Санкт-Петербург, сигареты и менты

Вторник. Апрель. 2019 год.       В Петербурге как обычно моросило, небо затянуло тучами, и все прохожие распустили свои бутоны-зонты, похожие на цветы растущие в оранжерее Таврического сада на Чернышевской.       В общем скопе больших круглых зонтиков выделялась одна, скрытая под капюшоном куртки, светлая макушка. Ей осталось совсем немного — прошмыгнет во дворы, повернет налево и прямиком в ту коричневую, старую дверь. Сколько раз она просила её заменить — не сосчитать, однако начальник наотрез отказывался тратить государственный бюджет на такие мелочи.       Коридор УМВД Невского района встретил сотрудницу оперативного отдела тусклым, холодным светом ламп и хмурыми лицами коллег, один из которых уверенно направлялся в её сторону прямо сейчас. — Крылова, тебя Афанасьевич звал. Говорит, дело срочное есть, как придёт, сразу ко мне, — выдал с ходу мужчина, уходя, не оставив шанса на возможные вопросы и колкости. — Ни здравствуйте, ни до свидания, —возмущенно бурчала про себя Ольга, пока грузно вышагивала в сторону кабинета начальника.       Хотелось знать, что Георгий Афанасьевич выдаст на этот раз и какую мега «интересную» задачку придётся решать её светлейшеству, Снежной королеве. Мокрая ветровка, перекинутая через плечо, мешала думать и предполагать, что там такого каверзного и невыполнимого, заставляя её хозяйку в тысячный раз пожалеть о том, что вчера не забрала машину из ремонта.       В кабинет начальства Крылова Ольга Петровна зашла без стука, по привычке, совсем не поняв, когда успела преодолеть расстояние от входной двери до обители кормильца-батюшки.       Своё положение, щуплый, со смешными усами мужчинка преподносил как дар свыше, для всех обитателей их крысино-собачьего коллектива. Удивительно, но как ни посмотреть, всё было именно так. С приходом бывшего начальника следаков на пост начальника отдела всё вдруг стало лучше: премии чаще и больше, новый ремонт и оборудование, свежая кровь и высокая раскрываемость. Отдел расцвел на глазах, заставляя его сотрудников падать ниц и молиться на царя Усачева Георгия Афанасьевича. — Вызывали? — ёмко уточняет Ольга, оглядываясь по сторонам.       В этом кабинете всегда много интересного, есть на что посмотреть: от джигитской сабли и пушистой шапки, именуемой папахой, до черепаховых панцирей и орденов. На стене над тумбой даже когда-то висел череп буйвола, как на диком западе. Где ж он его достал — загадка похлеще геоглифов, оставленных инопланетянами на полях. Жаль только, что достояние отдела было возвращено домой по приказу вышестоящего руководства. Объективную причину, конечно, никто так и не назвал, но Жорика унесли, сделав скучные будни ещё скучнее. — Вызывал, читай! — подтверждает он, протягивая ей белый лист бумаги.       Новости явно не радужные, раз уж даже вечно оптимистичный и улыбчивый Георгий поник.       Ольга быстро пробегает взглядом по тексту официального документа-приказа. Спускаясь ниже от заголовка до печати, глаза заметно округляются, она тяжело вздыхает, но всё же возвращает начальнику предвестника геморроя. — Ну и? — Пиздец… — выносит вердикт Крылова, не удержавшись от нецензурной брани: обычно она культурнее. — Что за фокусы у московских такие?! Какой, простите меня, обмен кадрами? У меня ребята сейчас на вес золота, у шизиков весеннее обострение! С кем хоть меняемся? — С Барвихой-Северной, — отвечает Усачев, ожидая ещё одну гневную тираду, и оказывается прав.       Ольга тут же взрывается, жалуясь на то, что мажоров терпеть не может и не собирается, что этим двум придётся плохо здесь и своих отправлять туда она отказывается, тем более в такое время. — Молчать! — гаркает Георгий Афанасьевич, затыкая подчиненую. — Приказ есть приказ, начальника их я знаю лично, мужик хороший, пусть и с прибабахом, не умрут твои ребята от пары месяцев там.       Ольга насупилась, как обиженный суслик, про себя обещая, чуть что устроить приезжим ад на земле. Он это видел и прекрасно понимал: такие упертые бараны, как Крылова, не отступятся, что бы ты им ни сказал. Хорошее качество для опера — жаль, только не в этой ситуации. — Стоп, — осенило её. — Начальник их — это Яковлев который? — Да. Владимир Яковлев, полковник МВД, уважаемый человек, между прочим. — Он? — переспрашивает Ольга, заливаясь смехом. — Это ж в его поддержку вышел тот скандальный трек «Володя мёртвых не долбил!». По всем каналам крутили! — Крылова, отставить шуточки! — строго отчеканивает он, стукнув по столу.       