Колесо Фортуны

      Каждый когда-то же задумывался о смысле бытия, о значении жизни в целом, о душевных строениях человека? Так ведь? О таком думаешь, когда стоишь на набережной, всматриваясь в уплывающие корабли, или когда глядишь на мягкие облака на вершине горы.       Простые же смертные задумываются о тяжести жизни с сигаретой в руках, или в баре под несколько стаканов алкоголя. Так вот, Антон исключение.       Под стаканом пива – стол, а он задумывается о том можно ли сожрать свечку если очень сильно хочется, возможно ли прыгнуть с крыши и выжить, и захочет ли кто-то залить ему в рот пива, пока он будет лежать вверх ногами на диване, чтобы проверить – не захлебнётся ли он.       Арсений бы захотел просто потому что помимо своей строгой серьезности в некоторых вещах, это по большей части образ. Наверняка идею с пивом он вообще предложил бы сам.       Вот только Антон не узнает, потому что от Арсения уже почти неделю никаких вестей, и это очень пугает, очень настораживает и очень огорчает. Именно поэтому в нем уже почти пол бочки пива из трактира, а тётя Лена за стойкой смотрит очень осуждающе. Если бы вы узнали как ему похуй, вы бы заплакали.       С каждым днём он ест себя по кусочкам, потому что абсолютно не знает что делать. Очевидно — Арсений пропал. Ирина говорит что капитан полиции отошлёт своих людей прочёсывать районы города. Антон, уже на самом деле по всем районам прошёлся и, к счастью, никаких изуродованных трупов не нашёл. Нет, не так – никаких изуродованных трупов, что были бы похожи на Арсения не нашёл.       В хмельной мозг лезут тупые мысли, например о том что Арсений мог опять уехать в Англию, где какое-то время работал, никому не сообщив и оставив Антона как последнего придурка. И такие мысли огорчают очень сильно. Лучше бы думал о смысле бытия.       Он рассматривает дно стеклянного стакана, почти укладываясь головой на стол. Неумолимо хочется спать, но остатки пены за стеклом куда интереснее, посему он внимательно наблюдает как они медленно пропадают. Увлекательно, ничего не скажешь.       Антон пьян, очень пьян, но ему хорошо. Хорошо когда он не думает об Арсении, и о возможной перспективе сна на столе трактира. Хотя последнее вряд ли – тётя Лена если что его разбудит и пинком под зад затащит в кровать. В его кровать. Она хоть и выглядит как неудавшийся разбойник, на самом деле очень даже душевный человек. Не судите книжку и вот это вот всё.       Спустя ещё несколько минут он понимает что начитает тухнуть, как старое мясо, поэтому с трудом поднимается и пошатываясь направляется, нет, не в комнату, а покурить. Либо подышать воздухом, зависит от того встретит ли он кого-то у входа.       На улице прохладно, порывы ветра бросаются в лицо, хорошо хоть дождь не накрапает. Антон вдыхает свежий воздух с примесью лошадиных фекалий и машинного масла. И то и другое пахнет отвратно, если честно. И чувствует Антон себя тоже отвратно, что морально что физически. На ногах держит лишь стоическое желание жить, на котором долго то и не проживёшь. Какая ирония.       — Иди спать, Шастун, — раздаётся сзади и на плечо ложится рука. Если бы он не привык к этому жесту, упал бы лицом в ступеньки.       — Не хочу, — Антон разворачивается к Белому, скидывая его ладонь. Как же заебала эта его противная рожа. Он не отдает себе отчёт, и скорее не из-за того что хмельной, а потому что плевать вообще-то. — С чего ты решил что должен мне указывать? Или что я буду тебе слушаться? Ни хуя.       — Антон…       — Я не в рабстве, ясно? Буду делать что захочу. Захочу вон, — он небрежно указывает рукой на лужу под ступеньками, — в лужу сяду.       — Садись, — у Белого каменное лицо, но оно у него такое приблизительно всегда.       — Не хочу! — он выпучивает глаза мол, видишь как могу. Последний бокал был явно лишним.       