Воспоминания

Он не успел. Она его обскакала и с гордостью заняла кресло начальника ОВД, а он так и остался стоять с разинутым ртом, рухнувшими надеждами и тремя миллионами. Сцепив зубы от досады и презирая себя за сказанное, он пытался угрожать еe сыном.. Нашел кем. Конечно же, она огрызнулась. Да так, что им обоим стало понятно – война началась. Злая, беспощадная и жестокая. Возможно даже с жертвами. Он не мог себе объяснить, почему все поменялось. Почему он просто не плюнул, не перевелся в другое ОВД сразу на повышение, почему не пошел в другие структуры. Ему было жизненно важно доказать ей и, пожалуй, себе самому, что из них двоих – он сильнее. Сильнее ее, да и вообще сильнее всех. А вышло наоборот. Получается, что она сильнее? - Ну что, говорить будем? – почти ласково спрашивает он. Задержанный, забившийся в угол, только мычит. Вместо лица – кровавое месиво, даже глаза угадываются только по общей анатомии черепа. Бедолага старается защитить себя, спрятаться от монстра, который смертельной тенью нависает над ним. Монстра, орудующего кулаками и ногами, пытаясь выбить из грешника правду. Но тот знает – если выдаст подельников, распространяющих дурман на детских площадках по вечерам, - тогда тем более жизнь не мила станет. А здесь все-таки ментовка, насмерть не забьют… - Зря стараешься, - словно угадав мысли, говорит подполковник, ухмыляясь. – Протокол составлять буду я, и знаешь, что я напишу? Что тебя - такого измордованного, уже сюда доставили. Ты попросил воды – и вдруг ой! Коньки отбрасываются, потому что побои были серьезные, для жизни опасные. Думаешь, судмедэксперт мне не поверит? Значит, можно прощаться с жизнью… - Нет! Я скажу все, скажу! - Карпов! – грозный оклик эхом раздается на всю комнату. – Это что такое, я тебя спрашиваю?! За ее спиной маячат двое оперативников. - Допрос, товарищ начальник. – Он зол. Она ему опять помешала тогда, когда он почти достиг цели. – И я советую вам не интересоваться подробностями дела. - Да что ты? - Она смело подходит к нему, целясь прямо в ядовито-зеленые глаза. – Смею напомнить, что пока я здесь распоряжаюсь. Что с ним? – кивает на полуживого задержанного. – Почему в таком виде? - В каком привезли, Ирина Сергеевна. Деликатно провожу беседу. От ее взгляда не ускользают его руки со сбитыми костяшками, которые он на автомате прячет за спину. - Ну-ну. Увести к следователю и вызвать врача. Немедленно! Когда дверь за оперативниками захлопнулась, она снова посмотрела на него. В ее взгляде не предвещается ничего хорошего. - Стас. Я не позволю тебе устраивать здесь мясобойню. Понял меня? Он хочет ее ударить. Со всей дури, как мужика. Но он отступает, лишь сильнее сжав кулаки и пожирая ее злостью. - Да понятно-понятно… Ир, а все-таки будет лучше тебе не знать об этом. Я следов не оставляю. - Я всегда буду знать, чем ты занимаешься. Не надейся действовать втихаря – не поможет. А закрою ли я на это глаза или нет – зависит от тебя. И она удаляется. Со всей дури, его кулак летит в стену.