольно моргать, и Шин "проморгал" момент, когда уже упустил Мидори из виду. Во рту оставался сладкий вкус, а на душе – неприятный осадок.