Колесо Фортуны

      Антон оттягивает глупый галстук бабочку, в попытке доставить своим легким хоть немного воздуха. Слои туго сидящей одежды не дают ему возможности вдохнуть, а куча людей вокруг, и плотно закрытые окна, – потому что мне дует как вы не понимаете, я в возрасте, где ваше уважение, и вообще умирать не готова, – совсем не способствуют обратному. На улице, даже вечером, невероятная жара, и уж кто умирать готов так это Антон в дебильном фраке и со шляпой на голове. Мода – это что-то от дьявола.       Радует одно, если он и закончит свое бренное существование, то в вагоне трамвая, а не глупой конки. Антон уже говорил как ненавидит конки?       Будь его воля он бы спал в своей небольшой комнатушке, игнорируя красноречивые звуки за стенкой, а не плёлся на другой конец города на званый вечер вместо Руслана. Глупые приёмы это единственная часть богатой жизни, которую он бы с радостью игнорировал. Только бокал с шампанским может сделать этот вечер чуточку лучше.       Вот кого уж точно он не ожидал увидеть, так это Арсения в чёрном пиджаке и серых клетчатых брюках. Желание бросить этот фрак Белому в лицо, возрастает моментально.       — Скучаете? — появляется тот под боком, ехидно щурясь.       — Так сильно заметно?       — У вас лицо, будто вас заставили, — он невозмутимо попивает алкоголь, оттопыривая мизинчик. Граф, не иначе.       — Потому что меня заставили, — Антон бурчит как старый дед, но что уж поделаешь если у него состояние души старческое. Это он ещё даже не начинал. — А вы за чем сюда пожаловали?       — Предлагаю отбросить формальности, если ты не против. Не вижу причин фамильярничать.       — Не против. Так какая причина? — Арсений кивает головой на женщину возле лестницы объясняя этим всё. И тут же ступает шаг вперёд, направляясь к хозяйке дома. Та приветственно улыбается замечая мужчин, и заключает Антона в крепкие, материнские почти, объятия. Эта женщина всегда с высока плевала на субординацию.       — Ах, Антоша, как я рада тебя снова видеть. Руслан Викторович занятой человек, ты молодец, что помогаешь, — Арсений выгибает бровь, точно ожидая объяснений потом, и галантно целует тыльную сторону ладони женщины. Пижон какой, — Ой, а кто же твой замечательный приятель?       — Арсений Сергеевич Попов, частный детектив. Я расследую дело вашей дочери.       Антон ожидает чего угодно, но не того что Арсений приглашает женщину на танец, и уносит в центр зала, шепча что-то на ухо. Спустя минуту офигивания до него доходит, что тот расспрашивает о Наденьке, и это заставляет удивиться сообразительности мужчины ещё больше.       Женщина явно расстроена смертью единственной дочери, а мерные покачивания и галантный мужчина сбоку отвлекают её от проливания слёз горечи потери. Это позволяет узнать намного больше чем то что Надя была «такой хорошей девочкой, как же она этого не заслужила». Где-то внутренне он восхищается, когда тот приводит довольную женщину обратно и поблагодарив за уделённое время утягивает Антона на улицу.       Звезды усеивают небо, где-то в аккуратно постриженных кустах поют сверчки, Арсений снова делится папиросой. И это все было бы до чёртиков романтично, если бы Антон не споткнулся о камешек и не хлестнул всё шампанское с бокала себе в лицо, валясь на землю. Мужчина лишь мягко рассмеялся помогая подняться, и протянул платок с нагрудного кармана, а потом ползал по полу в поисках болтика, что отвалился от руки, вместе с Антоном, и даже помог его вкрутить. Когда сам и нашёл деталь в кустах.       — Не понимаю как можно отдать дочку в публичный дом. Да и ещё и такая состоятельная семья, — тихо отзывается он выдыхая дым.       — Надя сама захотела, такую истерику закатила. Они отказались делать желтый билет и регистрировать её в борделе, но работать позволили. А Руслану было как то всё равно, главное, что дом начали спонсировать.       — А ты, получается, правая рука?       — Скорее левая, — усмехается тот поднимая левую руку с протезом, — Я мальчик на побегушках, делаю всё что попросят. А если начну спорить он сдаст меня полиции, — Антон опирается о перила, рассматривая небо. Ночь, его любимое время. Арсений не спрашивает какие у него проблемы с полицией, не напоминает о незаконной работе, а просто молчит. И тишина получается спокойной и приятной. Антону комфортно, — Что-то стоящее узнал?       — Поехали, расскажу.       Задумался ли Антон хоть на секунду перед тем как ухватить тёплую ладонь и нагло сбежать брезгуя этикетом? Нет, абсолютно нет.