Крылова провела по губам на манер застегивающейся молнии, в последний раз усмехаясь. — Думала, кого отправить? — уже спокойнее добавляет Георгий. — Ага, хочу голубков наших туда закинуть, — отвечает Ольга, вполне серьёзно задумавшись на мгновение.       В лице начальника повис немой вопрос, усы дрогнули, рот приоткрылся, намереваясь спросить. — Ну, Женьку с Иванычем. Пусть веселятся парни, — пояснила Крылова и поспешила добавить. — По отдельности отправлять их смысла нет: помню я, как Вася работал, когда Женёк болел, и зеркальную ситуацию я тоже помню, тем более, без них из нормальных остаётся только Псов, а он мне тут нужен.       Начальник подумал, тяжело вздохнул и махнул рукой, произнеся: «Ну, будь что будет! Отправляй Васильева и Цыденова. Лишь бы отдел не разгромили…»

***

Четверг. Апрель. 2019 год.       Солнечный и на удивление тёплый, для апреля, день в отделе полиции самого дорогого района Москвы начинается не с чашки ароматного кофе или, например, бутылочки холодного пива, а с обиженного лица коллеги, мельтешащей прямо перед глазами.       Измайлов ещё ранним утром подумал: «Ну, не может же быть всё так прекрасно!». Действительно, всё началось на редкость спокойно и даже по-семейному: завтрак в постель от любимой женщины и невесты, отсутствие головной боли и хорошее настроение, но вот она, явилась не запылилась, персональная ложка дёгтя Григория Измайлова, Рыбкина Алиса собственной персоной. — Алиса, чего ты такая смурная с утра пораньше? Сегодня на улице восхитительная погода, улыбнись наконец! — просит Гриша и тут же ловит не менее красноречивый взгляд капитана.       Рыбкина считала слова Гриши чистой воды издевательством. Помимо ночного дежурства, бесперебойной работы за компьютером и ноющей от мигрени головы, она всё ещё была обижена на недавнюю выходку Измайлова. Что интересно, из выше перечисленного больше всего её беспокоило не количество бумажной волокиты, которой действительно было много, и сроки её сдачи, нагло наступавшие на пятки, а заветный белый конверт — приглашение на свадьбу.       Да, они не были так хорошо и тесно знакомы, как, например, Гриша с также приглашенным Яковлевым, однако было одно существенное «но»…       Весь отдел Барвихи-Северной получил белый конверт, зазывающий на торжественно-траурное мероприятие по охомутанию Измайлова Григория Александровича, кроме ведьмы. Потому что… Она ведьма? Наверное, это самое логичное объяснение из всего приходившего в голову, ведь даже Ника, девочка-демон, желавшая приложить Алису о бетон головой, смирилась с тем, что её драгоценный брат вынужден работать под одной крышей с дочерью Рубцова, чтоб ему икалось.       Рыбкина ощущала себя тем самым лишним человеком, вроде Онегина или Печорина, из произведений, прочитанных ею ещё в школе. Это было не то чтобы обидно, скорее неприятно. Такие мысли оставляли осадок где-то внутри. В конце концов, у них же был секс! — Это ты из-за приглашения так залупилась? — спросил Измайлов, удивлённо вскидывая брови. Он лишь делал вид, будто не думал, что Рыбкина обидится. Странно было бы, если бы помешанная на его фигуре ведьма не обиделась, жаль, этот факт его не остановил. — Нет, что ты, Измайлов, как я могла. Свадьба-то твоя. Но ты, когда что-то делаешь, хоть иногда думай. — Она развернулась к нему. Гриша заметил, как белели костяшки, агрессивно сжимающие ручки кресла. — Ты пригласил весь отдел, кроме меня, подозрительно, не находишь? — Ну, — протянул Гриша и сделал паузу, — допустим, не весь отдел… — Весь-весь, Измайлов! — не успел договорить он. Рыбкина со своим негодованием опередила его. — Даже тех, с кем ты никогда не общался и даже знаком не был! Поистине грандиозное торжество. — Рыбкина, а ты чё, проверяла что ли? — Гриша издал нервный смешок, скорее из вежливости, чтобы ещё больше не обижать ведьму, способную проклясть.       Ничего проверять не надо было, каждый куст знал и гудел о свадьбе самого щедрого и лучшего мента Барвихи, так, словно женился не он, а сын президента. Пусть сына этого у него никогда и не было.       Алиса открыла рот, чтобы ответить что-то колкое, что-то про дедуктивный метод и недалекого Ватсона, сидевшего напротив, но распахнувшаяся дверь оказалась быстрее. За ней показался запыхавшийся Савельев. Он так бежал, что чуть было не вынес собой дверь. — Там, это… Вызывают вас, к Яковлеву. Срочно! — Саша судорожно пытался отдышаться, размахивая руками.