Руслан вздыхает и тушит папиросу, которую Антон только сейчас заметил, о колону. И даже без той пафосной люльки с дорогим тютюном. На улице ночь, все звуки города стихли. Спать больше не хочется, хочется пойти ещё выпить, но у Антона есть чувство такта и совсем нету денег. Последнее играет много, потому что никто ему за милые глазки не нальет, плевать насколько они милые.       — Ты не в рабстве Антон, и можешь делать что захочешь, — он аж закашливается от таких слов, и поворачивает голову удивлённо уставившись на своего начальника. А это точно Белый или у Антона просто галлюцинации?       — Чего?       — Жду завтра первоначальную сумму денег, без каких либо процентов – это срака. Если ты ещё, конечно, хочешь свободы? — звучит полувопросительно и он спохватившись резко кивает как болванчик. Ну точно галлюцинации.       — А..?.       — Не спрашивай, — мужчина разворачивается к двери, но бросает напоследок скрипя дверьми, — Проспись хорошенько, завтра поговорим.        И уходит.        Вот так просто, берет и уходит оставляя Антона в полном замешательстве. Что заставило поменять свое решение, что заставило перестать вести себя как сука и сжалится над человеком наконец? Что блядь происходит?       До него вдруг доходит что это кажется всё. В голову бьет мыслю о свободе лежащей в мешочке под кроватью. Там денег хватит хоть на два выкупа своей воли, Руслан же просил проценты. Завтра, уже завтра он заберёт свои документы, и уйдёт отсюда с надеждой больше не возвращаться. Соберёт скудные пожитки вместе с тем рыжим котом. Снимет комнатку и они заживут счастливо. Или нет?       А что делать с осознанием свободы? Антон к своим двадцати пяти абсолютно неприспособленный к самостоятельной жизни человек, и дело даже не в вопросе мытья белья и покупки еды. Что ему делать то, на этой свободе? Воровать целыми днями звучит конечно заманчиво, но это даже для него как-то слишком. А пролёживать дни в кровати это слишком лениво. Хотя в принципе разве это имеет значение, если захочет, будет и лежать, в этом и смысл свободы.       Антон оглядывается на дверь. А вдруг Руслан просто решил поиздеваться, и завтра посмеётся и бросит этот мешочек ему в лицо, опять посылая за призрачными процентами. А он уже успел тут обрадоваться, загнаться и снова обрадоваться. Если будет так он точно врежет ему по лицу не сдержавшись.       Антон вообще по натуре очень вспыльчивый, но умеет себя вовремя осаждать, и только поэтому у Белого целое лицо, стены и мебель. Но это пока, до точки кипения его ещё никто не доводил, и, надеется Антон, не доведёт.       Почему-то кажется что такие мощные эмоции с него может вызвать Арсений. Хотя нет, Арсений вызывает только радость, покой и умиротворённость (но это скорее связано с глупой влюблённостью), и с недавних пор волнение, страх и тоску.       Он усаживается на ступеньки прямо перед той злосчастной лужей и всматривается в свое кривое поплывшее отражение (поплывшее скорее из-за алкоголя и глупых мыслей). А будет ли Арсений в его свободной жизни? Нет, не так. А будет ли он в жизни Арсения?       Хотелось бы, конечно, но Арсения нет. Есть только Антон и его дурная пьяная голова, которая думает что не так плохо бы было если бы он таки сел в эту лужу. Жопа была бы мокрая.       Антон бросает маленький камешек, поднятый с пола, прямо в воду и та рябит рассеивая его грустное ебало. Вот бы в жизни было так же просто.       Он бы может, продолжил сеанс самобичевания, но резко вскакивает отпрыгивая от лужи. Алкоголь как рукою сняло и голова сразу просветлела, вот только это ничем ему не поможет.       В отражении, когда рябь спала, виднеется бледное мертвецкое лицо Екатерины, и он мечется между: завизжать как девчонка, либо на нервах выблевать всё что выпил и съел плюсом.       Вода снова идёт рябью и оттуда вылезает тоненький девичий пальчик весь измазан грязью. Антон судорожно бросает мелкие камешки в эту дыру в ад, но рука не исчезает, а лишь вылезает ещё больше, уже кажется по локоть и начинает шарить по земле. Он бы наступил на неё растаптывая как букашку, но просто боится подойти ближе. Вдруг эта хтонь ухватит за лодыжку и утащит в подземное царство, плясать с чёртиками. Жуть какая.       