Колесо Фортуны

      На виски давит трель телефона, что раздается на всю квартиру, а то и дом. Антон жмурится и пытается ухватиться за край одеяла, чтобы накрыться с головою, мол я в домике. Но спустя минуту тщетных попыток хоть как то подвигаться, он понимает что придавлен чьим-то телом, и только тогда до мозга наконец доходит где он и с кем он.       Даже несмотря на то, что это уже не первое такое утро в прекрасной компании Арсения, Антон все ещё не привык спать с кем-то в обнимку. Помнится он желал чтобы, цитирую «таких вот утр, стало гораздо больше в его жизни», вот только это не распространялось на эту адскую машинку и её противный звон.       Арсений закинул на него все свои конечности до единой, и почти что вылез сверху придавив своим, немаленьким между прочим, весом. Антон жопой, в прямом смысле, чувствует как на нём начинают ёрзать и неосознанно потираться носом о затылок от чего по голой спине бегают мурашки. Арсений причмокивает над ухом, а потом что-то неразборчиво бурчит.       — Выключи эту дрянь.       — Ты меня придавил, — шипит Антон специально дёргая задом, чтобы скинуть его ну и чтобы подразнить, чего уж. Но Арсений и не думает вставать или банально двигаться, он прижимается ещё ближе и невесомо чмокает острое плечо. Или Антону спросонья показалось, надо меньше пить.       — Тогда лежи.       — Лизать? — хихикает он, и запрокидывает голову, чтобы посмотреть на реакцию. Арсений как всегда закатывает глаза, а потом целует, куда дотягивается, чуть ниже скулы. Вот это вот уже не показалось, значит Антон не душевно больной и можно продолжать пить. Пока.       — Лежать.       — Фу, я что собака.       — Не-а, скорее кот, — бубнит Арсений с закрытыми глазами, еле размыкая губы, — Такой, человеческий котеныш.       Антон фыркает, и снова укладывает голову на подушку намереваясь доспать недоспанное вообще за всю жизнь, даже если для этого придётся валятся в кровати весь день. Он не против, если рядом будет вот такой вот себе Арсений, что крепко обнимает и тихо сопит в ухо. Антон сейчас счастлив, и даже телеграфон не помеха...       Был, пока не начал бренчать снова. Он тихо стонет, пряча голову в подушку и пытается таки аккуратно вылезти из под расслабленного тела, чтобы выключить противную штуку, или выбросить её в окно. Он пока не решил.       — Лежи сказал.       — Надо ответить, пусти.       — Если уйдёшь, можешь больше и не возвращаться.       — Какой ты пиздун, Арс, — бубнит Антон, но всё же ёрзает скидывая с себя тушку, но не для того, чтобы уйти, а чтобы повернутся к нему лицом и обняться переплёв конечности. Ему чертовски нравится это утро, несмотря ни на что.       Он и вправду чувствует себя котом, таким жирненьким, мохнатым лентяем, что живет на крыше борделя, и иногда ворует еду из их трактира. Антону он всегда нравился. И Арсений под боком чуть ли не мурчит утыкаясь носом куда-то в грудь. Как же хорошо.       Рациональная часть мозга подсказывает, что что-то тут то не чисто, и не может жизнь быть настолько радужной. Солнышко всё так же светит в окошко, птички всё так же поют, вонючие телефоны всё так же раздражают, а Арсений всё так же греет своим теплом (во всех смыслах, у него уже пузо вспотело от такого количества тепла). И Антон успокаивает свой бушующий недосмотревший сны мозг, потому что на душе у него штиль, тишь да гладь, а значит ничего плохого случится не должно. Кроме проблем с агрессией у Белого. Логика железная, как его многострадальная рука, не прикопаешься.       Кстати о ней, Антон приподнимает зад, такой же многострадальный, и тянет на себя механический протез, что был бессовестно придавлен весом двух тел. Арсений бурчит что-то на инопланетном, но покорно отодвигается в сторону высвобождая железяку, и открывает глаза, продолжая немного жмурится.        Рука сгибается отлично и работает так как должна, вот только скрипит от каждого движения, похуже телефона. С этой всей заварухой, Антон забыл сходить к Макару на плановый осмотр и теперь главное не добить протез ещё больше, пока тот не встретится с профессионалом своего дела, и этот профессионал его откачает.       — У тебя масла не найдётся?       Арсений снова что-то бурчит на непонятном языке, проклиная то ли руку, то ли Антона, то ли вообще всё вместе. А потом бросает в него небольшой прозрачной бутылочкой с чем-то… прозрачным собственно.       — Это что?       — Смазка, — и вроде всё, как всегда, Арсений всё ещё противно-красивая заноза во всех местах, и бубнит всякие прокльоны себе под нос, вот только Антон замечает на его скулах едва заметный румянец. Ого. Тот цокает замечая его лицо, и возвращает себе прежний «вы мне все должны, с понедельника по пятницу, потому что в выходные я выходной» вид, — Это интимная смазка, для интимных мест.       — Мне же для руки надо, — растерянно бурчит тот. Это не та ли хрень, что побывала как-то на его письке? Хотя она вроде и не отпала тогда, и на том спасибо.       — А может я считаю твои руки интимным местом? Ты, может, вообще весь ходячий интим, — Арсений разворачивается своей усеянной родинками спиной и усердно делает вид что дуется. Вопрос только, на что?       — Именно сейчас я лежачий, и пока никуда ходить не хочу. Эй ну ты чего это? Я же просто спросил, мне без разницы чем железяку мазюкать, главное чтобы скользило. И не говном, — тот фыркает, но всё ещё лежит спиною и Антон не сдержавшись подползает как червячок ближе, чтобы укусить за плечо, — А-а-арс.              — А можно мне намазюкать? — он резко поворачивается почти тыкаясь носом в нос. Шастун улыбается как придурок, кивая, ну как тут отказать?       Арсений аккуратно, будто и вправду может сделать больно железке, укладывает её себе на живот, опираясь о стену, чтобы полулежать-полусидеть. А потом открывает бутылочку, и капает себе на пальцы, чтобы ими, наверное, мазать эту фигню. А мог ведь просто вылить в нужные места, и не парится. Вот глупыш.       Но Антон не останавливает и не поправляет его, просто, чтобы посмотреть, что будет дальше.       — Я, если честно такого ещё не видел, только слышал что заграницей там прям какие-то штуки для удобного секса есть. А я между прочим пол жизни в борделе проблядствовал, — тот хихикает, слизкими, блестящими в лучах утреннего солнца пальцами растирает жижу по шестерёнкам.       — Я в Англии купил… и ещё много всякого такого, всякого. Там прям много такое продают, в книжных магазинах даже, представь, — Арсений подливает ещё смазки, невнятно тараторя под нос, и будь Антон не буквально под его боком, не услышал бы даже. Это смущение почему-то умиляет. Тот неуклюже мазюкает, прям мазюкает, прозрачной слизью везде где нужно и ненужно, зато в кои то веке рука перестает скрипеть когда он на пробу её сжимает.       — Я думаю надо вытереть лишнее, а то я, кажется, перестарался, — Арсений спрыгивает с постели придерживая протез в воздухе, — Я за полотенцем сбегаю, только руку не опускай, потом всё белье постельное липкое.       И он послушно закидывает руку вверх, наблюдая как тот упрыгивает к двери. Антон довольно жмурится под жёлтыми яркими лучиками, как тот самый жирный кот, что ворует еду. Потому и жирный.       Он со смесью странных чувств внутри понимает что может и привыкнуть. К ленивым утрам с обниманием в кровати, и не менее ленивым вечерам, к квартире этой с окнами на рассвет, которые почти постоянно завешаны шторами, к заботе этой под аккомпанемент несуразного бубнежа. И к Арсению. Хотя тут, кажется, уже. Арсений, как магнит мощный такой притянул, и всё тут.       Антону не хочется думать что будет потом, потому что, во-первых, это будет потом, а он привык жить нынешним. Будущее в будущем совсем не будущее, а потом и будущее, вы кажется должны помнить. А во-вторых, банально страшновато.        Что если они таки раскроют все убийства-неубийства и придётся уйти? Вот прям насовсем. Антон не готов, потому что сердечко свое, многострадальное как и жопа и всё остальное, надо будет тут оставить ведь Арсений нагло его украл. А это Антон тут между прочим воровка, шалава и всё такое.        Он слышит какой-то шорох и открывает глаза, надеясь увидеть Арсения с полотенцем, но в комнате никого нету. А шорох есть.       Дверь открывается, и тот улыбается придерживая две чашечки с чем-то пахучим. Вот только замирает на пороге, как то сердце, что он у Антона украл, и он понимает почему мозг так не доверял этому утру.       — Слушай, я тут чаю решил заварить... — одна из чашек летит вниз, но Арсений вовремя отмирает перехватывая её у самого пола. Кипяток разливается на землю и немного на руки, отчего тот противно морщится.        Антон готов поклясться что видит перед собой Юрия. Мертвого Юрия, в отражении огромного зеркала в пол. Кожа бледная, глазницы чёрные и пустые, только крови нету, лишь грязь, а так точно такой же как и Надя. И точно так же неестественно открывает рот с острыми зубами, чтобы высосать из отражений душу. Или тело. Не суть важно, главное тот факт что делает оно то же самое что и Сысоева, а значит и выбираться с этого зазеркалья тоже будет по их ссыкливые жопы.       Антон от страха, что будоражит тело, вскакивает с кровати медленно ступая шаг, пока их отражения не падают замертво.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — Антон, снова не очень соображая что делает, подхватывает руками одеяло, пачкая железной что всё ещё в смазке, и подбежав к зеркалу резко накрывает сверху. Ну нафиг такие развлечения.       — А как мне спать?       — У тебя есть другая идея как это остановить?       — Ты уверен что это сработает вообще?       — Не знаю! — вдруг вскрикивает тот резко оборачиваясь, сам на минуту пугаясь. Арсений дёргается от неожиданности и останки чая в другой кружки выливаются на его руки, отчего тот шипит. Антон шипит следом, подбегая ближе и прижимая то полотенце, что видимо было для него, к раненым рукам, впитывая останки напитка, — Прости-прости. Я не хотел, извини.       — Эй, всё хорошо, расслабься, — голос немного дрожит, но он хватает его, почему-то судорожно дрожащие, ладони чуть сжимая и смотрит только в глаза, что бегают как ненормальные всё возвращаясь к закрытому зеркалу. — Нам кажется надо, раньше чем планировалось, навестить этого Зайца.

