Я же вижу, что тебе холодно

— Доктор Робертс, оставьте одеяло себе, мне не так уж и холодно, — Теодора гордо стояла на своём, чтобы не выглядеть слабой в глазах мужчины. Да, в доме было действительно холодно, но пережить одну ночь она могла. — Мисс Эйвери, я буду спать в комнате с камином, поэтому мне будет теплее. Пожалуйста, не упрямьтесь и возьмите одеяло обратно. — Я уже всё сказала, — Тео гордо сложила руки на груди, собираясь уходить, но Джон взял её за запястье. Взглянув ему в глаза, девушка ожидала услышать что-то, но мужчина молчал. — Раз уж мы не можем поделить одеяло, — он тяжело выдохнул, — придётся пользоваться им вместе, — журналистка покраснела и отвернула голову. Рука у мужчины была тёплая и, на удивление нежной. Девушка взглянула на свою руку. Аккуратные и длинные пальцы держали небольшое запястье Теодоры. Да, только такими красивыми руками нужно играть на пианино, не то, что у неё, — Мисс Эйвери, так вы согласны, — мужчина тоже довольно сильно смущался, хоть пытался и не показывать это. — Да, — девушка аккуратно вырвалась из схватки Джона, — Но только если вы не будете приставать, — она ухмыльнулась. Зайдя в спальню Робертс предложил выбрать даме сторону кровати. Эйвери решила не снимать с себя одежду, так как тепло нужно было как-то сохранить. Когда девушка удобно легла, доктор прилёг на небольшом расстоянии и бережно укрыл даму, оставляя себе небольшой кусок одеяла.

***

Теодоре не спалось. Хоть она и была под одеялом, но холод всё не уходил. Джон подсунулся и ближе и обнял её за талию. Теодора покраснела и прикоснулась к руке мужчины, пытаясь её убрать. Видимо, он уснул и случайно её обнял. Но да, теплее стало. — Мисс Эйвери, вы до сих пор труситесь, не стоит убирать руку, — прошептал мужчина ей на ухо. Спина Тео покрылась мурашками. Сонный голос доктора, с хрипотцой зажёг что-то внутри девушки и снизу поднялось тепло. Теодоре Эйвери хотелось чего-то большего, но это было так не прилично… Робертс не оказывал никаких знаков внимания, это же, всего лишь, обычные хорошие манеры… Доктору нравилось прижимать хрупкое тело дамы, нравилось чувствовать, что под его боком лежит такая милая девушка. Мужчина, сам того не замечая потянулся к груди своей спутницы, но, к удивлению Джона, девушка не сказала ни слова. Робертс прикоснулся носом к её шее, вдыхая аромат какого-то дешёвого, но приятного парфюма, а затем и губами. Теодора лишь тихо выдохнула, тёплое дыхание доктора заводило её ещё больше. — Доктор Робертс, — прошептала она. Сейчас волевая дама, которая была готова пойти на край света стала обычной девочкой, в руках высокого мужчины с тёмными-тёмными глазами. — Извините, — мужчина отстранился и хотел убрать руку. — Нет, стойте, — девушка перевернулась на другой бок и встретилась лицом к лицу с мужчиной. Свет луны светил прямо на него. Он был похож на античную статую. Лунный свет делал кожу Роберта белой-белой, а глаза и волосы тёмными-тёмными, как ночь, — Я…., — девушка не знала что сказать. Она хотела большего, взять всего Робертса, но ей было страшно, стеснительно, — Я хочу этого. Я хочу вас, доктор Робертс. — Джон, — мужчина посмотрел в её карие глаза. Теодора вопросительно посмотрела на него, — Просто Джон, — он прикоснулся к её губам, нежно вовлекая в поцелуй. Лёгким движением он перевернул её и уже нависал над ней. Такое проблемное одеяло лежало на полу. Мужчина не торопился, он желал прочувствовать каждый момент со своей пассией. Снимая с неё одежду, он пытался расцеловать каждый уголок её шеи, сдерживая себя, чтобы не поставить ей засос. Когда оба были без одежды мужчина прильнул к соскам Теодоры. Розовые бугорки желали, чтобы к ним прикоснулись, поласкали. Одна из рук спустилась к промежности дамы и прикоснулась к клитору, от чего девушка ахнула. Доктор вставил один палец, было легко, девушка намокла от ласк Джона, хоть и очень узко. Теодора сразу поняла, что у доктора-пианиста очень умелые ручки, которые умеют нажимать на самые запретные и желанные места. — Джон, я не могу сдерживать стоны, — тяжко молвила она. — Зачем ты их сдерживаешь? — отлип от груди мужчина. — Не знаю… Тут полно немцев, я бы не хотела, чтобы они ворвались сюда, — Джон ухмыльнулся. Его заводило, что Тео сдерживает себя, её покрасневшее лицо. Встав на колени, он приставил свой член ко входу девушки. — Постарайся сдерживать стоны, дорогая Тео, — с неким издевательством и ухмылкой на лице произнёс он. Прильнув к шее Теодоры мужчина нежно, но уверенно, вставил свой член. Девушка почувствовала, как тепло вновь поднимается снизу-вверх, а воздуха не хватало. Пытаясь не издавать никаких звуков, она жадно глотала воздух. Никогда раньше Теодора Эйвери не чувствовала себя настолько возбуждённой. Видимо, мужчины в жизни журналистки довольно давно не было, к тому же постоянный стресс… Убедившись, что его дама в полном порядке, доктор начал двигаться внутри, иногда покусывая шею. Отстранившись от её шеи, доктор смог разглядеть свою пассию. Она пыталась прикрыть свой рот, хоть тихие стоны и прорывались сквозь пальцы. Выглядело очень мило. Мужчина начал ускоряться. Эйвери и не знала за что схватиться. Снизу было очень приятно, никакие мужчины, раньше, не могли довести её до такого наслаждения. На ногах девушки были аккуратные руки мужчины. Руки гладили ноги, кончиками пальцев проходили по коже, не давая коже «убрать» мурашки. Робертс прикоснулся губами к голени Теодоры. — Джон… — удалось тихо простонать девушке, — Можно немного помедленней? — шлепок. Мужчина ударил по ягодице журналистки. В ответ всё-таки услышал тихий стон. — Мисс Эвери, а вам нравится, когда вас бьют? — улыбаясь произнёс мужчина. Ещё один шлепок по попе и ещё один тихий стон. Ласки и быстрые движения мужчины быстро подействовали на журналистку, пару минуток и она запрокинула голову, а ноги задрожали, от удовольствия. Увидев, что его пассия достигла пика удовольствия доктор Робертс вытащил свой член. Всё-таки не хотелось неожиданной беременности, особенно во время войны. Джон поцеловал Теодору, хоть у неё сил то, особо, и не оставалось. — Теперь не холодно? — спросил мужчина, когда они лежали рядом, обнимая девушку. — Нет, совсем не холодно, — она прижалась ближе к его груди. — Возможно я Вам дам интервью, — неожиданно, даже для самого мужчины, — Теодора Эйвери, — он улыбнулся, целуя её в макушку.