—Там тако-о-ое!       Рыбкина с Измайловым переглянулись, удивлённо вылупились на Чикатило. «Яковлев белку словил что ли? — пронеслось у них синхронно. — Чего и требовалось ожидать!» — Сань, конкретнее излагай. Кто, где, зачем и что там с Володькой? — вопрошал Измайлов, поднимаясь с кресла. — Вас Яковлев зовёт! Говорит, дело неотложное, но там приехали какие-то левые ребята в форме. Боюсь, что по душу нашего начальника. — Савельев наконец-то отдышался и спокойно доложил достаточно ожидаемую ситуацию.       Яковлева бы рано или поздно поймали за взятки, хищения, различные махинации, но Гриша себе представлял это немного иначе, было что-то странное и тревожное в этом Санином «Неотложное дело». «Колокола недавно скрутили, он и сдал Володьку, — успокаивал себя Измайлов, усмехаясь про себя. — Тяжело им в тюрьме будет, продуплят обоих.»       Однако, всё оказалось не настолько печально, и проводы заказывать рано. Прибежавшие на крики из кабинета, перепуганные Гриша и Алиса застыли в шоке.       Володя не просто кричал, он смеялся, как подорванный, не пойми от чего, то ли от рассказанного людьми в форме анекдота, то ли от неожиданного, «радостного» известия. — Вы оба едете в командировку! — Яковлев вскинул руки и продолжил смеяться, думая о том, как наконец-то отдохнёт от демонической парочки.       Странные гости, оказавшиеся приехавшими по обмену операми из Петербурга, смущённо стояли в стороне: они не так представляли себе встречу с коллегами на их место. — К-куда, Володенька? Головой ударился, что ли? Какая нахер командировка?! — Гриша повысил голос, начав нервно расхаживать по кабинету из стороны в сторону, заикаясь через слово.       Рыбкина рассмеялась: демонище уезжает, вот она — карма! — Рыбкина, что тебя в слове «оба» рассмешило? Ты тоже едешь! — от слов начальника резко поплохело, смех оборвался, она с глазами, полными непонимания, глядела то на начальника, то на приезжих оперов. — Валерианочки? — подал голос молодой парнишка в углу кабинета. Собственно, он и есть один из участников всего этого балагана. Невысокий, курчавый, рыжий, с веснушками на лице. Таких в её детском доме солнышками называли. — Володь, ты где их взял? — отчеканила Рыбкина, поднимая на начальника взгляд побитой собаки. — Не дави на жалость, Ведьма! Из Питера прислали, сказали, обмен опытом у них там какой-то. — Яковлев успокоился, пригладил оставшиеся три волосины на голове и добавил. — Вы, кстати, туда и едете. Может, хоть там вас приличию научат. — Блять! — вынесла вердикт Рыбкина, пока Измайлов пытался кому-то что-то доказать.       «У меня свадьба! — приговаривал он. — Медовый месяц в Швеции!». И так по кругу.       «Сошёл с ума от потрясения», — решила Рыбкина, не раздумывая. Ну конечно, кто ж не сойдёт, узнав такую новость за неделю до торжества. Невеста будет в ярости…. — Это, Демон, прекращай тут свои негативные энергетические потоки распространять. Перенесёшь свой отдых и свадьбу на пару месяцев, не умрёшь, — вынес вердикт начальник, злобно хихикнув в конце. — Целых два месяца без ваших происков! Это подарок свыше, не иначе. Господь услышал мои мольбы!       Гости нервно смеялись, косо поглядывая то на одного, то на другого, то на третью. Начали догадываться, куда попали. — Ва-ась, а нам обязательно было ехать? — протянул человек-солнышко, Василию, мужчине постарше, повыше и покрепче, жгучему брюнету, похожему на одного из тех провинциальных гитаристов, о которых говорила Рыбкина. — Крылова бы убила, откажись мы. Так что стой и терпи. Её гнев страшнее этой психушки, — прошептал Вася, настороженно оглядываясь. — Ах, да! — Яковлев обратил свой взор на вновь прибывших, заставив ребят вздрогнуть. — Забыл совсем, это Василий Иванович и Евгений Андреевич, опера на ваши места.       «На ваши места» — звучало как приговор, думалось Алисе. «Но это же на пару месяцев, не больше, да?» — Рыбкина хоть как-то пыталась успокоить бурю внутри. Новость о двух месяцах, с почти женатым Измайловым, плохо сказалась на её эмоциональном равновесии.       «Измайловым…» — стучало в висках. Мужчиной, причастным почти ко всем знаменательным событиям её жизни… — Цирк какой-то, — фыркнула про себя Рыбкина. Алиса протянула руку Василию и Жене. Они замялись, но на жест ответили. — Раз уж вам тут страдать, будем знакомы. Алиса Рыбкина.