...

      Арсений что-то увлечённо записывает, стуча носком по полу, пока Антон развалившись на мягкой канапе рассматривает то фотокарточки с трупами, то рабочий кабинет мужчины, сжимая и разжимая механическую руку из-за чего та громко скрипит. Арсений на шум не жалуется, но видно как у него дергается глаз от каждого звука. Антон немножко гадина, и совсем множко делает это на зло.       В этой части квартиры он ещё не был, как и везде кроме спальни, да и рассмотреть то, есть что. Арсений будто Плюшкин собирает домой всякий хлам, и раскладывает по полочкам. Тут и плюшевая лисичка, и кусок какой-то глины с ракушками, и даже небольшой набор цветастых кружек для чаепития. Куда лучше смотреть на иногда совсем непонятные вещи, чем на неживые тела изображённые на фотокарточках.        Такими их и нашли, без любых явных и скрытых причин смерти, — сердце в один момент остановилось и всё. Нет никаких оснований называть это убийством, и дело бы замяли скинув на состояние здоровья. Вот только это уже третий случай за месяц и никаких проблем с самочувствием у жертв не было. Вот просто жили-жили и сдохли. Шутка юмора.       — То есть, никаких связывающих, кроме… ну понимаешь, нету, да?       — Нет, — бросает мужчина, не отрываясь от бумаги, — Умерли в разное время, при разных обстоятельствах. Между собой не знакомы.       — Если это убийство, то не вижу никакой причины их убивать, — он перебирает бумажки с копиями документов почему-то выведенных вручную игнорируя существование печатной машинки в этом доме, и различные чёрно-белые фотокарточки, — Вон хоть этот, — на снимке вовсю улыбается молодой мужчина, приобнимая второго за плечи, — Сын помещика, работает в банке, квартира есть. Завидный жених вообще-то, — Арсений поднимает скептический взгляд, и тот лишь пожимает плечами. Личное мнение критике не подлегает, тем более арсеньевской.       — Отец выгнал Юрия с поместья из-за разгульного образа жизни. Он как-то проиграл отложенные деньги, и не было за что хоронить бабушку.       — А Екатерина? Очаровательная девушка, дочка барона, стихи пишет... — Антон рассматривает картинку где та в элегантном платье с бокалом наверняка вина сидит на небольшом диванчике, — … писала.       — Ходили слухи, что она спит с конюхом, или с дворецким. Но это всё барышни пускали, согласись, тут есть чему завидовать, — теперь скептический взгляд бросает Антон.       — Но это всё не может быть причиной убийства, — бурчит он, опуская возле тех двоих фотокарточку Нади, и выкладывая их в ряд.       — Вполне может, если ты психопат.       Возможно он и прав, психам не нужно оправдание для того или иного поступка. И даже «благородные цели» по типу очистить город от грязи, не делают убийцу, судьей человечества. Антон себя хорошим не считает, он ворует, чтобы выжить, а не, чтобы освободить людей от богатств. Сюр, не иначе.       Может быть полное осознание своих погрешностей и делает его чуть меньшим психом. Ведь первый шаг к устранению проблемы, это понимание, что у тебя проблема, так? Но делать второй шаг он и не планирует. Антону, после жизни на окраине, чужды моральные принципы и сострадание, пожив в окружении крыс сам становишься таковым, только пищать не охота.       За двадцать пять лет он понял одно, он живёт, чтобы жить, дышит, чтобы дышать, остальное не волнует и не волнуется. Каламбур, дамы и господа.       Антон внимательно осматривает три снимка, пытаясь выхватить что-то связывающее, хоть и понимает что раскрыть такое дело лишь по фотокарточке, что-то сродни фантастики. Он же не знаменитый Шерлок Холмс (это Арсений скорее), и даже не Ватсон. Жертвы абсолютно разные, не только внешне, но и веет от них чем-то совсем непохожим. Аристократичная дочка барона, разгульный дворянин, и скрытная проститутка, — звучит как начало очень плохого анекдота.       