Все инстинкты опять орут бежать, и в этот раз он думает что это самое лучшее решения проблемы. Лужу то ничем не заткнёшь, она тут перманентно из-за слишком большой ямы в земле и высыхает только в самый жаркий день, и то на дне остается чуть-чуть, а камешки остались только такие малюсенькие, что даже не поднимешь.       Посему Антон пятится назад, а потом понимает что сзади бордель, а туда идти не хочется ведь именно в этом месте и появился призрак в первый раз и теперь он тут не заснёт, и боком топчется в сторону, спрыгивая со ступенек.       Он сам не замечает, как доходит до ломбарда не оглядываясь назад, и зачем-то крепко сжимая револьвер. Нет никаких сомнений что Дима будет там – он не только живёт работой, но и живёт на работе.       Громкий стук в дверь, конечно же, его будит и Позов высовывается на улицу с сонным, недовольным лицом, хотя второе у него скорее по умолчанию. Он смотрит так на всё что движется, а если не двигается, то движет и осуждает.       — Иди нахуй, — тот уже поворачивается к двери, чтобы уйти обратно спать и оставить его сидеть под дверью, а он может, поэтому Антон должен достучатся до не выспавшегося мозга.       — Поз, пожалуйста…       — У тебя есть дом.       — Там призрак!       — Чего? — таки достучался, потому что он поворачивается охуевше глядя на собеседника.        Смотря на его дёргающийся глаз он, кажется, подумывает об убийстве. Антон поднимает руки вверх пуча глаза мол, сам офигел, но выглядит совсем неубедительно. Тем не менее Дима, сжалившись, впускает друга внутрь, впихивая тому свечку в руку. А потом усаживает на раскладное мягкое кресло, служащее кроватью, сам падает на табуретку напротив.       — Рассказывай, давай.

...

      Антон спрыгивает на землю закрывая дверцу за собой, и вагон уносится выпуская клубы чёрного дыма. Голова трещит и он чувствует что не совсем протрезвел, точнее – совсем не протрезвел.       Он медленно поворачивает голову чувствуя как та затекла, у Димы нет второй кровати либо чего-то хоть немного на неё похожего, посему пришлось спать прямо на полу. Хочется пить и упасть лицом в мягкую подушку, а ещё не менее мягкие объятия, желательно Арсения.        Собственно, именно поэтому он и тут. Всю неделю он потратил на жалкое недо-существование и самобичевание со стаканом пива в руке. Даже не подумав включить наконец мозг, и попытаться что-то сделать.        Антон то на самом деле не знал что может сделать, пока Дима не дал подзатыльник на слезливую историю о тоске по мужчине с коим знаком то без году неделю. Для Антона это всё же была лучшая неделя его жизни, без каких либо преувеличений, по Позову это не понять. Он одинокий волк, отбившийся от стаи и всё такое. Шастун считает что тот просто не вкусил пока любви, но Дима на такое заявление обещал вкусить его посему тот поспешил заткнуться.       Несмотря на все минусы друга, он всегда смотрит на ситуацию трезво: именно он напомнил, что Антон вообще-то вор и одна из наибольших особенностей этой профессии, помимо возможности достать что душе угодно, это возможность попасть куда душе угодно. Вряд ли для него проблемой будет тот замочек на двери в квартиру Арсения, но почему-то до этого он о таком и не думал. Дурной в общем.       Хотя чем ближе он находится к парадной, тем больше он задается вопросом, а зачем вообще проникать в квартиру Арсения. Соседи сообщили Ирине, что не видели как хозяин возвращается, а значит ничего нового там он не увидит. Всё должно быть так как они и оставили квартиру тем утром. Но вдруг, что-то и объяснит куда пропал Арсений, если он действительно пропал. Хочется верить что Антон, Арсения найдёт, кулон же нашёл, значит не всё так плохо. Хотя, где кулон, а где Арсений.       