...

      Антон открывает дверь, и маленькие колокольчики звенят над его головой. Небольшая лавка со всяким хламом находится недалеко от борделя, но он никогда её не замечал, ведь не особо то и нужно было.       На полочках в разнобой разложены всякие всякости, и со стороны это может выглядеть очень неорганизованно, но хозяевам видимо диски между серёжками и книгами дискомфорта не доставляют.       Да и беспорядком это не назовёшь, в лавке всё убрано, ничего не валяется по полу и не раскидано криво. Это такой знаете, слаженный беспорядочек, когда вроде бы и пораскидано, но если присмотреться то вполне ровно и аккуратно лежат эти диски меж книг, и браслеты в стеклянных бокалах какого-то цветастого сервиза.       Арсений скидывает шляпу, которую надел то чисто чтобы повыкобеливатся, и вешает на длинную вешалку у входа. За столом в правой части лавки вальяжно сидит девушка выставив ступни на стол. Ноги прикрывает длинная юбка, полы которой небрежно раскиданы по бокам, а в руках ловко маневрируют карты.       Девушка склоняет голову и заинтересовано щурится.       — Добрый день, чем могу помочь?       — Здравствуйте, у нас очень важное дело и мы бы хотели поговорить с Максимом.       — Ну это я могу устроить, конечно. Но что-то неохота, я ж типа не профессионал, а вдруг не он припрётся. Мне как потом выгонять? — она усмехается, так и продолжая перемешивать карты и, кажется, не думая даже двигаться с места.       — Простите? — Арсений не совсем догоняет, это видно по его лицу, как и, впрочем, Антон.       — Да и вообще, не бесплатно это. Чего ж я должна дар свой, за «спасибо» растрачивать. Бабка бы по голове за такое надавала.       — Секунду, — вежливо начинает Арсений, присаживаясь на стульчик напротив и оставляя Антона мяться у двери. Она таки опускает ноги на пол, выравниваясь и поправляя пышные рукава блузки, — Мы кажется друг друга не совсем поняли. Скажите, с Максимом что-то случилось?       — Мёртв он, месяц как уже. Так что, опоздали вы ребят, если вы за деньгами, то ничем не могу помочь. Тут уже трое таких приходило амбалов, еле вытурила. Говорила, завязывай со своими игрушками, нет же.       — Как это мёртв? — у Антона в голове крутятся шестерёнки, почти так же медленно, как и в его руке, которая после смазочных процедур наконец не издает ни звука.       — Упал, да и всё.       Слишком уж это знакомо звучит, мысли перепутываются пытаясь объединить всё во что-то цельное и Антон, не без заминки, понимает что кажется у них ещё одно такое же убийство. Четыре человека за прошедший месяц умерло без каких либо на то причин.        Он бросает взгляд на Арсения, и видит точно такое же прозревающее лицо, а потом тот оборачивается встречаясь взглядами и легонько кивает на девушку.       — Слушай, эм..       — Мария, но зови Машей.        — Маша, а ты случайно не видела вот эту вещь раньше? — он достает из кармана брюк кулон и опускает его на стол перед ней.       — Видела. Макс таки втюхал кому-то? — Маша поднимает взгляд с украшения, и расслаблено откидывается на спинку кресла. Выглядит она вполне спокойно и беззаботно как на человека, что потерял брата и это настораживает.       — Он проиграл его в казино одному мужчине. Тот мужчина в свою очередь подарил его своей возлюбленной, у которой один воришка, — Арсений бросает лукавый взгляд в его сторону, и Антон закатывает глаза. Зато не шлюха, — украл позже и сдал в ломбард. В котором его и купила ещё одна девушка.        — Загвоздка в том, что они все мертвы. Как и ваш брат.       — Тю ты, да он мне не брат, — на вопросительные взгляды та лишь пожимает плечами, — Не родной он. Вообще. Нас двоих, один очень добрый дядька подобрал, как котиков. Теперь вон, — она небрежно машет рукой куда-то в центр помещения, — лавку его вывожу. Повыздыхали все, а на мне горы оставили, бессовестные.       Всё бы ничего, но бурчит она это смотря исподлобья на потолок, будто к ним и обращается, и выглядит это комично. Антон хрюкает, тут же затыкаясь когда ловит арсеньев скептический взгляд.        — Так что насчёт кулона?        — Да он сам то его нашёл. Припрыгал, говорит Миногарова смотри какая цаца. Я предложила продать, зачем он нам, но он отказался. А потом начал заливать что мы все прокляты, умрём, сгорим, утонем. Каждому покупателю этот кулон тыкал, избавиться хотел поскорее, — она наконец откладывает карты на стол, опираясь о него руками. — Я хоть и потомственная ведьма-гадалка, чепухе его не верила. По нему видно было что крыша уже едет, с играми этими. Думала из-за этого и умер, а тут вот оно как.       — А поподробнее, почему он кулон так продать хотел?       — Говорил сначала, что видел всякое, чертовщину какую-то, но это ему меньше пить надо было. А потом плёл что-то про проклятье, мол каждый кто в руки возьмёт, того злые силы заточённые внутри съедят. Только вот сил там никаких нет. Я бы почувствовала, это у меня с рождения. Подарок от предков, — она вдруг складывает руки на груди и стремительно хмурится осматривая то растрёпанного Антона, с расстёгнутыми пуговицами блузки сверху (которые он замечает только сейчас и судорожно поправляет), и потрёпанным жилетом, то аккуратного Арсения одетого с иголочки, (Антон вообще заметил у того крайнюю щепетильность в отношении одежды). — А вы вообще кто такие, и зачем вам это всё знать?       — Арсений Попов, детектив.       — А я вор, — ляпает тот не подумав, за что получает тычок в бок и раздражённый взгляд. На это лишь заставляет руки в стороны, мол, а что такого, не соврал же.       Маша продолжает бегать прищуренным взглядом с одного на другого, только теперь он выражает что-то типа «ну что за идиоты». Арсений вдруг подводится, подхватывая кулон со стола и засовывает его в антонов карман.       — Спасибо вам за информацию, вы очень нам помогли, поэтому не смеем больше задерживать.        — Стоять, — тот резко останавливается оборачиваясь к девушке обратно и приподнимая брови в немом вопросе, — В этом мире ничего безвозмездно, то есть даром, не делается. Услуга за услугу, мальчики.       — Да что ж ты будешь делать… — начинает бурчать Арсений, но ему мягко закрывают рот. Железной рукой, чтобы не вкусил.       — Чего желаешь? — усмехается Антон, придерживая слабо дёргающееся тело, что вскоре вдруг расслабляется и откидывает голову на плечо. Арсений прищурив один глаз рассматривает девушку, а Антон пока не спешит забирать ладонь с чужого лица. Ему всё нравится.       — Хочу тебе погадать, — тот вздымает брови на что Маша хихикает, — Не боись, порчу не наведу. Ты просто мне кажешься крайне интересным. А у меня магическая чуйка и всё такое. Арсений резко дёргается, вырываясь с захвата, если это можно назвать таковым и бросает на Антона хмурый взгляд.       — Сугубо профессиональный интерес, красавчик не ревнуй, — ехидничает Маша, за что тоже получает молнии из голубых глаз, но ей кажется глубоко плевать на это. Она вообще создает впечатление человека которому плевать абсолютно на всё. Не плевать ей наверное только на себя-любимую.       Антон садится на стул напротив, и по-глупому опускает руки на колени, совсем не зная что делать. Ему никогда не гадали, тем более потомственные ведьмы, поэтому он понятия не имеет что будет происходить дальше. Надеется только, что они не призовут случайно тёмные силы что уничтожат мир.        Маша снова принимается помешивать колоду, придвигая одиноко горевшую в углу свечку к себе ближе.       — Будем на ближайшее будущее. Три карты: прошлое, настоящее, грядущее. Понятно? — Антон кивает, но на самом деле ничего пока не понял.       На стол ложится три карты рубашкой вверх, под ними сейчас скрыто всё и его внезапно берёт заинтересованность. Хочется поскорее узнать свою судьбу, даже если это и окажется полным бредом, но всё равно же интересно, то. Всем иногда хотелось подсмотреть в конец книги и Антон не исключение.        Девичья рука резко переворачивает первую карту, и он может наконец рассмотреть что там изображено, хотя понятнее после этого ничего не стало.       — Шестёрка кубков, — всё равно ничего не дало, — Это шанс, судьба. Ты получил возможность, возможность на что-то в эмоциональном плане. Например, обрести частичку себя. Считай удача на чувства.       Антон оглядывается на Арсения, что скучающим видом осматривает стол. Он в это наверняка не верит, и вскоре будет бубнеть о том как карты вообще могут что-то знать о человеке, это же такой бред и бебебе. Но Антон немножко суеверный, и не может хоть не попробовать вслушаться.       Он думает о том наверняка и был какой-то шанс, но он с полной уверенностью его проморгал. Это в его стиле.       Вторая карта оборачивается картинкой вверх, являя миру себя-красивую, но это всё так же не объясняет Антону её значение.       — Колесо Фортуны, — она задумчиво осматривает карту покусывая губу и Антона это немного напрягает, — Карта неизбежности и подходящего момента для решения задач, в любых сферах. Фортуна на твоей стороне, тебе лишь нужно правильно трактовать её знаки, и тогда сможешь решить свои проблемы.       