Да и если это убийство, в чём Антон на все триста из ста уверен, то сделано всё очень качественно и профессионально. Докторам пока не удалось найти ничего в телах мёртвых, если они конечно искали, так что если использовали яд то он очень быстро выветрился с организма. Других способов незаметно прикончить кого-то Антон, увы, не знает. Всю жизнь довольствовался пулей в лоб.       Он прищуривается, сосредоточено прикусывая кончик языка и судорожно бегает глазами по картинкам, пытаясь выхватить какие-то детали, что могут натолкнуть на не дурацкую мысль. Дорогой монокль у мужчины возле Юрия; платье темного оттенка, какого именно сложно понять по черно-белой фотокарточке; выделяющаяся помада нанесённая кривовато; несколько гостей борделя на заднем фоне; элегантный мундштук в тонких пальчиках. Ничто из этого не толкает даже чуть-чуть вперёд, как и изображения мертвых тел. Хотя взгляд притягивает аккуратный кулон с крупным камнем и мудрёной гравировкой на длинной шее Екатерины, что кажется ему очень знакомым.        Но Антон слишком много украшений повидал, перед тем как сдать их в ломбард, и все уже не вспомнит, да и слишком уж ему лень напрягаться. С раздумий о важности той или иной детали вырывают мягкие нотки фортепиано, вырисовывающие очень знакомую мелодию. Антон удивленно вскидывает голову натыкаясь на Арсения, аккуратно опускающего иглу граммофона.       Тот без слов подходит ближе, лучисто улыбаясь и буквально стягивает удивлённого парня с канапы. На вздёрнутые брови и шокированный взгляд, лишь сверкает своими голубыми озёрами, невозмутимо вытягивая их в центр комнаты.       — Хватит на сегодня работы, тем более той которой ты не должен вообще заниматься.       — Но…       — Тс-с, — он прикладывает палец к губам, огорошивая этим окончательно, — Бумаги уже от нас устали, им нужно пространство и отдых. А так как я вытянул тебя с хорошего вечера, даже не дав возможности потанцевать, предлагаю сделать это сейчас.       Антон ошибочно думал что его уже ничем не удивить в этой жизни, но на голову (хотя скорее на член) свалился такой себе Арсений. Такой себе замечательный, невероятный, очаровательный и ещё тысячи эпитетов на -ный, Арсений. Арсений в чьей голове целый мир. Арсений заставляющий постоянно улыбаться и вести себя как дурак. Антон просто не понимает что с ним творится.       — Это все конечно хорошо, но я вообще вот не умею, — тот вздымает свои брови на что Антон лишь пожимает плечами. Ну не умеет, и не умеет, чего бубнить то.       — Так не пойдёт, хоть вальс надо уметь. Ты что на званых вечерах то делаешь? — рука мягко опускается на талию, второй он перекладывает антонову металлическую ладонь себе на плечо, немножко ежась от прикосновения к шее, а потом переплетает пальцы, становясь непроизвольно близко.        — Ворую закуски, — шепчет Антон сдерживая улыбку, на что Арсений по-доброму закатывает глаза.       — Так вот о какой незаконной работе ты говорил.       — Ну почти.       Внутренности стягивает от волнения когда он делает плавный шаг вперёд, шепча что делать при этом неотрывно смотря. Антон этот взгляд лбом чувствует, но слишком сосредоточивается на движениях, чтобы не запороть ничего. Раз-два-три, левая-правая-левая-правая. Музыка на фоне почему-то очень сильно отвлекает и он сбивается наступая Арсению на ноги и отстраняется шипя, как какая-то змея. Антон никогда и не думал насколько он деревянный, тут арсеньева трость попластичнее будет. Позор какой.       — Эй, расслабься, — мужчина вдруг становится сзади и Антон вздрагивает от спокойного голоса возле уха. На талию снова ложатся тёплые ладони. — Давай вместе. Левую назад, — Арсений прижимается грудью к спине и немного тянет на себя, — Правую в сторону, а теперь к ней возвращайся второй. Вот, хорошо.       Руки плавно управляют телом, Антон чувствует себя мягким как тесто, что можно сминать в любую сторону, а голос нашёптывает на ухо какой он молодчика. Это успокаивает и заставляет расслабиться окончательно и отдаться мелодии, что теперь совсем не мешает, скорее украшает эту атмосферу тихим фортепиано в дуете со скрипкой.       