***

      Напряжённая фигура спешила поскорее удалиться с места казни. По-другому новость о командировке у Рыбкиной назвать язык не поворачивался. Яковлев отправил эту парочку в их персональный ад, точно зная об этом. Алиса вздрогнула от того, что кто-то схватил её за локоть, разворачивая в обратном от кабинета направлении. — Товарищ майор… — сквозь зубы процедила Рыбкина, вырываясь из цепкой хватки рогатого Гриши. Двояко прозвучало, не так ли?       Измайлову показалось, будто змея на шее Рыбкиной ожила, показывая свои ядовитые клыки дракону. С ней он скоро с ума сойдет, с этой русой бестией из страны чудес. Шляпника в чае сварила, кролика съела, скоро до него очередь дойдёт, до дракона в часах ролекс. — Рыбкина, давай мириться? — предложил Гриша, состроив глазки, как у кота из Шрека. — А мы разве ругались? — вопросом на вопрос отвечает нервная Алиса. — Алис, я ж вижу, что ты на меня обиделась. Обещаю, я отдам тебе этот чертов конверт после командировки, только хватит дуться. Мы ж сожрем друг друга там.       Рыбкина замолчала, задумалась, сложив руки на груди и скривив губы, оглядела Гришу с ног до головы. Измайлов напряжённо ждал последнего слова Ведьмы. — Я подумаю, но только ты должен мне ящик водки. Сегодня же! — вынесла вердикт Алиса. Ведь если и заключать перемирие, то с выгодой для себя. — И чтоб не паленая. — Обижаешь! Вечером завезу. — Гриша облегченно вздохнул. Дело за малым, предупредить Алёну…

***

— Командировка. В Питер. — Голос Демона полнился загробной тоской по несостоявшемуся медовому месяцу.       Положа руку на сердце, Гриша всем черствым существом яростно радел за недовольство невесты. Пусть она возмутится, топнет ножкой, скажет, что не хочет его отъезда.       Измайлов эгоистично не желал проводить с озлобившейся Ведьмой столько драгоценного времени, а учитывая, сколько водяры она наверняка выжрет… — Хорошо. Как скажешь. — Алёна обтерла руки, вымазанные в ароматных специях, о выцветший домашний фартук. — Мы можем отложить свадьбу. Владимир Сергеевич все равно не отступится. Ужинать будешь?       Отлично, можно не собирать…       Что?       Блять. — Что-то не так? Мне кажется, ты нервничаешь.       Майор с видом страдальца и взглядом побитой псины, не мучаясь угрызениями совести, свалил всё на — кто бы сомневался! — Рыбкину. — Может, не приглашать её на свадьбу было действительно лишним? — причину неприязни к коллеге и другу новобрачная тогда искренне не поняла. — Измайлова! — он, не ожидавший предательства, издал нервный хохот от истеричного звука собственной фамилии. — Что за удар под дых мужу? Я в кои-то веки изъявил желание побыть с тобой вместе, а ты вот так — прямо по сердцу.       Скорее по самолюбию.       Хорошо, что Алёна не привыкла, например, закатывать глаза. Ничто не выдало ее невероятный скепсис. — Рыбкина же мне там жизни не даст! Она здесь-то не даёт. Это: «товарищ майор» сквозь сжатые зубы, эти проклятия в спину… я скоро в Володю такими темпами превращусь! Мне пиздец, если не помиримся. Так что я готов не то что ящик водяры ей подогнать, но и выстлать всю дорогу до Питера цветами, если пожелает. Лишь бы простила, Ведьма! Возможно, она сидит сейчас у себя дома и ворожит на меня, привораживает. Или порчу наводит! — Гриша живо представил, как Рыбкина протыкает иглой куклу вуду с его фотографией на ней. — В конце-то концов, Алиса не показалась мне такой плохой, какой ты её описываешь… — Смирнова-Измайлова осторожно подбирала слова, обходя острые углы.       