Pt.2
10 июля 2022 г., 01:48
***
— Я слышала, что на днях должно начаться солнечное затмение — Сакура поднимает на Гарам задумчивый взгляд и чуть хмурит брови с немым вопросом, и, словно прочитав её мысли, Ким улыбается мечтательно с грустью запрятанной в чуть приподнятых уголках губ. — Оно будет особенным, онни, ты не прочитаешь этого ни в одной газете — а Сакура лишь хмурится сильнее, неопределенно пожимая плечами. Ну будет и будет, делов то... Мияваки не высказала своего пренебрежения в слух, но Гарам поняла её прекрасно. Она улыбнулась вновь, сильнее натягивая на хрупкие плечи свою серую, крупной вязки кофту. Возможно, уже в тот момент Сакуре стоило задуматься. Гарам была явно чем-то встревожена, даже расстроена, но молчала упорно сомкнув губы, да и никто особо не спрашивал. Делов то, каких только проблем человек не придумает для себя в шестнадцать? Но возможно, Сакуре тогда всё же стоило задуматься, стоило сжать её ледяную ладонь в своих, потому что младшая была явно чем-то встревоженна. Встревоженно болезненно, до неестественного металлического скрежета, пронизывающего каждую её улыбку, каждый взгляд, вздох... До едва заметного тремора рук. До сумасшествия.... Но Сакура лишь уткнулась в смартфон, окунаясь в головой в ленту инстаграмма и греющие душу изнутри переписки с Чэвон. Она Ничего Не Сделала...***
— Мне кажется... Нет, нет! Я уверена, что он запал на тебя! — Йена сияла в своём светло сиреневым в блёстках свитере словно новогодняя ёлка или самая яркая на небосводе звезда. Смотреть на неё сейчас было почти физически приятно, из-за чего уголки губ Сакуры непроизвольно дёрнулись вверх. Но как бы то ни было... — Он так смотрит на тебя словно ты сокровище, которое никогда не будет ему подвластно, с трепетом что ли... — Вонён краснеет очаровательно, опуская свой влюбленный взгляд вниз. — Думаешь? — спрашивает она своим наполненным приятным ожиданием голосом, и Йена кивает ей так активно, что серебряные единороги в её ушах начинают подпрыгивать в такт. — Говорю же — уверенна! — Вонён опускает взгляд ещё ниже, словно бы стремясь изчезнуть вовсе, но на самом деле лишь пряча от окружающих горящие от смущения щёки. Йена улыбается задорно, а Юджин смеётся над ними, щуря в наслаждении глаза и произносит на выдохе тихое но искреннее "хорошо", привлекая к себе всеобшее внимание. Заинтересовавшись, Сакура тоже поднимает глаза и встречается с Чэвон взглядами. Чэвон улыбается ей и подмигивает игриво, а у Сакуры сердце в скачь и пульс в пляску. Мияваки даже кажется, что сейчас она и сама не лучше Вонён будет и это одновременно и смущает и веселит. — С вами, так хорошо — Юджин улыбается чуть натянуто от собственной неловкости, и в голосе её звучит оправдание. — Я бы хотела, чтобы мы собирались чаще, было бы так здорово, правда? — Да, я думаю очень — приходит ей на помощь Чевон, из-за чего Йена вновь смеётся восторженно, сгребая сидящих рядом с собой Чевон и Вонён в свои крепкие объятия. — Да! Да!***
Эти воспоминания Сакура смакует сейчас как успевшее вдоволь настояться вино. Не торопясь и со вкусом. А после усмехается с ледяным холодом, засовывая руки в карманы джинсовки. В лицо бьёт ветер, а в спину гордость, из двух зол Сакура выбирает меньшее, а потому идёт вперёд упрямо сжимая губы и наблюдая как по серому асфальту туда сюда летают редкие желтеющие листья. Одна в чужом городе Сакура чувствует себя покинутой и ущербной. Корея никогда ей не нравилась, не те нравы, не те люди, язык не тот. Всё не на месте как-то, да и глупо, что смешно. Но ей нравилась Чевон и этого в целом было достаточно для