Он закрывает глаза наслаждаясь процессом, и даже не замечает как тепло сзади пропадает и появляется спереди. Арсений снова перехватывает влажную ладонь и вплывает в танец начиная вести Антона и вертя им как хочется. Взгляд тонет в таком же завороженном напротив, ноги танцуют сами, а Антон борется с огромным желанием снова почувствовать эти губы на своих. Останавливает лишь то что это вот всё никому не надо.       Арсению явно эти нежности нипочём если в них не будет продолжения. А Антон просто боится этих всех чувствительных чувств и не считает нужным привязываться. Чего уж он в жизни не планировал, это связей с мужчиной – любых.       Он вообще ничего никогда не планировал, не в его стиле. Но Арсений свалился с небес, и противится просто не было сил, да и желания если честно тоже. Он не противник таких отношений, которые в обществе считают чем-то нечистым и дьявольским, – хотя по мнению общества таким является почти всё в нашем мире начиная от слишком красивых девушек и заканчивая слишком уродливыми мужчинами.       Антон вообще по жизни живёт за принципом «без разницы», он слишком ленив и легкомыслен, чтобы разбираться в себе и своей голове, не то, чтобы лезть в чужую. В Арсеньеву почему-то очень хочется. Узнать что находится внутри этой непредсказуемой планеты, что сейчас резко тянет на себя и опускает Антона придерживая за талию в горизонтальном положении, но не рассчитывает сил и тот пластом плюхается на пол скрепя костями и механизмами, утягивая его за собой.       Антону в этой квартире и в жизни Арсения так хорошо, как не было никогда. Хорошо когда тот утыкается лбом в чужой живот сдавленно хихикая даже не поднимаясь с пола, когда он в попытке выключить граммофон ломает иглу; когда лазит по полу в поисках какого-то документа потому что ты не понимаешь, он важен, мне Добровольский голову откусит; когда утягивает на знакомую кровать спать, потому что слишком устал за сегодня, чтобы расстилать на диване; и когда прижимается спиной к груди чуть не мурлыкая когда его обнимают в ответ. И Антон себе обещает подумать и разобраться со всем происходящем потом. Завтра там. Или послезавтра.       Сейчас ему настолько уютно и тепло, что ни чего кроме мерного сопения и переплетённых рук не имеет значения.

...

      Антон ступает по кривой тропинке попутно выдыхая дым и скрипит механизмами в руке. Сколько бы не смазывал она всё равно уже как старый кусок говна.       Он насторожённо оглядывается по сторонам. Глупо считать что кто-то мог видеть его ночью и в полной темноте запомнить внешность, а сейчас выбежит и начнёт обвинять в чём-то, ведь когда он лазил в этих домах в них априори не должно было быть людей. Но всякий раз лучше перестраховаться ведь в добавок у него нету револьвера потому что он до сих пор в этом дурацком фраке хоть и без шляпы.        Вообще он не думал соглашаться когда утром Арсений попросил съездить с ним к брату этого Юрия, который странствует по миру и в городе является крайне редко, посему выхватить его сразу не удалось. Но ему же так будет спокойнее, и один он не справиться, и разве тебе сложно то, я же тебя посвятил в дело, так вот помогай, ну пожалуйста-пожалуйста-а.       Ну, пожалуйста– Антон подкаблучник и сдался сразу, наплевав на гнев Белого в будущем. Это же будет в будущем, а сейчас у нас сегодня, а когда будет будущее то для нас снова будет сегодня, а будущее будет уже в будущем и до будущего так и не дойдёт. Ну, впрочем, тут всё понятно, закрыли тему.        Но кто ж знал что этот Егор живёт за городом в этом самом родительском поместье, на той территории, где Антон круглосуточно блядствует (читать: ворует и грабит) и что придётся переть на грёбаном дилижансе даже когда есть остановки на поезде. Арсений, черт бы его побрал, точно не ровно дышит к лошадям, так что Антон скоро начнёт ревновать. Лошадей конечно же, кого ещё.       