Он достаёт отмычку и спустя несколько секунд слышит тихий щелчок. Дверь открывается со скрипом впуская в квартиру и Антону в лицо бьет странный еле уловимый запах, но не успевает он об этом подумать как на горло ложится холодный металл. Антон сглатывает ощущая тонкое лезвие слабо впивающееся в кожу.       — Дарова, дядь. Шота ты повременил. Или эт я тя переоценил, — манера речи странная зато голос очень знакомый, но повернутся не дает, видимо нож(?) у шеи, что с каждой минутой вдавливают сильнее.       Антон не понимает что происходит, сердце заходится с бешеной скоростью, он бегает глазами по небольшому коридору пытаясь найти выход из ситуации. Если бы его хотели убить, то давно бы уже дёрнули рукой с холодным оружием, но незнакомец лишь подталкивает его вперёд намекая идти внутрь квартиры.        Можно резко дёрнутся назад, подставляя железную руку под урон и рвануть к окну. Падение с последнего второго этажа не должно быть смертельным, как максимум сломает вторую руку. Но в этом проблем не сильно много – без одной прожил и без второй сможет.       Есть ещё вариант этой же железной рукой выхватить нож за лезвие и использовать его против нападающего, одного удара в шею должно хватить главное чётко попасть в нужном месте, тогда и прыгать никуда не придётся.       Антону второй план нравится больше, и он уже дёргает протезом делая мелкие шажки в сторону кабинета, как агрессивное, но тихое мычание рушит всё на корню. Его как холодной водой окатывает, здесь есть кто-то ещё и это точно Арсений. Не может быть не он.       Лезвие неприятно давит не давая вдохнуть, а рука сзади подталкивает вперёд, к двери. Антон думает о том какой же он идиот. Был же тут ещё несколько дней назад, но просто осмотрел парадную и ушёл дальше в трактир к своей тупой тоске и пиву. От мысли о том что здесь действительно был Арсений всё это время, пока Антон упивался, хочется выблевать весь дешёвый алкоголь наружу. Каков же мудак.       Хотя есть же шанс, что это не Арсений. Но такое развитие событий ему очень не нравится, Антон слишком соскучился и готов сделать всё что угодно лишь бы увидеть его наконец, живого и невредимого.       Незнакомец дышит ровно, размеренно и почти неслышно. Антон прислушивается к нему и считает вдохи, стараясь ступать медленнее. На пятом, он резко дёргает рукой и схватив нож посредине тянет его вниз выворачивая чужую руку.       Сбоку взвизгивают, но с довольно низким грубым голосом это больше похоже на невнятное рычание, Антон поворачивается корпусом и наконец может рассмотреть крупье из казино. Того самого с которым Арсений и играл, кажется Эд.        Нож выпадает из ослабевшей руки, и Антон перехватывает запястье заламывая руку за спину. Он абсолютно не понимает что тут происходит, и что здесь делает этот парень. В соседней комнате кто-то снова мычит, а Эд пятится назад прижимая Антона к двери и пытается врезать затылком, но тот успевает отворачиваться.       Железный протез держит крепко и как бы Эд не пытался вырвать руку, ничего не выходит. А вот двери их веса выдержать не могут, поэтому с противным скрипом открываются и оба кубарём валятся в комнату.        Антон падает на пол, больно ударяясь лбом и коленками, но тут же вскакивает на ноги с рекордной скоростью доставая револьвер и направляя его на Эда. Тот наставляет свой в ответ, и Антон бы уже выстрелил прямо в голову размазывая мозги по стенке, но замечает того кто мычал всё это время на кресле за спиной соперника, и палец на курке слабеет так и не нажимая до конца.       Арсений выглядит ужасно: бледный, с выделяющимися, сильнее обычного, синяками под глазами, щёки кажется стали немного худее и скулы теперь выглядят острее и чётче, волосы сальные и запутавшиеся на голове вихрем похуже антонова гнезда, одежда тоже грязная и некогда белая рубашка похожа больше на тряпку кое-где пропитанную кровью. Скула и губа разбиты, костяшки тоже, а правая нога перевязана красной тканью. Но помимо всего Арсений всё ещё невероятно красивый, да так что сердце ёкает.       