Имя опера, произнесенное Алёнкой впервые после сделанного Гришей предложения, сейчас было грязным: порочащим безукоризненную жинкину святость. — Женская солидарность, да? — взрывным характером Гриша, конечно же, вознамерился устроить небольшой скандал. Иногда девушке казалось, что он подпитывается именно негативом вокруг. Энергетический, рогатый вампир. — Гриша, ты злой! — почти обвинила Офелия. — Ты слишком злой. Нельзя так. Алиса ничего особенного не сотворила. — Алён, — порой отсутствие стервозной ревностности, присущей женской половине человечества, ему очень мешало в одной конкретной Измайловой, — тебе впору работать адвокатом дьявола. — Увольте, работать его женой вполне достаточно. — Откуда у ангелочка вдруг зачатки сарказма?       А, ну точно… — Имей в виду, я больше не пойду к твоему невъёбанно-дорогому семейному психологу, хватит и Крис! Слушай, так мне уйти? Я же плохой! — уцепился-таки. Вот ведь мелочный. — Ты действительно этого хочешь? — устало прошептала Смирнова. — Хочешь сейчас переступить порог? Куда ты пойдешь? — Алёна, ни слова о Рыбкиной! — предупреждает Измайлов, хватая сиротливо валяющуюся не на своём месте куртку и накидывая на плечи. — Чтобы я ни единой буквы ее проклятого имени в этом доме не слышал! Тем более — из твоих уст! Всё, блять, хватит с меня этой ведьмы! — продолжает бормотать он, завязывая шнурки на кедах.       Григорий начал понимать такую ненависть к своей персоне со стороны Володи. Алиса, по сути, такой же демон. Умудрилась подгадить, даже не находясь рядом!

***

Пятница. Апрель. 2019 год       В Барвихе хорошей погоде пришёл конец, лил дождь, напоминая операм о скором отъезде в пучины ада и культуры. Санкт-Петербург, серый город, обретавший всё новые и новые алые оттенки в названии, пугал перспективой времяпрепровождения в компании Ведьмы, которой почему-то ещё нет на рабочем месте.       Из-за небольшого скандала с будущей женой, Измайлов ночевал сегодня в кабинете оперов, а потому, когда в помещение прошли щебечущие, улыбчивые и мокрые коллеги из культурной столицы, те были сильно удивлены такому рвению к работе у, описанного как способного, но ленивого, коллеги. — Вы что, спали здесь? — обведя руками кабинет, спросил отвлекшийся от друга Женек. Другая вариация его имени Измайлову на ум не приходила. Только клички. Домовенок Кузя, например, кстати, именно сейчас на него он был похож больше, чем непричесанный Гриша.       Взъерошенные рыжие кудри, веснушки и шальной огонёк в карих глазах выглядели особенно ярко. Форма на нем не сидела вообще, с его телосложением она смотрелась как мешок на костях. Евгений был чересчур худ, даже для своих метра семидесяти. Зачем в опера пошёл, для Гриши было не понятно, сидел бы себе в офисе или бы в моделинг подался.       Его друг, Василий, выглядит совсем иначе. Оглядевшие его голубые сощуренные глазенки Измайлова были удивлены такой заметной разнице. Чёрный, короткий, жёсткий волос, синие, как лёд на Байкале, глаза, грубые черты лица, щетина на щеках и скулах, скрывающая морщины. Он был явно старше своего товарища, и форма на нем выглядела намного лучше, уместнее что ли. Таким как Василий Иванович только в органах и работать, сильный мужчина, волевой, по глазам читалось, не то что Евгений. — Василек, отстань от человека, не видишь, проснулся только, — негромко произнёс Иванович, чем прервал мысли нового коллеги.       Женек, по фамилии Васильев (отсюда, видимо, кличка), в извиняющемся жесте кивнул и отступил к рабочему столу. Обрадованный счастливой новостью об отъезде демонов, Владимир уже с утра пораньше успел расцеловать новеньких и скинуть на них недавнее дело о краже какой-то невозможно дорогой машины. — А, да не, ничего страшного, — прохрипел спросонья Измайлов, протёр глаза руками, зевнул и потянулся к кнопке чайника. Аппарат моментально загорелся синим, послышался звук медленно закипающей воды. — Чай, кофе? — дружелюбно спросил Гриша, на что получил не менее дружелюбный отказ. — Ну, не хотите — как хотите. Уже успели познакомиться с оленями?       