Поместье такое как он помнит, только днём при свете выглядит будто нежилым, а Егор чертовски идеальный встречает их белозубой улыбкой хоть и коситься немного странно на Антонову железяку, отправляет слугу делать чай и дружелюбно приглашает в гостиную. Только идеальность эта не раздражает Антона, как всегда, раздражают богатенькие особи, Егор создает впечатление наивного ребёнка, что пытается понять почему отец забрал котят в мешок и куда-то унёс. Его даже жалко немного.       Тем не менее перейти с, честно признаться интересных, историй о Европе, к более нужной им информации становится довольно сложно, и мужчина всеми силами пытается не упоминать брата вообще, будто к нему пришли двое знакомых, а не детектив с его… ну в общем детектив.       Профессионализм Арсения, как всегда, спасает ситуацию.       — А Юрий, с вами бывал в Англии?       — Знаете, у нас с ним были натянутые отношения, — Егор мнётся, вытягивая несколько минут, на подумать и собраться с мыслями, глотком чая. — Кстати, этот чай вообще-то с Англии, я как то…       — Егор, — тот вздыхает, сразу сдуваясь и начинает сминать чашку в руках.       — Он не был плохим, честно, просто эти игры… они очень затягивают. Но он почти бросил, если бы не Катя…       — Катя? — Антон переводит взгляд с огромного деревянного шкафа на мужчину, присаживаясь поудобнее.       — Его возлюбленная, они свадьбу планировали в ближайшее время.       Таких совпадений не бывает, но почему бы не попробовать. Он переглядывается с Арсением получая немое разрешение, и достает с папки небольшую фотокарточку опуская её на столик.       — Не эта ли случайно, девушка, — на снимке тело в котором вполне можно узнать ту самую Екатерину. И судя по реакции Егора, он узнает ту самую Екатерину. А в Антоне просыпается непонятный азарт и желание узнать ещё больше информации, что может на что-то натолкнуть. В голубых глазах сбоку тоже что-то мерцает, радуясь новому связывающему.       А ведь теперь дело оборачивается другой стороной, как минимум две жертвы были знакомы, ба больше состояли в романтических отношениях. Но вот только почему об этом, довольно простом факте не было известно доселе? Арсений очевидно думает о том же, будто мысли одни на двоих, и тут же задает интересующий вопрос.       — Но, если дело шло до свадьбы, – почему родители и знакомые Екатерины не сообщали нам об каких либо её отношениях?       — Никто не знал, — бормочет тот неразборчиво, продолжая тупо пялится на фотокарточку, — У Юры же слава разгульная, барон бы не благословил их, ни за что. Но у них любовь настоящая была, знаете… как в книжках. — глаза у него слишком печальные, снова становится жалко.       — Скажите, а когда вы в последний раз виделись с братом? — как можно мягче просит Арсений. В Антона внутри бурлит от желания задать тысячу интересующих вопросов, но он не детектив и даже не помощник детектива (он так-то вообще на другой стороне жизненной цепочки) и понятия не имеет какие из них будут правильными. Остаётся лишь слушать и молча выхватывать что-то стоящее.        — Месяц назад, перед тем как я уехал, я был у него в квартире, и мы немного поругались, — он вдруг замолкает и придирчиво щурится, — Не было никаких… Его убили верно? Юру и Катю убили, и вы подозреваете меня так? — Арсений медленно вздыхает, а Антон вздымает брови. Не такой уж этот Егор и наивный.       — Мы никого не подозреваем…       — … пока, — бормочет Антон за что получает строгий взгляд и пожимает плечами. Ну а в чем он не прав?       — Мы никого не подозреваем, потому что сами ни в чём не разобрались, — Арсений ерзает присаживаясь поудобнее и складывает руки в замок на коленях.       — Вы хотите найти что-то что связывает их смерти, — тот продолжает щуриться бегая глазами с расслабленного Арсения на удивлённого Антона. — А я с ними двумя и с их секретами знаком, поэтому можно меня обвинить.       — Вы очень сообразительный, но тут всё не так гладко, — он поворачивается легонько кивая головой, будто намекая на что-то, и Антон достает снимок, выкладывая его возле изображения Екатерины.       — Наденька.?.. — восклицает тот, и на лице отображается что-то между жалостью и ужасом.       — А вот это уже интересно. — Антон снова выхватывает закаченные голубые глаза, но от комментариев удержаться сложно.       — Вы знакомы с этой девушкой?       — Я.. мы.. то есть… ну…у неё работа, вы наверное знаете, — Егор стремительно краснеет, превращаясь в спелый помидор. Антону вдруг захотелось салата, с огурчиками такого и сметаной.       — Вы пользовались её услугами, верно? — в ответ приходит смущённый кивок, и вот теперь всё запутанное до чёртиков постепенно распутывается. Антону думается что это наверное он тот богатый мужчина, коим хвасталась Сысоева. Значит Егор и есть тем самым связывающим, тем кто был знаком с тремя пострадавшими и как было подмечено знал их секреты. Всё и вправду поворачивается к нему и он чисто теоретически может быть тем кто, неизвестным способом, убил своего брата, его возлюбленную, и свою любовницу. Но кроме мотивов, у него нету и силы воли и духа чтобы решится на такое.        Объективно этот парень не способен на убийство – он уже двадцать минут отгоняет от себя комара, вместо того чтобы прихлопнуть того наконец-то, – куда уж человека. Несмотря на сообразительность ума, он всё ещё слишком мягкий. Но, тем не менее как-то связан с этим всем, а Антон не может понять как. Это злит. А ещё он бы хотел попúсать.       — Извините, — отзывается он, прерывая разговор, что давно уже не слушал витая в облаках, — А где тут можно сходить по делам?       Арсений смотрит осуждающе, будто отец, что полностью разочаровался в сыне. А Антон не аристократ, он вор-разбойник-и-пират. И всё ещё очень хочет пúсать, поэтому забывает о вежливости (будто когда-то о ней помнил), и умоляюще смотрит на хозяина этого поместья. Арсений всё ещё смотрит осуждающе, хотя это Антон ещё мягко сообщил о своей нужде, мог ведь и спросить «где ссать?».       Дом большой, и даже за указаниями Егора он не сразу находит санузел. А из-за того что в поместье уже провели водопровод, писает Антон со всеми удобствами, и даже моет руки грязной водой из-под крана, — комфорт. Куда уж его грязному тазику пережившему всё на свете в углу комнаты до такого. Последний раз так в туалет он ходил в квартире Арсения.       По дороге назад опять губится теряясь не только в коридорах, но и в своей голове. Ощущение будто они очень глупо что-то упускают. Будто даже того что они узнали сегодня слишком мало, чтобы сложить эту головоломку. Нету, того противного маленького пазла в самом центре. Почему-то ему кажется что Егор не единственное что объединяет эти три жертвы, что есть что-то такое незначительное, но на самом деле очень даже значительное. Слишком запутанно для слишком простого Антона.       Ноги что-то касается и он дёргается сдерживаясь чтобы не запищать тоненьким голосочком на весь дом. Существо продолжает потираться металлом о лодыжку и Антон на свой страх и риск опускает взгляд, замечая механическую кошку. Стоп, что?       Животное притирается почти так же как её живые пушистые сородичи, только выглядит это очень забавно. В отличие от них эта красавица не обладает кошачьей гибкостью, поэтому смешно поворачивается демонстрируя шестерёнки на пузике. Антон никогда не видел механических животных, но кошка выглядит очаровательно и даже издает звуки издалека похожие на урчание.       Она топает прямо по коридору, от чего шестеренки жужжат, позволяя конечностям двигаться, или это конечности заставляют их жужжать, или это вообще неисправность какая, Антон в этом ничего не понимает. Для него вообще существование такого вот робота это уже чудо. Небось скоро и вместо людей будут создавать себе механизмы. На самом деле иногда такое быстрое развитие прогресса пугает, не известно ведь что это за собой приведёт (к видео "режу воду десять часов" и к покупке красной воды для борща, но не будем спойлерить). Но Антон вроде как жив пока и ни о чём не парится. Будущее там, настоящее, мы кажется уже эту тему поднимали.       