Тот смотрит со смесью страха и грусти, взгляд потускнел, но в нём плещется нежность и волнение. Антон, пряча ноющее от вида возлюбленного сердце, легонько кивает тому в сторону и тут же нажимает на курок. Пуля вылетает из барабана, и Арсений, верно его поняв, дергается вбок падая вместе с креслом. Эд тоже летит в сторону, перед этим успевая выстрелить в ответ.       Окно трескается и стёкла разлетаются по комнате, второй патрон попал в стену создавая огромную трещину. Оба валятся на пол, в разные стороны, но тут же вскакивают и снова направляют револьверы.       Антон маленькими шажками движется в сторону, чтобы не спуская Эда с прицела добраться до дрыгающегося в попытке подняться обратно в вертикальное положение Арсения.       Только сейчас он замечает разгром вокруг. Шкаф повален, а всё содержимое полочек разбросано по комнате. Несколько цветастых кружек с сервиза разбиты вдребезги, а у глиняного кота отвалилось ушко. Правда он больше похож на жирную каплю с ушами и хвостом чем на кота. Явно лепил кто-то не слишком силён в этом деле. Хотя чем-то смахивает на того рыжего засранца с трактира, тот такой же круглый.       Арсений снова мычит пытаясь выплюнуть тряпку со рта, и дёргается, но кресло падает обратно стукаясь о пол. Эд раздражённо выдыхает.       — Малой, успокойся. Я не собираюсь тебя убивать.       Антон кивает на трещину в стене и крепче сжимает рукоять револьвера. Он бы выстрелил прямо сейчас целясь ровно в коротко стриженную голову, но крупье закатывает глаза, а потом вдруг переводит оружие на Арсения и весь запал вмиг уходит. Антон не может позволить ему навредить.       — Мне нужна та цацка. У него ничо нету, и он ничо не говорит, значит точно у тебя. Принесёшь её и будете свободны. У тебя пол часа. Не успеешь – раскрошу ему череп, ясно?        — С чего ты взял что она у нас до сих пор есть? — он инстинктивно тянется рукой в карман брюк, где лежит кулон, который он почему-то носил с собой, но тут же одёргивает себя пока Эд ничего не заметил.       — Не тяни время, я не настолько дебил. Тащи кулон, иначе выстрелю раньше времени.       — Зачем он тебе? — крупье смотрит непроницательно, продолжая ровной, не дрожащей рукой сжимать оружие. Ну что ж, Антон в принципе ни на что не надеялся. — Ладно, ладно.       Он пятится к двери пытаясь судорожно придумать что делать и всё ещё держа Эда на прицеле. Арсений продолжает что-то мычать дрыгаясь как рыба на суше, но это явно не помогает, привязан он крепко.       Антон крутит в голове разные развития событий понимая что все закончатся печально. Голова пухнет от этих мыслей поэтому он бросает всё на самотёк резко подбегая к крупье.       Раздается выстрел и Антон резко хватает протезом дуло, надеясь хоть как-то защитится. Он инстинктивно зажмуривается, но пуля застревает между механизмами не проходя на вылет.       Пользуясь минутным замешательством противника он снова выворачивает руку, но теперь вперёд, прижимая предплечье к чужой шее. Револьвер падает под ноги.       — Зачем он тебе? — настойчиво повторяет он, Эд молчит и Антон давит сильнее пока не слышит сдавленного хрипа.       — Да не нада мне вашу цацку. Мне нужно то что внутри.       — В смысле?       — В коромысле, — он снова давит, но в меру чтобы не насмерть, и тот судорожно стучит рукой по протезу, — Кх.. там открывается. Внутри… внутри порошок.       — Что за порошок? — тишина, — Говори!       — Наркотик. Смесь чего-то, грибы, трава ещё какая-то гадость.       — Испарения могут вызвать смерть?       — Если много то да.       — Я тебя сейчас отпущу, и ты мне всё объяснишь, ясно? — он медленно отнимает протез от чужого горла, отходя на шаг назад. Эд резко и глубоко вдыхает воздуха пальцами ощупывая шею, а Антон пытается согнуть механические пальцы. Рука повреждена и полноценно функционировать она не может. Он видит как пуля, что застряла между шестерёнок, проделала дыру в пластине, трусит ею и изнутри вылетают какие-то детали.       