Антон бы если честно вслушивался в судьбу если бы: а) он умел воспринимать её знаки, ведь он скорее из тех людей для кого упавшее на голову яблоко, это упавшее на голову яблоко, ничего более, считайте что он прямой как трамвайные рельсы в центре города; б) ему не было настолько лень.       Третья карта, предвестник антонового радужного или не очень будущего, оказывается открыта, и Маша тихо хмыкает.       — А вот это хорошо. Колесница всегда означает выход, прорыв, новое начинание, преодоление и улучшение ситуации. Тебя ждёт успех в чём то, будто рассвет после долгой и мрачной ночи.       Свечка тухнет после её слов и Антон неосознанно вздрагивает, засмотревшись на рисунки на картах. Не то чтобы он сильно уверовал в магические расклады, но было бы грустно если ему б нагадали смерть или отвал письки.       А так – вполне позитивное будущее, что поднимает настрой, поэтому почему бы и не поверить немножко. Может же он дать себе надежду на то что когда-то всё будет хорошо. Тем более, карты же не сказали когда именно, а значит это ещё больше похоже на правду ведь хорошо будет по любому. Надо просто ждать. Антон же как-то нашёл Арсения, а Арсений это определённо самый счастливый момент его жизни, больше там ничего позитивного то и не было. Если не считать пиво, покупку револьвера, и секс. Арсений может дать и пиво и секс, и даже новый револьвер при желании, ведь по убранству его жилища можно смело сказать что мужчина при деньгах. А это хорошо, потому что деньги тоже являются атрибутом счастливой жизни Антона.       Хотя он и понимает что не в этом тут дело. С Арсением было бы хорошо и без денег, и без пива, и даже без секса (который, Антон уже говорил, был лучшим в его жизни). Задумываясь об этом Антон понимает насколько привязался уже.       Он наблюдает как тот пускает дым, стоя под козырьком какого-то здания, потому что пока они шли обратно начался дождь, и понимает наконец так чётко что на самом деле чувствует к этому человеку. Это пугает, ведь Арсений он… мужчина. А Антон просто глупо не понимает, можно ли ощущать такое по отношению к мужчинам, или он просто не разобрался и поэтому всё запуталось.       Антон и не замечает как крепко завис в своих мыслях, продолжая пялится на Арсения, а вот тот замечает и оборачивается туша только начатую папиросу.       — Задумался о своей судьбе? — хихикает он, подходя чуть ближе. От тихого мягкого голоса Антон отмирает пытаясь сфокусировать взгляд обратно на его лице. Арсений нежно улыбается чуть щурясь одним глазом больше, как всегда, и выглядит так по-домашнему, аж в сердце щемит.       — Я… а.. да, нет… не совсем, — он снова смеётся, а потом тянется вперёд поправляя кудрявую чёлку, что от влаги завилась ещё сильнее делая Антона похожим на барашка. Он замирает, даже кажется не дыша, пока чужие пальцы мимолётно проходятся по лбу. А потом Арсений мило тыкает по его носу, вызывая улыбку.       — Слушай, мы уже кажется на финишной прямой, и я тут подумал… мы же продолжим общаться, после того как всё раскроем?       — Если ты от меня не сбежишь.        — Я и не собирался, на тебя вообще-то думал, — Антон бросает укоризненный взгляд на такое заявления. А ни чо что он, да он.. идите вы…       — Просто, я гадал что ты только из-за дела со…       — Нет, — как-то слишком резко получилось, но он просто крайне возмущен. Как можно было подумать о нём Такое. — Нет, Арсений я не только из-за дела. Даже наоборот.       Тот смотрит внимательно, почти недоверчиво, но потом смягчается улыбаясь так очаровательно. Между ними расстояние каких-то несколько несчастных сантиметров, но Антон стремительно хочет их сократить до максимального минимума. Почему-то невыносимо хочется целоваться.       — Дождь закончился, — шепчет Арсений, и его взгляд косится на губы. Антон забывает как дышать.       — Ага.       — Мне бы идти пора. Давно к Добровольскому не заходил, а он ждёт.       — Ага.       — Да чёрт с тобой, — вмиг, тёплое тело прижимается к нему, а губы утыкаются в губы. Антон опускает ладони на талию, притягивая его к себе ещё ближе, хотя казалось бы куда ещё.       Они уже целовались и не раз, но не так. То было пьяно, несдержанно, да и были они почти незнакомыми людьми. Сейчас же Арсений излучает нежность, проводит по механической руке, что съехала на бока, игриво прикусывает нижнюю губу, отдаваясь с головой. Антон, хоть в начале и опешил, сейчас тоже отвечает тягуче сминая чужие губы. И не нужно ему никаких фортун или колесниц, никаких шансов и кубков, никакой судьбы и даже никакого радужного будущего.       Только Арсений, и удивительный мир у него внутри.

