1941-1942

После тех странных, и в то же время, ужасающих событий, прошло 3 дня. Я не знаю, как мне удалось пережить те события, которые произошли со мной всего лишь за месяц. Смерть близких, моральное и физическое насилие над собой, многочисленные унижения немцев… Я потеряла веру ко всему. Точнее… Почти ко всему. Единственная вещь, которая вселяла в меня уверенность, надежду и не давала окончательно отчаяться во всём этом-это вера в нашу победу. Победу над издевательствами,победу над зверем. После всего того, что было между мной и Томасом, в частности, после нашего вечернего и «искреннего» диалога, фриц редко появлялся в моём доме. Это было единственной хорошей вещью за всё время. По ночам я плохо спала. Часто я слышала многочисленные взрывы, выстрелы и крики. А также слово «партизаны» от немцев. Интересно, сколько же партизан у нас в селе? Я знала только одну партизанскую банду-это был Илья и некоторые знакомые со школы. Кстати, о школе: два дня тому назад её подожгли. Да и не пустую, а с определёнными людьми. И всех я знала. Я знала, что за этими поджогами, пытками и многочисленными убийствами людей стояли Йоханн и Томас. Они были главные, так сказать, «верхушки» всей этой немчуры в нашей деревне. А немчуры было, признаться, много. Ох, что творил Илья… Он же знал, что за все деяния его банды, немцы расстреливают или сжигают выборочных людей из всего нашего окружения. Значит, Илье было плевать на то, дошла ли до меня очередь или нет. С этим я смирилась. Однако, я всё равно хотела бросить всё и сбежать к нему. Даже зная, что я ему не нужна. Но куда бежать? В лесу могут также быть немцы. Расстреляют, не задумываясь. А может это и было бы к лучшему… Я хотела быть полезной на войне, хоть в каком-то деле, но всё, что я делаю, это сижу дома, терплю унижения и жду своей смерти. Что я сделала полезного? Вылечила руку врагу нашей Родины, например. Это полезно только для него, но никак не для меня. Да будь он проклят! Впервые за долгое время, я решила выйти прогуляться по рынку. Как никак, люди продолжали работать, а мне было необходимо ощущение знакомых рядом. На рынке всё было спокойно, люди торговали продуктами и разными вещами. Среди всех этих людей, была и военная охрана СС. Видимо, Йоханн подослал, дабы был контроль над мирными жителями после нападений партизан. Проходя мимо продавцов, я увидела на прилавке зеркало. Я вгляделась в него. Как же я изменилась. Мои глаза потускнели, а кожа сделалась ещё бледнее, к тому же я ещё больше похудела. Я не выглядела, как та девушка в прошлом году, у которой были сияющие и яркие глаза. Теперь же я походила на ходячего мертвеца. Бабулька, рядом с которой стояло это зеркало, фыркнула на меня и накрыла его тряпкой. Этот жест означал, что проходить мимо пора. Так я и сделала. Обернувшись, в толпе прохожих я увидела до мурашек знакомого человека. - Илья! – крикнула я и помахала ему. Он подбежал ко мне и приложил палец к губам, мол, «тсс». Я удивленно изогнула бровь и хотела бы дождаться от него объяснений. Видно было, что он тщательно пытался замаскировать свой внешний вид. Рваная рубашка, грязный пиджак и очень большие для него брюки. - Катерина! Я как раз хотел найти тебя. – произнёс серьёзно он. - И зачем же? – пыталась сказать с нотками безразличия я. - А ты что… До сих пор с немцем живёшь? – спросил Илья. Удивительно! Его интересовал этот бред, а не то, кто погиб, не случилось ли ничего плохого со мной за прошедшие недели. - Да. Живу. – улыбнулась я. – Опять немецкой подстилкой назовёшь или чего новое придумаешь? - Ты должна понять меня. Я был на грани. Но я не за выяснением отношений пришёл. У меня к тебе срочное дело. - Какое же? – ухмыльнулась я. Илья быстро оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что на нас никто не смотрит. Затем он вытащил из карманов брюк несколько маленьких пузырьков с прозрачной жидкостью. - Это… - он указал пальцем на пузырёк. – Сильный яд. Но он действует очень медленно. Понадобится не менее полугода, чтобы человек умер. И в течение полугода нужно каждый день употреблять один пузырёк вместе с едой или водой. – Он снова оглянулся. – И никто ничего не заподозрит. Через несколько месяцев человек, принимавший яд каждый день, начинает хворать и медленно умирать. Я хочу, чтобы ты… Чтобы ты устроилась работать к немцам в столовую. И подсыпать им это каждый день. Пусть у них будет хотя бы медленная смерть. Я стояла в огромном удивление и смотрела то на Илью, то на пузырьки с ядом. - Это мне нужно сделать, чтобы подняться в твоих глазах? – хмыкнула я. - Катерина-а. Прекрати. Нам некогда это обсуждать, мне пора идти. Просто скажи: ты согласна? К моему горлу подкатил ком. Почему он ведёт себя таким образом? Ему совершенно плевать на меня. Но с каких пор? Война