Воспоминания

… Он никак не может оторвать взгляда от белого шарфика, который покоится на ладони, обнимая нежным шелком грубую кожу руки. То ли это материал так действовал, то ли осознание того, что это ее шарф – но только сердце опять защемило. И дело даже не в наглости недавней девицы, которая посмела своим бесцеремонным поступком ворваться в его воспоминания… Он обессилено опустился на тумбочку в прихожей и, прижав к губам шарфик, закрыл глаза. Тоска. Снова накрыла тоска. И от нее никуда не деться. Можно, конечно, попробовать потупить ее – например, подхватывать привлекательных и довольно культурных девиц в ресторанах и больших магазинах, которые будут согласны составить ему компанию. Но только на одну ночь. Все радужные перспективы наивных барышень на более продолжительные отношения он обрезал на корню. Не нужны они ему были. Ни девки, ни их отношения, базирующиеся в основном на деньгах. Или, предположим, удариться в работу, которая также не оставляла времени на воспоминания, прожигающих душу. Зато он снова становится самим собой – циничным, жестким и решающим множество проблем одним-единственным способом. Порой, даже чересчур жестким, что с подчиненными, что с различного рода задержанными. Настолько он очерствел, что собственные опера не уважать его стали, а тупо бояться. Хоть и догадывались о причине такой дикости, но поди, озвучь это вслух. Только вот никто не замечал, с какой тяжестью он бросает мимолетный взгляд на чужую табличку у ее бывшего кабинета… Он хочет все вернуть назад, чтобы снова слышать ее проникающий во все углы ОВД крик и упреки. Чтобы она снова оповещала о своем приближении размеренным цокотом каблуков и без стука заходила к нему в кабинет, дабы как следует намылить холку за очередные подозрительные движения… А он лишь ухмыльнется в ответ, съязвит пару ласковых и будет ждать ответной реакции с ее стороны. Она знает о нем все. Этот гнетущий взгляд, за которым на самом деле скрывается нечто иное, чем просто волчья сущность, ей очень знаком. И он был благодарен ей. За то, что никогда не боялась и в конце-концов даже сумела принять его не в качестве твердолобого потрошителя отморозков, а как нормального человека, способного идти на более близкий контакт и не чуждого обычных эмоций. «Я не могу справиться с собой без тебя, Ира. Хоть и должен». Он воздел глаза к потолку, словно не знал, куда их девать, чтобы перед ним не маячил ее образ. Но она проникла в каждую клеточку сознания, беспощадно захватила всю душу, забрала и растопила сердце… Она оставалась с ним везде. И в то же время ее нигде не было. Мираж. Игра воображения – как угодно. Только почему вот оно так болит? Он ведь так и не смирился с ее отсутствием. Всегда была рядом, всегда он чувствовал ее присутствие – будь хоть в соседнем кабинете или в соседнем районе, а тут… Новая жизнь, черт ее дери! *** Он мог бы еще долго сидеть в прихожей, застыв истуканом, лишь изредка покуривая, чтобы смягчить внутреннее давление отчаяния. И почти не заметил, как открылась массивная входная дверь, и на пороге появился один из его оперов – Денис Антошин. Заглянув в квартиру и узрев полуголого шефа, курящего в неудобной прихожей, Антошин озадачился: - Стас? С тобой все нормально? - А что, похоже, что мне нужна помощь? – Не поворачивая на подчиненного головы, он выпускает клуб дыма. – Чего надо? Антошин пожимает плечами и неуверенно шагает в квартиру, прикрыв за собой дверь. - Это кажется твоя рубашка? – Протягивает ему ту самую, голубую, в которой недавно умотала девица. – Она была яростно выброшена какой-то девчонкой прямо на снег. Симпотная девчонка, кстати. Только почему-то была очень огорчена. - Можешь пойти утешить, - усмехается он, швырнув протянутую одежду в комнату на спинку дивана. – Эта пустоголовая курица мне неинтересна. Антошин. – Он поднимает глаза и сверлит взглядом любознательного опера. – Ты мне так и не сказал, чего ты здесь забыл? Наконец, у Дениса появляется шанс восторжествовать над ситуацией. Опер сует руку в недра черного пуховика и, с совестью покопавшись по внутренним карманам, вытягивает оттуда немного помятый конвертик. – На. Надеюсь, это тебя спасет от окончательного озверения. - Что это? – Его взгляд коршуном впивается в белый прямоугольник, а рука немедленно выхватывает добычу из пальцев оперативника. Не сводя пристального внимания с конверта, он тяжело встает с коридорной тумбочки, охваченный каким-то волнительным предчувствием. Только вот каким? Что такого может предоставить ему Денис? Однако на конверте не стоит адрес отправителя, зато довольно корявым почерком прописан адрес ОВД «Пятницкий» и его фамилия. – Денис, что за хрень-то? - Ну откуда я знаю? – наигранно разводит тот руками. – От поклонников, возможно. - Все мои поклонники сейчас кувыркаются на зоне или в могиле, - огрызается подполковник. – Ладно, вали на службу, я сам посмотрю. Не дай бог это дурные вести… - А ты не каркай, - уже с лестничной площадки раздается напутствие. – Не имей привычки быть вороной. - Завтра ты узнаешь у меня ворону! – сквозь зубы цедит он. Но Денис уже далеко внизу на безопасном расстоянии. - Засранец. *** Он вскрывает конверт и вытаскивает оттуда небольшой лист бумаги, которая вырвана из школьной тетради в клеточку. Всего одно предложение. Пробежав по нему глазами, затем еще и еще, он вдруг забывает как дышать. Так и стоит, с отупением глядя мимо зеркала, мимо коридора, вообще мимо бетонных стен дома... Мысленно он уже там, куда зовет листочек таким знакомым почерком… Очнувшись, он спешит одеваться.