I want to hold your hand

      Утром Сунён, получив обязательную порцию каши и кофе, уехал на работу. По утрам он не такой активный и общительный, как обычно, поэтому мы не обмолвились ни словом, я лишь получил благодарный взгляд, когда разбудил его и тут же сунул кружку с кофе ему в руки, да помахали друг другу на прощание, когда он уходил. Проснется он где-то уже на подъездах к работе, так что я не в обиде, да и нельзя сказать, что прям сильно нуждаюсь по утрам в длительных беседах.       У меня в запасе есть пара часов перед тем, как приедут Джун и Хао, и я уже предчувствую осуждающие взгляды на моё лицо, красноречивее слов говорящее о том, как мало я сплю, и сегодня не исключение. Поэтому иду в ванную и открываю шкафчик, точно зная, что Сунён вечно тут оставляет свои дурацкие тканевые маски для лица, свято уверяя меня, что только они могут сделать из мертвеца живого, хотя бы на вид. Собственно, это мне и нужно, но я начинаю в этом сомневаться, когда в моих руках оказывается упаковка с изображением тигра на ней. Я видел такую на Сунёне, она реально с изображением морды тигра, что доставляет моему другу какое-то странное удовлетворение, когда он её напяливает на лицо. И я бы отказался от этой затеи с тигром, если бы в шкафчике оказалась любая другая маска, но, увы, пусто. Делать нечего, этого мертвеца необходимо оживить.       Я разгладил маску на лице и скривился бы от отвращения от отражения в зеркале, если бы рядом была хоть одна живая душа, которая могла бы оценить уровень моих страданий, но зрителей я был лишён, как, в принципе, и жизненных сил на пустой драматизм. Поэтому я просто тяжело вздохнул и вышел из ванной, решая, что покажу себя молодцом в глазах друзей, если начну к их приходу делать хоть что-то, чтобы они не считали, что их записали в личные рабы при немощном поехавшем товарище.       На балконе действительно бардачина. Это если смотреть на всё не зная, что каждая вещь здесь для меня дорога. Очень дорога и тянет меня на дно. А я сильный, я очень хочу с этого дна подняться. Да только… не знаю как.       Оглядываюсь вокруг — а ведь я мог бы избавиться почти ото всего. Почти. Велосипед, который все поминают всуе и не только, я, кажется, никогда не смогу отнести на помойку, слишком уж он важен мне, хоть и давно и безнадёжно убит. Был бы он моим… свой я почти сразу выбросил. Ну как выбросил, не сам, попросил Сунёна. Он тогда предложил продать, забрать, подарить, что угодно, но я был непреклонен — выбросить. А этот не могу, как и половину вещей в этом проклятом склепе, который я почему-то называю домом, потому что они не мои, потому что я ещё цепляюсь за них, как за единственное, что у меня осталось, потому что даже воспоминания начинают затираться через семь лет. Боль такая же сильная, а память вот сдаёт. Жаль не настолько, чтобы я полностью забыл тот кошмар.       Я выкатил велосипед в гостиную, хотя это было больше похоже на вытаскивание раненого товарища, потому что переднее колесо вообще не отзывалось ни на какие манипуляции. Этот велосипед парализовало так же сильно, как и моё сердце. И в отличие от велосипеда, сердце своё я бы отправил на помойку без сожалений.       Велосипед стоит в центре комнаты, устало облокотившись на подножку, и всем своим видом выражает осуждение и мольбу об эвтаназии. И, боже, как же я его понимаю. Руль свёрнут, цепь давно соскочила, сидушка набекрень, и всё это под впечатляющим слоем пыли — в целом, так выглядит и вся моя жизнь. И, что самое обидное, у меня нет инструментов ни для починки велосипеда, ни себя.       Сколько бы кругов я не навернул вокруг, никакого волшебства не происходит, и велосипед так и стоит без сознания и каких-либо надежд на лучшую жизнь. Но от безнадёжных мыслей меня отвлёк звонок в дверь, чем немало меня удивил: мало того, что ребята приехали раньше, так ещё и звонят, а не открывают своим ключом. Они что, думают, что могут застать меня за чем-то постыдным? Так из постыдного у меня только ведёрко мороженого и то, оно припрятано на ночные бдения.       