...

      Антон вертится на неудобной кровати, не понимая куда пристроить конечности. Она скрипит, кряхтит, и кажется уже готова развалится, но держится дыша ладаном. Как и большинство вещей здесь. Кроме Антона, он дышит пылью и сексом. К сожалению, не своим.       За стенкой кто-то натужно стонет, что впору сорвать голос. Явно переигрывает. Он никогда на такое внимания не обращал, жил себе спокойно свыкшись со всеми посторонними звуками, да и разве такое может помешать его святому сну. Оказалось, может ведь сейчас этот сон не идёт совсем. То ли мешают мысли о поцелуях два дня назад, именно поцелуях ведь они простояли тогда под козырьком пока дождь не закончился. То ли отсутствие Арсения рядом, чтобы уткнутся носом в живот скрутившись буквой зю и получить порцию ласки и нежностей. То ли разного рода мысли хорошие и не очень. То ли таки собственный секс.       Он не знает почему именно, но спать не охота, и лежать задумываясь о своем бренном существовании тоже. Тут вообще сложно уснуть при таком наплыве клиентов каждую ночь, и он не представляет как умудрялся постоянно проваливаться в дрёму. Видно слишком уставал.        Антон вздыхает и перевалившись набок под возмущение своего спального места, умащивается поудобнее перебирая все возможные варианты для будущей вылазки. После весьма скорбного инцидента его внезапно накрыла паранойя, посему теперь в голове просчитывается каждый шаг, к занудным мельчайшим подробностям. В отдельных закутках мозга он стопочкой складывает нужную информацию, от убранства жилища до подходящего времени для его чистки. Записывал бы в блокнотик, если бы умел писать.       На самом деле не такой вот уж он безнадёжный придурок, Руслан позаботился чтобы глупого подростка обучили примитивно дешёвые учителя, примитивно простым и нужным ему в работе знаниям. Читать простенькие предложения, и считать деньги. Для большего у Белого зажало денег. А у Антона и на этого терпения, вместо обучения он убегал тырить алкоголь с ближайшего бара. Подросток же.       Со временем осознав свою ошибку (когда понял что нихуя не понял нужные ли бумаги вытащил с дома одного помещика) Антон взялся за ум. А точнее за попытки вспомнить алфавит и попробовать почитать детские сказочки. Тоже сворованные конечно. А вот научится писать он как то не спешил, ибо зачем же? Всё можно сказать словами, и по его скромному мнению, умение писать лишь лишняя трата мозгового пространства. А он свое мозговое пространство ценит, любит и лелеет, и лучше впихнёт в него умение вертеть членом. Вот это точно круто.        Но даже при понимании букв и умении их различать, а это уже ого-го, написать что-то кроме кривоватого «Антон» он, к сожалению, не может. Читать это одно, а вот писать собственной рукой это тот ещё труд. Возможно печатать на печатной машинке было бы гораздо проще, там же есть буквы и на них нужно только клацать. Без воспоминания как тот или иной символ пишется, и без тупых попыток сделать его на бумаге ровно, и это ещё без учёта на глупые правила.        Арсений несмотря на всё отдает предпочтение письму вручную, и почерк у него такой… ровный и аккуратный. Антон если честно и половины слов с его отчётов не понял, но буквы все настолько красивые, не вылезают, не кривятся. Ну просто загляденье. Такое же, как и он сам.        Так хватит, вот из-за таких вот Арсениев он и не может сосредоточиться ни на чём. Они не виделись почти три дня, и Антон настолько, кажется, привязался что чувствует физическую тоску. Ну, то есть на стены лезть и бегать кричать «Арсений вернись» он не хочет, — но это пока. Рациональная часть его вполне понимает что тот занятой человек, у Арсения могут быть дела, но драматическая пищит о том что его бросили с разбитым сердцем. Мда уж. Антон резко вскакивает с кровати, и по-собачьему трусит головою сбрасывая лишние мысли.       Влезать в дом с присутствующими хозяевами внутри это не что-то из ряда вон, он сам так делал и не раз. Вот только такие «операции» требуют в два раза больше щепетильности и элементарной ловкости. А Антон всегда как слон в посудной лавке умудряется скинуть всё что скидывается, разбить всё что бьется, разлить всё что льется и сломать всё что ломается.       Первые дни работы с ломбардом Дима не пускал его даже на порог, потом таки пустил, но пообещал оторвать яйца чуть что. Теперь заходя в помещение он старается даже не дышать, яйца это вам не шутки, он новые отложить же не сможет.       После того как Антон случайно опрокинул бутылку вина, и пришлось сбегать через окно так ничего и не прихватив, ведь весь дом проснулся, он таких ситуаций старается избегать. Позов потом ржал удивляясь как он умудрился стать вором со своей ловкостью кошки и грацией картошки. Антон вообще удивляется как умудрился родиться на свет.        