На полках толстые книги покрытые слоем пыли, и кучу разных побрякушек. Тут конечно не так много диковинок как у Арсения, но тоже есть что рассмотреть. Антон замечает даже небольшого металлического скелетика, что танцует если нажать на кнопку.        А ещё фотокарточки, много-много фотокарточек. На всех их семья выглядит счастливой, улыбчивой и радостной. Будто нету никаких проблем и все живы и здоровы. Вот обнимаются два брата без каких либо ссор и конфликтов. Юрий тут выглядит таким расслабленным, показывает белые зубы, прижимая одной рукой Егора, а второй сжимая симпатичный кулон.       Внутри что-то щёлкает и Антон хватает снимок в деревянной рамочке и направляется обратно в гостиную. Кот прыгает следом. Вот оно, вот то недостающее, что он искал. Ему вдруг кажется что эта мелочь очень поможет, хоть немножко раскроет эту картину. Антон опускает фотографию на столик перед Егором, прямо на два изображения трупов, и игнорируя непонимающего Арсения задает вопрос в лоб.       — Что это за кулон?       — Эм.. это Юра в карты у кого-то выиграл. Что-то говорил о том что он магический, — Арсений всё еще непонимающе смотрит на него и пытается выхватить снимок, чтобы взглянуть самому, но Антон внезапно даже для себя хватает толстую рамочку и засовывает во внутренний карман пиджака.       Надо бы навестить ломбард.

...

      Антон ворует сколько себя помнит.       Сначала это была мелочь, вытащенная у прохожих. Он был мелким проворным пиздюком и бегать между людьми, опорожняя карманы стало самым лёгким способом достать деньги на еду. И не то чтобы он нос воротил от таких увлечений, ему по-настоящему нравилось обводить всех вокруг пальцев.       Жизнь на улице, как известно, сопровождается тысячами трудностей, тут каждый сам за себя, сам против себя, и вот эта вот хтонь. Вот только когда ты маленький пятилетний мальчик не умеющий жить вообще никак, эти правила не совсем работают. У Антона были друзья, если в таком положении их можно так назвать. Это были старшие дети к которым он привязался как репейник, потому что не было больше к кому. Не с наркоманами же водиться.       Именно они и показали как добывать еду. Для этого нужны деньги, а деньги надо ещё достать. Конечно, работать никто не хотел (будто их возьмут), поэтому мелкому Антону показали способ с лёгкостью получить то что тебе захочется.       План простой: не привлекай внимание, действуй как можно быстрее и как можно аккуратнее, и самое главное смойся с места так быстро, как говно по трубам. Этими советами, как ни странно, он пользуется до сих пор. Помогают же.       Ведь тогда, посреди людной улицы, никто не заметил как Антон вытащил монетку(ну хоть что-то) из кармана какого-то мужчины, и упрыгал в проулки. Он тогда эту монетку не потратил, – стыдно стало.       Сейчас совсем не стыдно, но монетка всё ещё постоянно с ним, а воровство стало образом жизни. После удачной кражи копейки, в нём заиграл всеми цветами радуги азарт. Хотелось стащить что-то ещё, чтобы проверить «а заметят?».       Обворовывание карманов перетекло к очистке домов. Антон разгулялся тогда конкретно, считал что может всё и хуй его кто поймает. Чудил во всю, и душа хотела праздника. Он начал брать заказы на кражу, таскал что-то с домов и получал деньги от заказчиков. Вот один из них и бросил тогда пятнадцатилетнего Антона с краденым и деньгами. Антон дебил, что уж.       Зато больше таких ошибок он не совершал, потому что понимает что дебил. Ведь дебил не тот кто дебил, а тот кто дебил. Народная мудрость.       Когда Руслан вытащил его, считай из-под гильотины, с заказами Антон завязал, но воровать не перестал. Не может он теперь от этого отказаться, сам процесс ему нравиться. Когда внутри клокочет иррациональный страх быть пойманным, когда слышишь только собственное сердце, что говорит тебе делай, проверь себя.       Антон, кажется, понимает этого Юрия с его азартными играми. Это вызов самому себе, что будто зависимый бросаешь снова и снова. Но даже пелена азарта и адреналина что застилает глаза, не позволяет ему забыть об аккуратности. Тёмная камера с прогнившей лавочкой не позволяет.       