Воспоминания

Он был голодный и злой, как сто чертей. Сегодня по-видимому, все подчиненные резко отупели, а район решил доконать его, не по годам молодецкую резвость, один за другим подбрасывая проституток под сомнительными "крышами" и наркоманов, непременно требующих его личного присутствия. Не успев сбросить с себя одно дело, как тут же надо мчаться к другим разборкам или бомбить подпольный бордель. А еще предстояло веселое ночное дежурство - конец месяца внезапно расцвел внеплановыми проверками. «К черту дежурство, - мрачно думал он, за рулем пережевывая стылый биг-мак. – После такого дня требуется валяться кирпичом суток двое, а не дежурить…» Лишь поздно вечером закончив свой день и чувствуя себя размазанным усталостью по всей длине коридора, он, наконец-то, вспоминает о том, что произошло сегодня утром. Голова отказывалась подчиняться, требуя двадцати пяти часового сна, но он заставлял себя думать и анализировать ситуацию. «Так, хорошо… Допустим, вызов снова принят. А дальше-то что? Поцелуй… еще не начало». Да и нужно оно, это начало? Кажется, об этом он уже размышлял накануне, так и не придя ни к какому выводу. Еще слишком много неизвестных иксов толпилось вокруг одного простого, но очень глубокого слова на букву «л». Причем, с обеих сторон. Словом, стоило бы поговорить с ней начистоту, а то как-то все туманно у них получается. То намеки, то полунамеки, то пикировки, то взаимные колкости… Почему опять не как у людей, спрашивается? Он не исключал возможности, что этот поцелуй между ними пролетит просто так, оставив лишь яркий заряд чего-то манящего светлого. Чтобы потом его можно было замаскировать причиной «по дружбе». Он знал, что она еще не уехала. Она весь день отбивала атаки высших эшелонов правоохранения, пока он,как ужаленный, катался по городу. Значит, сейчас сидит, заполняет отчеты. Настроив решительность на нужную волну, он встал из-за стола. Сейчас или никогда. Пора ставить точки. Или запятые, кто знает. Ну да, конечно, выбрал он день для столь серьезных тем. Когда мозги вот-вот отключатся у обоих, а намятые мышцы рыдают об отдыхе. Но он лишь ускорил шаг, по пути цыкнув на запоздалых сотрудников. У приоткрытой двери ее кабинета он услышал уставший голос. Она с кем-то говорила. Он остановился, вслушиваясь в негромкую речь. - Нет, Сереж. Я не хочу, чтобы ты приезжал. «Сереж? Уж не этот ли ее хахаль, который слился в Питер? Интересно…» - Мне все равно. Я не девочка, чтобы за тобой бегать, когда тебе станет скучно от очередной подружки. Живи с семьей… То, что ребенок оказался не твоим не значит, что я должна теперь распахивать объятия тебе навстречу. К тому же… Она помолчала. - К тому же я уже не одна… Он замер. Что это означало? Попытка побыстрее отвязаться от тяготившего разговора с бывшим, или…? «В чем твоя проблема, Стасик? Ты опять опираешься лишь на собственные принципы?» С силой распахнув дверь, он уверенным шагом приблизился к ее столу. Ее взгляд уставился на его фигуру, нагло вломившуюся на ее территорию. Ни слова не говоря, он забрал из ее рук телефон. - Ты не ослышался, Глухарев! И повесил трубку. Усмехнувшись, она откинулась на спинку кресла. - И что это сейчас было, Стасик? Ты решил спалиться на шпионаже под моими дверями? - Это вышло случайно, - ответил он, обходя ее стол. – Зато я услышал кое-что интересное. - Да ну? - Тебе прямо сейчас начать доказывать? Она расхохоталась. - Пожалуй, я подожду окончания твоего дежурства. - О, черт… Дежурство… - простонал он. – Давай я потом отдежурю? - Давай без «давай». Прокурорские сегодня ночью обещали заглянуть, а все остальные уже уехали. - Если я скажу – все обратно приедут, - ядовито ухмыляется он. – Будто тебе это неизвестно. Она встала с кресла. Ее кофейные глаза замерли напротив его зеленых. Опасная близость между их лицами, вот-вот разразится яростная буря. - Знаешь что, Стасик? На самом деле… - …никакого Сережи в трубке не было? Знаю. Ты остаешься со мной. Она улыбается. - На дежурство? - Конечно. У тебя все равно нет машины.