Антон вздыхает и отстёгивает ремешки на предплечье. Протез с грохотом валится на пол, кажется, окончательно ломаясь. Он сразу чувствует себя будто голым, рука заканчивается на локте мягкой ровной кожей и выглядит настолько непривычно. Антон уже полюбил свой протез.       Он копает чужой револьвер в сторону двери и наставляет свой снова на Эда.       — Что это за кулон? Откуда там наркота и зачем она тебе?       — Я её туда положил. Кулон это просто красивая цаца босса. Надо было спрятать порошок, а я случайно потерял её. Меня убьют если я не принесу наркотик обратно.       Антон всегда знал что владелец казино, на которого и работает Эд, промышляет наркотой и контрабандой, но это были только слухи. Теперь есть весомые доказательства его чёрных дел, значит и подпольные бои в отдельном зале тоже могут быть правдой.       Картина в голове складывается, четыре жертвы носили с собой кулон на протяжении определённого времени и регулярно вдыхали испарения наркотического порошка изнутри, что и привело к внезапной смерти. Последствия наркотика так же быстро вывелись из организма из-за чего лекари не могли найти причины. Это на самом деле убийство хоть и ненамеренное, и Антон был прав насчет важности украшения. Именно оно и стало разгадкой.       Но что насчёт привидений? Максим тоже что-то видел, раз как сообщила его сестра начал бредить магией. Причастен ли к этому тоже порошок?       — Оно может вызвать галлюцинации?       — Оно должно вызывать кайф, но только при внутреннем принятии. Я не знаю чо будет если эт нюхать, — Антон выгибает бровь и тот закатывает глаза, — Может наверное.       — Где вы это достали?       — Собственное производство. В висючке единственный экземпляр, мы планировали больше, чтобы продавать, но я эт просрал и ничо не смогли повторить. Мне надо этот порошок пушто босс меня пристрелит.       Антон опускает пистолет в кобуру, так как в наличии только одна функционирующая рука, и достает кулон из кармана. Приближает к глазам рассматривая и правда замечает небольшую защёлку. Большим пальцем открывает её и отодвигает крышку вверх.       Внутри и правда серый порошок, он рассматривает его запоздало понимая что и сам довольно долго носил украшение с собой вдыхая испарения. Привидения в зазеркалье были галлюцинациями, но смерть от этого порошка вполне реальна и с каждой минутой вдыхая воздух он становится к ней ближе. Как и Арсений, что вдыхал порошок с самого начала вместе с ним.       Антон резко пересекает расстояние до окна и переворачивает открытый кулон высыпая содержимое. Эд тут же бросается следом, но он уже вытряхивает останки.       — Ты чё сделал, придурок?       Крупье рычит налетая на него и тут же ударяет кулаком куда придётся. Костяшки врезаются в скулу, потом ещё, ещё и ещё. Он остервенело лупит не контролируя себя и разбивая лицо в кровь.       Антон перехватывает кулак, стараясь спасти свою многострадальную мордашку, но тут же получает пинок в живот и валится на пол утягивая Эда с собой.       Они перекатываются по земле, ударяют друг друга не разбирая куда. Никто не замечает как они выкатываются в коридор. Антон перехватывает чужую руку, только одну потому что сам имеет только одну, но не может удержать равновесие поэтому Эд опрокидывает его под себя, оказываясь сверху.       Он хватает свой револьвер, что валялся тут все это время, и Антон зажмуривается ожидая своего конца. Странно, но в последние минуты перед смертью он почему-то думает об Арсении. Будет ли с ним всё хорошо, или Эд прикончит и его как свидетеля? Хотелось бы чтобы тот вышел отсюда живой и невредимый, иначе Антон не сможет спокойно уйти в мир иной и будет мстить всем кто хоть когда-то Арсения обидел.       Раздается выстрел и он дёргается, в ушах звенит, но он понимает что живой. Открывает глаза и замечает летящее на себя тело, он перехватывает его отбрасывая в сторону, и медленно поднимается ощущая что весь измазан чем-то. Смотрит в небольшое зеркало на стене на свое обляпанное чужой кровью лицо. Жутко.       