Он продумывает каждый свой шаг, любые казусы, контролирует все действия. Ну профессионал же, ну. Одним из главных запретов остаётся возможность оставить украденное себе. Даже если очень хочется. Даже если очень нравится. Даже если ну вот почему бы и нет. Потому что – нет. Все украшения, драгоценности, безделушки и прочее сдает в ломбард – получая за это деньги, чтобы потом по «своему любимому перстню» злой дядька не вычислил, кто обчистил его дом. И такое бывает, чё.       Работает он только с одним ломбардом, которому доверяет и который доверяет ему.       Дима, как всегда, встречает радушно. Предлагает выпить чаю. На небольшой столик, выносит пиво. Как всегда.       — Что-то ты, Антошка, рано, — тот щурит глаза, но дальше продолжает перебирать свой хлам за прилавком.       — Я по делу.       — А до этого, просто так ходил? — он усмехается, сбрасывая что-то в ящик, — Как тебе? — маленькая тарелочка скользит вдоль прилавка, и Антон останавливает её перед собой. Внутри почти прозрачные камешки разных форм.       — Выглядит дорого, — он берёт один и рассматривает при свете огромного окна.       — Это стекло с бутылок. На побережье подобрал, думаю за диаманты сойдёт. Чего только барышням не покажи, хрен различат, — Позов выхватывает тарелочку из Антоновых рук, выкладывая за стекло. А потом перепрыгнув прилавок, садится в кресло и хватает стакан. — Так что там за дело?       — Я тебе, как-то, кулон приносил…       — Ты мне много чего приносил, Антох, я не обязан все помнить, — тот сёрпает, а потом противно причмокивает губами. Арсению бы не понравились такие манеры. Антону не нравится, что он так много думает об Арсении. Опасно.       Он достаёт из кармана сжамканный снимок. Рамочку пришлось выбросить, чтобы засунуть фотокарточку в карман брюк. Пиджаков Антон не носит, просто потому что не нравится. В них он не выглядит солидно, он выглядит тупо. Поэтому лучше надеть рубашку и жилетку, и не позорится. Да и железная рука так не выбивается, почему-то этот образ только подчёркивает данный атрибут. Мужественности что ли придает. Да ну, бред какой-то.       — Вот этот, помнишь?       Дима щурится, поправляя очки и внимательно рассматривает черно-белую фотокарточку. Хоть он и жук способный обмануть всё что двигается (Антона в свое время даже наебал), но в целом профессионал своего дела и относиться к нему ответственно. Когда есть на это настроение.       — Да, красивая штучка. Но если тебе он нужен то пардон силь ву пле, в наличии нету, — он пожимает плечами, и возвращается к своему пиву.       — Не помнишь, случайно, кто купил?       — Девушка, блондинка, — у Позова появляется складка между бровями, а это значит что в его голове начался мыслительный процесс, и это уже победа. Заинтересовать Димку, и заставить его думать о чём-то. Ого. — Кажется одна из твоих.       — Из дома?       — Угу. Худая такая, кажется, в красном платье была. Всё, больше не вспомню. Тем более если выпью ещё пива.       Надя. Это точно Надя. Не может быть не она. С другой стороны, офицеры бы уже изъяли его, как личную вещь, и в заметках Арсения было бы об этом сказано. Но возможно Арсению решили не сообщать, так как не посчитали это нужным. Или они вообще не нашли кулон, ведь он не был непосредственно на теле, как много других украшений.       А это значит что он может ещё оставаться в её бывшей комнате в борделе, если родители ещё не послали её высвободить. Тогда кулон в поместье Сысоевых. Ни туда ни туда пробраться не составляет Антону труда.       Второй вопрос, – зачем ему эта вещь? Что такого в украшении, что оно стоит таких усилий? Что так заинтересовало его? Поверите, если Антон скажет что не знает ответа? Он не привык доверять своей чуйке на все сто, но сейчас она вопит о том что кулон важен и нужен. И потому он сейчас играется в детектива, хотя априори в этом замешан никак не должен быть.       Антон продолжает врать себе, что Арсений тут ни причём.