Я распахнул дверь, даже не взглянув в глазок, потому что совсем не ожидал увидеть на пороге своей квартиры кого-то совершенно мне незнакомого, но… просто потрясающего.       — Привет! Я по поводу объявления о сдаче комнаты. — Чего? Какой ещё комнаты? — Классная маска! Любишь тигров? — О боже, о боже, о боже, я не снял маску! Я попытался тут же её сорвать, но руки незнакомца перехватили мои, заставив табун мурашек пронестись по телу, но я так шокирован, что даже не оттолкнул парня. — Не надо, увлажнение — это важно, а меня стесняться не надо. Я Джихун.       — Эм… Привет? — Господи, я то ли в аду, где мне нужно контактировать с чужими людьми, то ли в раю, потому что передо мной очевидно ангел. — Х-хани… То есть, Джонхан.       — Хани, — этот Джихун чуть наклонил голову набок, рассматривая меня в этой чёртовой дурацкой маске, а я, кажется, поплыл, потому что никогда в своей жизни прежде не видел никого восхитительнее этого солнечного создания, которое вдруг заглянуло мне за спину, восторженно выдохнув: — Это что Мерида Биг Севен? Ух ты! — Он, даже не спрашивая разрешения, вдруг в нетерпении рванул мимо меня в квартиру, скидывая обувь, и я ошалело рассматривал, как он уже припал к велосипеду, разглядывая его со всех сторон. — У меня был такой же несколько лет назад! Сейчас у меня Стингер Пайтон Иво, но этого малыша я любил всем сердцем! Ах, бедняга, надо тебя подлечить, — это уже велосипеду, хотя я бы принял эти слова и на свой счёт. С удовольствием.       — У меня нет инструментов. — Мне захотелось оправдаться за плачевное состояние велосипеда. — Как-то так.       — У меня есть! Если ты не будешь против, я всё починю, будет как новенький! — Если он попросит меня сделать что угодно с таким же выражением лица, я позволю, а ещё отдам ему сверху весь мир. Боже, кто он, почему он такой восхитительный? и почему я ещё не умер от приступа панической атаки?       — Я… — Я не успел ничего сказать, потому что моя галлюцинация вдруг бросила взгляд на балкон и тут же оказалась там, прижавшись носом к окну.       — О боже, какой тут вид! Я готов убить за такую красоту! Можно открыть? — Но и без моего ответа он уже открывает окно и буквально высовывается наружу, шумно втягивая воздух носом, словно там не пыльный город, а как минимум глухой лес или цветущие поля. — Я надеюсь, что я успел, и ты ещё никому не сдал комнату? Боже, я хочу жить здесь до конца своих дней.       Я не понимаю про какую комнату он говорит, что происходит вообще, но я готов сдать ему и комнату и свою душу. Но подписать договор на сдачу своей души в аренду я не успеваю, потому что слышу как открывается дверь в коридоре — а вот и Джун и Хао. Господи, я не знаю, как мне объяснить всю эту ситуацию… всем.       — Хани, айм хоум! — Да я слышу, Джун, слышу, дай мне секунду, я пытаюсь победить паралич.       — Почему у тебя не заперто? — Хао уже разулся, когда я смог пересилить себя и выглянуть в коридор, заставив Джуна согнуться пополам от смеха от моего вида. Чёртова маска, в этот раз я её всё же сниму. — Сунён тут? У него же рабочий день сегодня.       — Это… — Я сам не знаю, что ЭТО. — Это не Сунён.       — Привет! Я Джихун. — Из-за моей спины вынырнул Джихун и протянул ребятам руку для приветствия, которую они по очереди озадаченно пожали, представляясь. — Я не помешал? — Это уже ко мне. — Я просто так спешил, что даже заранее не позвонил, не уточнил. Боялся, что кто-нибудь опередит меня.       — А ты?.. — Да, Хао, может ты сформулируешь вопрос, который тоже меня волнует?       — Я по поводу аренды комнаты. В этом районе почти невозможно найти тех, кто сдаёт жильё, но я так давно хотел жить здесь, что буквально целиком и полностью был поглощён этой идеей и потому так нетерпелив.       — Аренда комнаты? — Хао проговорил это так медленно и посмотрел на меня так внимательно, что я сам почти лишился сознания, я сейчас просто разорвусь от чудовищного выбора, что стоит передо мной: то ли признаваться Джихуну, что это какая-то ужасная ошибка, но тогда я больше никогда не увижу это создание, то ли бросить всю свою жизнь в мясорубку и пытаться придумать что-то на ходу. Я не знаю, что мне делать! Не знаю!       — Да! — Джихун так воодушевлён, что у меня сейчас просто треснет сердце. — Тут тако-о-ой вид, что за него можно продать душу дьяволу!       — Как интересно… — Ребята уже разулись, но Хао единственный, кто мог вообще изображать человеческие реакции, потому что Джун как застыл, увидев Джихуна, так до сих пор и не пошевелился. — Ну, давайте что ли знакомиться. Хани как раз расскажет всё про… аренду комнаты. Да, Хани?       — А? — Что расскажет вам Хани? Что? Хани сам не понимает, что рассказать и вообще что делать!       — Ты решил всё же выкинуть велосипед? — Это уже Джун пришёл в себя и застыл на пороге комнаты, оглядываясь.       — Нет! — Я аж в панике схватился за футболку на груди, только представив себе эту чудовищную ситуацию.       — Нет! — одновременно со мной воскликнул Джихун. — У меня есть инструменты, я починю! Не нужно выкидывать будет!       — Действительно, интересно. — Хао поставил все пакеты, которые были у него в руках в сторону, вытащил пакеты из рук всё ещё зависшего Джуна и поставил рядом и их, продолжая быть тихим и подозрительным. Мне вот щас прям страшно, потому что он явно что-то задумал. — А ты, Джихун, случаем не садовник?       — Нет… — Джихун так очаровательно растерялся, что я залип. Снова. — Я парикмахер.       — Сразу плюс, да, Хани? — Я не успел переварить эту мысль, как Хао уже объяснял моему гостю свой странный вопрос: — Просто мы сегодня здесь собрались все, чтобы проверить выживет ли на балконе с потрясающим видом клубника.       — Клубника на балконе? — Мой ангел нахмурился, задумавшись, но лишь на секунду, а потом почесал макушку и, словно что-то вспомнил, улыбнулся. — Я могу спросить у мамы, она постоянно работает в саду. Клубника тоже есть!       — У нас не совсем сад, но есть к чему стремиться. Хани у нас внезапно решил стать садоводом. — Хао посмотрел на меня таким ощутимо-тяжёлым взглядом, а потом, пока никто кроме меня не заметил этого, широко улыбнулся Джихуну. — И вот соседа себе нашёл.       — Ну, — Джихун задумчиво почесал переносицу и посмотрел на меня каким-то преданным взглядом. Господи, что ты делаешь, я уже, кажется, влюблён и без этого. — Хани ещё не принял решение, я только-только пришёл, мы ещё ничего не обговорили и не посмотрели.       — А какая комната? — Джун, кажется, очнулся, но я не уверен. — Тут же только та, что…       — А давайте вместе всё и обговорим и посмотрим? Да, Хани? — Пиздец. Вот и настал мой пиздец. Киваю обречённо, совершенно не понимая, как справиться с нахлынувшим на меня ужасом, который, кажется, я не могу скрыть от Джихуна, взволнованно разглядывающего меня и мою реакцию.       — Точно всё в порядке? — Боже, если бы было можно, я бы женился на нём прямо сейчас. — Я могу зайти в другой раз, если ты дашь мне шанс побороться за это место.       — Нет… — Мой голос такой бесцветный, что я сам не уверен, что из меня вообще вырываются какие-то слова. — Я… сейчас. Минуту.       Я, чувствуя, как покрываюсь липким холодным потом, развернулся и сбежал к себе в комнату, только тут я смогу прийти в себя, понять, что же мне делать, восстановить дыхание и… найти ключи от комнаты, которую я не открывал семь лет. И, господи, что я делаю, я не понимаю. Зачем? Почему? Как я оказался в этой ситуации и почему продолжаю и дальше этот сюр? Я же мог сразу сказать, что это всё какая-то ошибка? Мог или не мог? Кажется, не мог. Не могу понять, как это вообще работает, но, кажется, если этот Джихун уйдёт, мне станет ещё хуже.       — Могу войти? — Хао постучался и тут же вошёл, не дождавшись ответа, потому что я так и стоял парализованным. — Хани? Что происходит?       — Я не знаю. — Я действительно не знаю!       — Ты в порядке?       — Я не знаю.       — Мне сказать, чтобы Джихун ушёл?       — Нет! — Я ответил даже раньше, чем обдумал вопрос. Хао нахмурился, не ожидав такой бурной реакции. — Я… я… я не помню, где ключи. Господи, я не помню, где ключи. Хао, что же делать?       — Успокоиться. — Хао подошёл и, замешкавшись на секунду, всё же положил мне руки на плечи, заставив меня вздрогнуть от этого касания и остановиться, потому что я уже рванул перерывать свою комнату в поисках. — Ты уверен, что это хорошая идея?       — Нет? — Хао умеет решать мои проблемы. Он всегда точно знает, как решить все мои проблемы. Он точно мне поможет.       — Но ты всё равно хочешь это сделать?       — Нет?       — Но ты собираешься это сделать?       — Да? — Из меня ушли все силы, кажется. Хао сжал мои плечи чуть сильнее, но отпустил меня и, глубоко вздохнув и оглядев комнату, лишь спросил: — Я могу помочь тебе найти ключи? — Когда я не среагировал на его вопрос, он заглянул мне в глаза и повторил: — Я могу трогать твои вещи, чтобы помочь тебе найти ключи?       — Да… — Не сказал, выдохнул просто.       — Тогда я пойду слева: на мне комод и стол, а ты справа: на тебе шкаф и тумбочки. — Хао сразу же приступил к делу и уже выдвигал верхний ящик комода. — Мы обязательно поговорим об этом позже, и это не вопрос. А пока давай найдём эти ключи, пока Джун развлекает твоего соседушку.       Ключи нашлись довольно быстро, не прошло и пятнадцати минут, хотя я вообще не уверен сейчас в том, правильно ли я оцениваю время, да и вообще всё происходящее. И в том, что ключи были найдены моей заслуги нет, Хао, когда понял, что от меня толку мало, решил первым делом посмотреть по самым задвинутым коробкам и полкам, и ему улыбнулась удача — в коробке на шкафу, там где лежали фотографии, которые я больше не мог видеть, и нашлись ключи. И очень хорошо, что их нашёл Хао, а не я, потому что объяснить мои заплаканные глаза Джихуну не смогли бы и Хао с Джуном вместе, я так и подавно. Не хотелось бы показаться странным так сразу. Не знаю почему мне это так важно, но мне ужасно важно.       — Извини за задержку, мы не ожидали, что кто-то так быстро откликнется на наше объявление, не успели подготовиться. — Джун развлекал Джихуна фотками на своём телефоне, — зуб даю, что показывал всех котов, что живут у них дома, — изогнув удивлённо бровь на словах о нашем объявлении, но деликатно промолчал. — Вообще, мы думали, что успеем всё разобрать, пока кто-нибудь откликнется, но не выгонять же тебя, да? Просто сразу заехать не получится, если тебе всё понравится.       — Мне всё понравится! — Тут уже Хао изогнул бровь, но никак не прокомментировал это нетерпение. А я забыл, как разговаривать, положившись на то, что Хао мне поможет.       Джихун резво подорвался с дивана и вместе с Хао подошёл к комнате, открытие которой для меня было хуже открытия ящика Пандоры. Джун подошёл ко мне сзади и на мгновение сжал мне плечо, тут же отпустив меня. Сегодня все касаются меня, но у меня даже нет сил на дополнительную тревогу. Сейчас я и есть тревога, весь, просто весь, от головы до пят.       Когда ключ в замке провернулся и дверь открылась, я понял, что не дышу, зайти внутрь вслед за остальными я не могу, а потому стою и дрожу, словно меня выкинули на улицу в одной пижаме посреди зимы.       — Дыши. — Джун хороший друг, он видел меня в самые страшные дни моей жизни. — Давай, вдох. — Я нервно киваю и делаю рваный вдох, пытаюсь зафиксироваться на глазах друга, обеспокоенных, но уверенных. — Молодец, теперь выдох. Не торопись.       Мы не торопимся, я дышу, следуя за голосом Джуна, слышу отдалённые слова Хао, который всё показывает и объясняет Джихуну, а я пытаюсь понять стоят ли мои восторги от незнакомого мне человека таких мучений. И у меня нет ответа, но… Мы уже открыли эту дверь. Я не готов закрыть её сразу же. Справлюсь ли я?       — Дыши, Хани, дыши.       Я должен справиться.