Шум в ушах стихает, Антон судорожно выдыхает и слышит громкое срывающееся мычание. Подхватывает нож с пола и бежит в комнату, где Арсений подпрыгивает вращая креслом.       — Тише-тише, сейчас, — тот замирает и Антон подбегает ближе ножом разрезая верёвку на руках. Переходит на грудь, бёдра и ноги, а потом срезает кляп со рта и Арсений бросается вперёд отпихивая злосчастное кресло, и крепко обнимает.       Сразу становится так тепло и уютно, несмотря на разгромленную квартиру вокруг и застрелившегося крупье в коридоре. Антон старается обнять его за талию двумя руками хотя и есть у него одна с половиной и утыкается лицом в изгиб шеи. Арсений дышит тяжело и редко всхлипывает, сжимая шею крепче, будто не собирается никуда его отпускать. А Антон и не собирается куда-то уходить, теперь точно нет.       — Ты как? — шепчет он отстраняясь. Арсений выглядит ужасно весь побитый на щеках засыхают дорожки недавних слёз смешанных с грязью и кровью, но улыбается успокаивающе и кивает, мол всё хорошо. А потом опускает руку по предплечью, любовно оглаживая мягкую выпуклость на сгибе локтя, где заканчивается левая рука, ну или то что от неё осталось. Протез валяется разбитый где-то посреди комнаты. — Это пустяки, правда.       — Хочу есть, и помыться.       — Я нагрею тебе ванну, хочешь? С пенкой, — Арсений улыбается вымученно как-то, но очень нежно и снова льнет к шее. Антон выдыхает, кажется, всё хорошо, — Руслан согласен отдать документы за первоначальную сумму. Я могу быть свободен.       Он сам не знает зачем это выпалил. Наверное, потому что Арсению доверяет, с ним хочется поделиться всем тем что есть внутри. Тот снова отстраняется, но недалеко, оставляя руки на плечах. Они всё ещё сидят на полу посреди осколков и крови, но Антону совершенно плевать на всё что происходит внутри, сейчас хочется лечь на мягкую кровать в тёплые объятия и не вставать ещё два дня.       — Это же замечательно, Антон, — Арсений поднимает ладонь, и оглаживает разбитую Эдом скулу, что уже начала припухать, а потом наклоняется и целует.       Антон целует в ответ, аккуратно сминая потрескавшиеся и побитые губы, чтобы не стереть корочку засохшей крови и не принести дискомфорта, и отдаёт всю любовь, что есть у него внутри. Арсений заслужил её всю, без остатка.

...

       Антон растягивается на кровати хрустя костями, а потом ёжится от холода пробивающегося в комнату. Искать одежду слишком лень, поэтому он укутывается в одеяло заворачиваясь гусеничкой и довольно жмурится.       Кот мурчит где-то недалеко, а потом запрыгивает на кровать и ложится возле него подминая лапками себе место. Арсений будет ворчать, как увидит, но пока плевать, пусть греет Антона своей пушистой жопой.       Этот засранец прижился сразу и уже ведёт себя как царь. И хоть Арсений и был категорично против пушистого, Антон уже не раз замечал как тот довольно его тискал.       Он вообще-то не планировал забирать его из трактира, но уходя с борделя ухватил рыжего кошака вместе с вещами запрятав в коробку, зная, что если что заступится. Антона же Арсений не выгонит?       Оказалось не выгонит. Поворчит, побубнит, но не выгонит. К тому же, он сам настоял на переезде Антона к нему потому что вместе спокойнее. И это на самом деле так. Вместе спокойнее убирать квартиру, избавляться от трупа в прихожей (с чем помог им, по просьбе Арсения, Добровольский), вместе спокойнее заносить Белому деньги, и Павлу Алексеевичу данные по делу. Вообще всё спокойнее делать вместе, спокойнее когда тебя обнимают и шепчут что-то приятное на ухо. Спокойнее когда тебе трут спинку и омывают лицо и плечи от крови, а потом обрабатывают раны чмокая в нос. Спокойнее с Арсением.       Тот вообще взял себе за привычку принимать ванны с огромной пеной, иногда затаскивая его к себе и теснясь в горячей воде, которую до этого Антон грел. После этого он ходит по квартире довольный и постоянно напоминает ему какой он хороший. Хотя он напоминает об этом всегда.       