его так изменила или ничего не менялась, а на самом деле его чувства были нечто иным, как моим разыгравшимся воображением? Я ничего не ответила. Лишь молча взяла пузырьки, вручённые мне и молча пошла домой. Я шла медленно, и всей душой надеялась, что он окликнет меня, подбежит и обнимет на прощание. Ну, или просто-поблагодарит. Кто знает, быть может мы видимся последний раз. Я обернулась, но его уже там не было. Было чувство, будто бы мне вонзили кол в сердце. Так уж оно болело от обиды. Он ушёл. Молча, просто, без сожалений. В то время, как я не могу выбросить его из сердца и мыслей уже несколько лет. Придя домой я упала на кровать и горько зарыдала. Оттого, что я никому не нужна или оттого, что стану убийцей, как немцы, благодаря яду? Да, они не пожалели бы никого не из деревни, и не пожалели моих родителей, но должна ли я быть, как они? Я села за стол и достала пузырьки. Если я выпью тройною дозу, я смогу умереть сегодня? Я сдалась, признаюсь. Единицы бы не сдались. А те, кто не сдались-будут жить всю жизнь ради мести. Я открыла сразу все пузырьки. Моя маленькая и худощавая рука так дрожала держа их. Видимо, в глубине души я осознавала, что эта жидкость решит все мои проблемы и страдания, но цена за это-была моя жизнь. В последнее время, она мало чего для меня стоила. Раньше я могла жить ради мамы, ведь я её единственный ребёнок. Как же мне её мне не хватает. Я услышала красивое пение птиц. Как жаль, что они будет также красиво петь, когда я буду мертва. И я никогда этого не услышу… Слёзы покатились по моим щекам. Я уже подносила к уголкам губ яд, как услышала охрипший голос, а затем резкий толчок в плечо, после которого, я выронила пузырёк на пол. - Ты что творишь русская дура? Этот голос, который был мне ненавистен до мозга костей, обращался ко мне. Томас… Как же ему нравилось вечно рушить мои планы и мою жизнь. Даже самоубийство не могу спокойно совершить. Я вскочила из-за стола. - Какая тебе до меня разница? Разве вы всё равно не убьёте меня, когда придёт время? Лучше бы я сделала это сама! Я закрыла лицо руками и нервно дёргала себя за волосы. - Это, конечно, можно. Но разве ты не хочешь отомстить, Катарина? – сказал серьёзно он, впервые назвав меня по имени. Я была в недоумении. - О чём ты? - Ну, отомстить мне. – зловеще улыбнулся Томас и близко, почти вплотную, подошёл ко мне. - Отомстить мне не только за то, что я захватил твою Родину, являюсь твоим врагом, но и за то, что… Я убил твою мать и бабушку. Да, это именно я их расстрелял. – он развёл руки в разные стороны, раскрывая жест для объятий. К моему горлу снова подступил ком. Я была в отчаянии, в ярости. Моё сердце болело, в нём горел огонь. Я жила рядом с убийцей своей матери… Ведь это был не он… По чужим словам… Он является убийцей, а я… Помогала ему лечением… Я…ничтожество. Мои ноги подкашивались, глаза дрожали, пытаясь не разрыдаться прямо перед этим безжалостным подонком. Он лишь стоял и улыбался. Его лицо было красиво в обычном состоянии, но всё выдавала его хитрая и зловещая ухмылка, по которой можно было запросто понять, кто и что перед тобой. Я замахнулась на него рукой, пытаясь ударить, но он ловко выхватил её и свернул в другую сторону. Он силой прижал меня к себе, я лишь кричала и била его в грудь. Что было внутри этой груди, не считая важных для жизни органов? Могла ли быть там душа или хотя бы её остатки? Ответьте на этот вопрос сами. Я тяжело дышала и вырывалась так сильно, как могла. - Спокойно, русская дура. Я вижу у тебя появились силы, и ты уже не хочешь умереть. – он смеялся и, в конце концов, отпустил меня. - Я хочу, чтобы ты умер! – я думаю, что мой крик слышен на всю улицу. Томас резко изменился в лице и снова схватил меня за моё худощавое запястье, на котором ещё были красные отпечатки его хватки. - Много, кто хочет. А ты воплоти это в реальность. – сказал он снова улыбнувшись, и до хруста костей сжал моё запястье. Я выглядела ничтожно по сравнению с ним. Как маленькая букашка. Я знала, отчего он улыбался. Он знал, что я никто по сравнению с ним. Что он превосходит меня по всем параметрам и ему ничего не стоит того, чтобы убить меня прямо сейчас. Однако, он отпустил мою руку и снова сделал серьёзную физиономию. Выжидающе осматривая меня, он протянул мне пузырьки с ядом. Я молча и с недоверием забрала их, ожидая какой-то подвох. Но Томас действительно вручил мне их, а не снова отобрал. Он ещё раз осмотрел меня с презрением, а затем сняв с себя фуражку ССсовца, в знак прощания, либо «до скорой встречи», кивнул мне и быстро вышел из дома. Отныне стало ясно, почему он состоял в СС. Там такие нелюди и нужны. «Идиот. Те пузырьки, что ты лично дал мне, и станут твоим концом.» - подумала я. Теперь я ни за что не умру, пока не умрёт он. Мам, я отомщу.