Евгений с Васей переглянулись, недоуменно нахмурившись. Можно было подумать, что они родственники, близнецы, не будь таких кардинальных отличий во внешности, их привычки и жесты буквально копировали друг друга. Измайлов рассмеялся. Значит, им ещё не сказали. — Ну, три опера: Саня Савельев, Олег Елисеев и Димка Котельников. Мы их оленями зовём, — пояснил Гриша, потягиваясь, как кот на диванчике. — Это которые два дебила и агрессивно-пассивный карлик? — Женя! — прикрикнул на него его друг, осуждая за такое грубое высказывание.       Гриша рассмеялся, выключая закипевший чайник. «Так их ещё никто не звал», — подумал он, а затем поднялся на ноги размять мышцы и достать кофе. — Ну тип того. А местных следователей уже видели? — решил уточнить Измайлов, чтобы для новеньких не было сюрпризом поведение… — Только с Игорем Мухиным, вроде, да? — Женек резко, по-детски кивнул головой, вчитываясь в материалы дела. — С ним Владимир познакомил, сказал, по одному делу работаем.       Вот его поведение. Из всех хороших следаков, Володя решил, что надо бы их свести с этим пухляшом, чтобы окончательно опозорить их отдел. — А-а-а, повезло однако, — с нескрываемым сарказмом произнёс Измайлов, посоветовав. — Вы терпением запасайтесь, запасайтесь.       Женек отвлёкся от чтения и поднял на московского коллегу Измайлова озадаченный взгляд, нервно сглотнул и собирался что-то спросить, но не успел, у Гриши зазвонил телефон, а на экране большими буквами имя абонента — «Гном». — Алло?       На том конце трубки послышалось кряхтение, подобное живому мертвецу из банального голливудского фильма. Неужели весь ящик выпила? Да не может быть, бутылка для неё, казалось, смертельная доза. Измайлов никогда бы не поверил в то, что Алиса самоубийца. — Хуем по лбу не дало? — откликается она, и Измайлов облегченно выдыхает.       Голос Рыбкиной напоминал кряхтение кофемашинки, стоявшей у них в кабинете, пока кто-то наглым образом её не украл, а видок, открывшийся Ведьме в зеркале, был чем-то средним между видом вампира и зомби. Волосы стояли дыбом, синяки залегли под глазами тёмными пятнами, а цвет кожи сливался с белой кафельной плиткой. Алисе хватило минуты, чтобы собрать волосы в кулак и согнуться над унитазом, опустошая желудок, её порядком потряхивало от, видимо, алкогольного отравления, вызванного выжранной-таки бутылкой водки. Ошибся Измайлов, вон ещё дышит, через раз правда… — Рыбкина, ты там как? — обеспокоенно откликается Гриша, хмурясь. — А по звукам не слышно? Я, походу, никуда не еду. Траванулась, — выносит вердикт Алиса, поднимаясь с пола. — Что за водку ты мне подогнал, демонище?       Измайлову показалось, что она это специально. Специально делает всё, чтобы добить его и так расшатанную нервную систему. — Обычную, сорок градусов. Я что-то не понял, Алиса, а сколько ты выпила?! — внезапно взъерепенился Гриша. А после того как ответа не последовало, услышав лишь завывание дохлого тела, он продолжил. — Так, сиди не рыпайся, сейчас приеду.       В очередной раз Григорию Александровичу Измайлову придётся спасать положение! Даже если потребуется её насильно тащить в самолёт под истошные крики, они сегодня улетят. — Прошу прощения, господа, я обязан удалиться раньше положенного… — Измайлов неловко улыбнулся питерским операм, двигаясь в сторону выхода.       Измайлов, уже не рассчитывающий отлежаться перед полётом в отделе, направился по давно знакомому адресу…