Воспоминания

Он довольно быстро шагает по основательно заснеженной дорожке городского сада, проваливаясь по щиколотку. В короткие ботинки набиваются комья, джинсы уже давно отсырели и теперь создают ступням холодный дискомфорт, а сверху все не прекращает падать обильный снег, застилая хлопьями плечи и голову подполковника. Сегодня ночью снегопад особенно густой, будто с цепи сорвался. Но он ничего не замечает. Лишь хмурится от того, что навалившиеся сугробы несколько затрудняют движение. Внутри него гуляют иголки, которые покалывают замирающее с каждым пройденным метром сердце и вообще все внутренние органы. От ожидания, от предвкушения. Он до дрожи стремится туда, куда звала его записка, которую привез Денис. Откуда у опера взялся конверт, почему так, а не иначе – и прочие вопросы его сейчас не очень интересовали. Подумать о них можно и после. В такое время, конечно, никого в саду не было, лишь желтые фонари милостиво освещают белую аллею, заставляя сугробы переливаться бриллиантами на свету. Лавочки встречают одинокого прохожего, облепившись снежными одеяниями. «Первая… Вторая… Третья… Четвертая…» Он идет мимо лавочек, все прямо по дороге, высчитывая нужную. Хотя вряд ли ему необходимо было считать садовые сиденья, когда вокруг царит ночная пустота. И вот… Мираж? Язык будто прилип и сделался невероятно тяжелым – он даже не может позвать по имени. Вдруг это все выдумка, ему почудилось, и сейчас действительно все пропадет? Ноги останавливаются сами, но лишь на какие-то жалкие доли секунды. После чего его тяжелая поступь только ускоряется, стремительно приближаясь к изящному силуэту, стоящему вдалеке в обрамлении падающих хлопьев. Нет, ему не чудится. Одинокий силуэт действительно был такой далекий и такой близкий. Он чуть ли не бежит туда, а к нему даже никто не трудится повернуться хотя бы лицом. Фигура стоит и смотрит в одну точку, будто ждет кого-то с другого конца аллеи. На секунду в голову закрадывается сомнение «А вдруг адресовано было не мне? Впрочем, какая сейчас разница?». Дойдя до бурой шубы с белой периной на плечах, он трогает за плечо, борясь с искушением резко развернуть ее к себе и заглянуть в лицо. Впрочем, к нему и так довольно быстро разворачиваются… Больше он ничего не видит – перед ним только темные кофейные глаза, в которых отражаются блеск желтого фонарного света. Его глаза. Та, которую отпустил, но которую все-таки ждал, стоит теперь перед ним. С плеч будто падает огромная гора тоски и уныния, достаточно было лишь взглянуть на чуть уставшее и раскрасневшееся от мороза лицо. Он чувствует, как напряжение от такого же ожидания покидает и ее, уступая место охватившему трепету от волнения. - Ты пришел… - Ее голос дрожит, слова застревают в пересохшем горле. – Я надеялась. Они стоят и молчат, не в силах хотя бы объясниться друг перед другом. Казалось, что они даже не дышат. И вокруг них снег падает, будто под музыку… Она первой протягивает руки к его лицу, но он быстро перехватывает запястья и, притянув ее к себе, с какой-то первобытной яростью впивается в чуть обветренные губы, вкладывая в поцелуй все свои чувства, накопившиеся у него в душе за прошедшее время с тех пор, когда он принял решение оставить ей шанс на спокойную, человеческую жизнь. *** - Почему ты меня не искал? – все еще недоумевала она. – Я была уверена, что твое стремление к собственничеству давно уже направит тебя куда надо. И все никак не могла дождаться, когда ты за мной приедешь… - Ну мы же договорились, что ты не должна оставлять мне зацепок, - хмыкает он, отхлебывая горьковатое вино. – Хорошо спряталась, Зимушка. Она хохочет. - Так я и поверила, что от тебя возможно удрать. Когда тебе надо – ты ведь все края перепашешь. И все же для предосторожности я отправила письмо Денису, а не сразу тебе. - От меня не скроешься, - согласно кивает он, скептически усмехаясь. – Но я просто подумал, что тебе будет приятней начать жизнь с чистого листа, по нормальному. Без всяких этих нервов, грязи и взяточничества. - Идиот. – Она ставит недопитый бокал на стол и подсаживается ближе. – Мне не нужна нормальная жизнь, где тебя нет, Стасик… Какое-то время он смотрит ей в глаза и просто смакует услышанное, затем ласково касается ладонью ее щеки. Она прикрывает глаза, устраивая лицо в его теплой руке. - Я тоже не смог без тебя, - еле слышно говорит он. – Мне было тяжело. Все становится на свои места. Все так, как должно быть… А за окном кружится снег, лениво переливаясь в медленно просыпающейся заре…