Вот и сейчас Арсений вальяжно заходит в комнату голышом, под стук дождя за окном. По стройному телу стекают капельки, и Антон засматривается. Красиво.       Но идеальная картинка рушится, Арсений ёжится, заскакивает к нему под одеяло и прижимается холодной кожей к его. Антон взвизгивает, дёргаясь от неожиданности, чем пугает кота и тот спрыгивает вниз бросив полный ненависти взгляд. Ну ничего, есть захочет и вернётся.       Арсений лезет ближе, чтобы ухватить тепла и Антон, сжалившись, укутывает их обоих переплетая конечности. Тот довольно укладывается на грудь, поглаживая влажными пальцами кожу и чуть не мурча, как тот самый кот, который уже улёгся на мягкое кресло.       — Я заказал тебе новый протез, у хорошего мастера. Скоро будет уже готов, он мне письмо писал недавно. Это должен был быть сюрприз, но всё же… — шепчет он, очерчивая обрубок до локтя. Без механической руки неудобно, Антон уже с ней сроднился, а теперь непривычно снова чувствовать себя инвалидом и Арсений это наверняка видит.       — Ну зачем было?       — Т-с-с, ничего не говори, — тот прикладывает палец к его губам, — Ты мне ничего не обязан. Считай это подарком, хорошо?       Антон не отвечает, лишь слабо кусает палец у своих губ, вырывая у Арсения тихий смех. Он снова жмётся ближе, ластится как кот, руками оглаживает то грудь, то живот, то предплечья, и Антону так хорошо. Хорошо когда Арсений рядом, поэтому он обнимает его целой рукой и невесомо чмокает в макушку.       — Спасибо, — он тоже шепчет, не желая нарушать интимность момента, — Хочешь есть? Я могу что-то приготовить.       — Нет, не.. — Арсений запинается, кажется, зевая, — ..надо. Лучше лежи.       — Лизать? — ехидничает он вспоминая одно хорошее утро.       — Лежать.       — Фу, я что собака?       — Какой ты дурной, — хихикает Арс, цёмкая грудь, где-то возле соска, — Люблю тебя.        Антон замирает, кажется переставая дышать. Ему никто этих слов никогда не говорил, но из уст Арсения звучат они с такой шелестящей нежностью, что он сначала тает, а потом снова восстанавливается. Тот, замечая что что-то не так, хотя бы по не движущейся груди, поднимает голову вверх заглядывая в глаза с немым вопросом.       — Как мы будем так жить? Люди не примут, это же, ну… неправильно.       — А тебе не плевать? — он проводит рукой по ещё не зажившему следу на скуле, который в первые дни невероятно опух, и он сам на себя был не похож.       — Да, но это против закона… и против бога.       — Бога нет, а с законом я дружу, нас отмажут, — Антон тихо смеётся немного успокаиваясь, а потом Арсений кряхтя как старый дед вылезает наверх седлая его, отчего голые члены соприкасаются и антонов так точно заинтересованно дёргается, а потом опускается на локти и любовно чмокает в губы, Арсений чмокает, не член. — Тебе не нужно разрешения общества, чтобы любить кого-то.       — Нет, не нужно, — он выхватывает чужие-родные губы и коротко целует, подтверждая свои слова. Целоваться с Арсением это что-то невероятное, явно лучше любого секса и он себе не представляет как раньше без этого жил. Арсений отстраняется с громким чпоком и смотрит как на чудо света, и от этого в груди теплеет.       — Плевать на то что люди подумают, ты можешь делать со мной всё что хочешь. Это твой выбор.       — Прямо таки всё, что захочу? — лукаво тянет Антон, и Арсений вмиг переключается коварно улыбаясь и тянет руку к паху невесомо его оглаживая.       — Прямо таки всё, что захочешь.       Кот выпрыгивает к ним на кровать, видимо одному на кресле скучно. И игнорируя всех укладывается у Антона на груди, цапая нежную кожу когтями, под ахуевший взгляд Арсения, что тут же принимается его выгонять бурча что-то про испорченный момент и никакой больше рыбы. Антона пробивает на хохот.       Он готов на всё лишь бы остаться в этом моменте. Где тепло, уют и любовь. И это правильно, да.