Богатые особи нечасто уезжают из своих поместий, им видите ли и дома хорошо, и это значительно усложняет Антону работу. Но по его данным на днях, из дворянского поместья в дальней части города господин со своей супругой уехали в Москву. Это значит что в доме остается камердинер, кухарка и младший сын хозяев, что почувствовав свободу убежал по кабакам, трактирам и борделям. В котором на пьяную голову и сдал всё. А уж узнать потом всю нужную информацию у девочек не составляет труда, они вообще тут очень все болтливые и с радостью помогут Антону с его работой. Так он по большей части и узнает всё нужное.       Посчитав это лучшим вариантом для быстренького выпускания пара, уже через 20 минут он выходит с трамвая сжимая в руке отмычку. Как он сообразил, в прошлый раз побывав на этой улице, кабинет хозяина на втором этаже, там же и спальни. Чтобы скорее добраться до лестницы проще будет заходить с заднего входа, а потом идти через кухню.       В окнах не горит свет, а россыпь камешков на тропинке шуршит под ногами, посему он отходит на газон. Минуя кусты дорожка ведёт в небольшой сад, из которого можно быстро пролезть в заднюю часть двора. Оттуда несколько шагов и уже дверь в дом.       Антон уже пытается нащупать замок, ведь здесь нету абсолютно никакого источника света, что делает его слепым как крот, как к затылку прикасается дуло револьвера. Вокруг тихо, не слышно даже дыхания, но он чётко ощущает холод металла. Сердце начинает стучать быстрее и Антон совсем не понимает где мог просчитаться.       Револьвер давит чуть сильнее и он резко разворачивается отбивая его металлической рукой зачем она ещё нужна, второй доставая свой и наставляя на противника. Оружие летит в стену издавая громкий звук из-за чего стоящая перед ним девушка морщится. В темноте сложно узнается Ирина, та самая помощница(?) Арсения. На самом деле Антон о ней уже и забыл. Ну повздорили чуток, не смогли найти общий язык так сразу, но это же не повод пытаться друг друга убить, верно?       Он походит на шаг ближе, оказываясь почти впритык и прижимая револьвер к груди. Ирина в длинной юбке, что выглядит менее выигрышно чем тот брючный костюм, но всё равно эффектно. Ей вообще, кажется, одень хоть мешок из-под картошки, и тот к лицу будет.       — Что вы тут делаете?       — Опустите револьвер, — ровным голосом выплёвывает девушка, даже кажется не моргнув.       — Вы первая начали.       — Детская отмазка.       — Почему я должен вообще вас слушаться?       — Потому что я могу легко засадить вас за попытку кражи, или за покушение на сотрудника полиции.       — Женщина в полиции? — Антон не хотел чтобы звучало это насмешливо и очень сожалеет, видя лицо собеседницы. Но сделанного не воротишь, слово не воробей, вообще ничто не воробей кроме самого воробья, и всё такое.       — Не вы ли говорили что у женщин есть полное право жить как захочется? Или это касается только проституток?       — Нет, я… я не то имел в виду.       — А что имели? — хуй во рту хочется сказать, но во-первых, это не вежливо, а во-вторых, хуй во рту, к сожалению, он и не держал.        — Повторяю ещё раз, что вы тут делаете?       — Вы подозрительный, а Арсений не выходит на связь, вот я и…        — Погоди что? — Антон аж револьвер опускает от такой новости. В смысле пропал? Буквально вчера утром они целовались под дождём, и всё было сопливо-романтично прекрасно. Они почти раскрыли дело, почти разобрались в своих отношениях, не может же случится что-то плохое. Не может же?       Карты сказали что их ждёт решения задач, свет в конце тоннеля и вся вот эта чухня, никаких неожиданных поворотов Антон и не ждал. Но вот теперь он чётко и ясно понимает что именно не давало ему спать, помимо мыслей про Арсения. Предчувствие, где-то внутри бурлило, нагоняя страху, и он надеется что это всё глупые Ирины шутки или что ещё чего. Он надеется что Арсений, подвернул ногу, отравился просроченными продуктами, или порвал любимую рубашку поэтому отказывается выходить в свет. А не лежит где-то с чёрными глазами, потому что ему высосала душу тварь из кулона. Антон проверяет карманы нащупывая украшение там, но всё равно не может выкинуть из головы его безжизненное тело. Какой ужас.       — Арсений должен был прийти в отделение вчера, капитан так и не дождался. А он всегда ответственен и не позволил бы себе пропустить встречу не сообщив. На письма он не отвечает на звонки тоже. Квартира пуста, соседи видели как вы выходили вместе с ним куда-то и больше он не возвращался. А вы мне сразу не понравились, — она щурится, и до Антона с замедлением доходит что его, кажется, обвиняют.       — Эу, мы разошлись вчера утром, я потом всё время просидел в борделе. Хотите, допросите начальника или девочек, все меня видели, — Ирина всё ещё смотрит скептически, явно не доверяя, и он закатывает на это глаза, — Я не знаю где он.       — Я уже поняла, но когда вы сорвались на край города посреди ночи я не могла не поехать следом. Мало ли что.       — «Мало ли что» — кривится Антон и теперь Ира закатывает глаза, — Он не мог сходить в какое-то свое любимо место, или там выпить в баре? Уехать внезапно куда-то, к друзьям или семье? — он умалчивает что тот обещал после дел вернутся к нему, потому что хотел выспаться вместе, сам не знает почему. Наверное, таким личным делится не совсем хочется, тем более с Ириной. Она из-за чего-то не вызывает должного доверия.       — У него нету любимых мест. Арсений никуда не ходит, он живёт работой, и пьет только над бумагами. С семьёй не общается, и друзей у него тоже нету ведь он никому не доверяет, — да, Арсений определённо не создает впечатление человека что ночами гуляет по трактирам, казино и борделям (последнее только если к Антону), но Антон не думал что тот настолько одинок. Не может счастливый человек заваливать себя работой под завязку, так чтобы аж спать в обнимку с документами, но Антон видел тетради и бумаги на прикроватной тумбочке и вообще почти на каждой горизонтальной поверхности. Тут два варианта, либо он заваливает себя этим чтобы не чувствовать лишнего, либо реально горит тем что делает, и Антон очень надеется что последнее. Такие люди как Арсений не заслуживают грусти.       — И что вы предлагаете?       — Ничего. Я считаю правильным сообщить вам о его возможной пропаже, потому что заметила как вы сблизились в последнее время. Но теперь нам остается только ждать, больше ничего мы не сделаем.       — Что, вообще ничего?       — Как бы я ни хотела поскорей его найти, больше ничего. Добровольский говорит что всё хорошо, но по нему видно что сам в этих словах не уверен. Поймите, Арсений не из тех людей, что исчезают для развлечения.        — Как вы с ним познакомились? — Антон не переводит тему, просто ему действительно интересно откуда появились те теплые отношения между этими двумя, что были заметны при первой их с Антоном встречи в борделе. Ирина опять бросает скептический взгляд, но таки начинает говорить отходя в сторону, чтобы поднять на удивление уцелевший револьвер. Антон прячет свой в кобуру.       — Я работала «помощницей» капитана. Носила ему чай и делала массаж, — в голосе явно чувствуется то ли призрение, то ли недовольство. Антон тоже считает такие профессии бредом, это несерьезно и каждый мужчина вполне способен сделать себе чай сам. Не маленький же. Антон встречал много женщин и большинство гораздо умнее и сообразительней чем мужчины, посему за такими вот «профессиями» и пропадает их потенциал. — Арсений тогда только приехал с Англии, и большинство дел работал с Павлом Алексеевичем. Мы как-то сдружились что ли. Арсений он же такой – галантный, внимательный, заботливый, смешной. Одно время у меня даже были чувства, — Антон правда старается не скрипеть агрессивно зубами и рукой.       — И что дальше? — Ирина бросает непроницаемый взгляд, но ничего не говорит и на том спасибо. Он не знает, почему звучит так ядовито, будто у него забрали любимую игрушку. Или деньги.       — Я напилась, в бреду наплела ему всякого. А на утро Добровольский меня повысил. Сама не знаю что он ему сказал тогда, но я Арсению благодарна до конца жизни. Это то что мне нужно было, понимаете? Возможности. Арс дал мне будущее, и я его не могу оставить теперь.        — Эй, уверен с ним всё хорошо. Арсений со всем справится, — Антон опускает руку на её плечо в поддерживающем жесте, чуть приминая воздушные рукава блузки, но Ирина дёргается раздражённо сбрасывая ладонь.       — Мы с вами не приятели. Вы всё ещё меня бесите.       Он поднимает обе руки, капитулируя, и пожимает плечами, мол, а я что, я ничо. Нет, так нет – на нет и суда нет. Антон вообще человек совсем ненавязчивый. Ну разве что иногда.       Он осматривает двухэтажный дом, под светом луны и понимает что на сегодня желание воровать моментально пропало. Есть только желание взять собак и отправится искать Арсения по запаху, чего он конечно же (к сожалению) делать не будет.       Антон, собрав свои уставшие не выспавшиеся конечности, отправится домой, пытаться наконец уснуть, ведь бодрствовать две сутки как то ну не очень. А ещё будет с замиранием сердца ждать возвращения Арсения, надеясь что тот всего лишь уехал куда-то очень-очень срочно. И нет, он не собирается думать про расчленённые изнасилованые трупы, или бездушные жертвы магии.       Не-а. Ни в коем случае.