того, чтобы несмотря ни на что оставаться. В конце концов, когда тебе двадцать два любовь это чуть ли не единственная вещь имеющая хоть какое-то значение. Можно даже сказать, в случае Сакуры она имела решающее значение. В конце концов, если не с Чевон то с кем? Сону? Ёнджун? Феликс? Вспоминая однокурсников девушка закатывает глаза в легком раздражении. Нет уж. Телефон в кармане начинает вибрировать с противным звучанием. Гарам... Единственный контакт, к которому Сакура так и не смогла придумать подходящий рингтон. Всего на мгновение, но в голове всё же появляются сомнения, и Мияваки вроде даже хочет ответить, но гордость хлёстко бьёт в спину словно отрезвляющая пощёчина, и Сакура чуть дёргается мысленно прочь. Как от огня, как от проблем, как от... ...самой Гарам... Телефон замолкает на пару десятком секунд мучительного ожидания, а после начинает вибрировать вновь. И вибрация эта распространяется по телу как аллергический зуд по коже. Вымораживающе настолько, что хочется эту самую кожу голыми руками содрать. Нет уж. Не сегодня. Сакура не ответит. Ни сегодня, ни завтра, ни даже через неделю. Разбежалась, чертовка. Сакура хмыкает раздраженно, с силой сжимая телефон в кармане, а осознав это, отдёргивает руку в растерянности. Она права. Права же... Так почему же сердце её всё на место не встаёт? Почему же внутри словно с каждой секундой ниточки нервов всё сильнее натягиваются? Мияваки останавливается, вскидывая голову вверх и обращая взгляд к серому, хмуро-унылому небу, затянутому неприветливыми тучами. Ситуация в голове укладывается в три коротких: s o s, поставленных на повтор. Ледяной ветер вновь бьёт в лицо, заставляя распущенные волосы путаться и лезть в лицо да путаться узлами сплетаясь. Но в спину толкает гордость и из двух зол Сакура решительно выбирает меньшее. Честно? Она не готова к переменам. Она растеряна и даже немного унижена. Она теряется в в звонках Гарам и собственных сомнениях. Но так нельзя, нельзя... — Я слышала, что на днях должно начаться солнечное затмение. Вот и началось. В жизни Сакуры это самое настоящее солнечное затмение со вкусом пыли, запахом озона и аккомпанементом глухой вибрации. Такое Сакура не увидит по телевизору. О таком не услышит в новостях. Такое только так, на собственной шкуре пережить, но не охото, если честно. Вот прям совсем неохото. — Оно будет особенным, онни, ты не прочитаешь этого ни в одной газете Точно... Она предупреждала. Сакура усмехается, считая себя умалишенной идиоткой. Гарам уже тогда знала. Чертовка... — С вами, так хорошо. Я бы хотела, чтобы мы собирались чаще. Нет, было бы совсем не здорово. Сакура чувствует себя волком в овечьей шкуре. Чувствует, как жизнь её рушится постепенно от вездесущей неправильности ситуации. Сакура вспоминает глаза Гарам наполненные немой мольбой напополам с подступающими слезами. Вспоминает... И отключает телефон.***
— И вот, выбегаю я из метро, а сумочки то нет! Я как назад сорвалась, как рванула, да так торопилась, что чуть не врезалась в раздвижную дверь! А потом... — но Сакура не слушает, меланхолично теребя подаренную Чевон на прошлую годовщину фенечку. Сочетание пастельно-розового с мятным приятно ласкало глаз и успокаивало нервы, а потому Мияваки постоянно касалась браслета, когда переживала о чём либо. Так ей казалось, что Чэвон совсем рядом, а это в свою очередь внушало уверенность и придавало сил. Её Чэвон всегда окутывала своим теплом. Всегда была рядом. — Эй, Сакура! Эй... Алло, земля вызывает Сакуру! — Мияваки вздрагивает, поднимая на подругу растерянный взгляд, а Йена, убедившись, что её снова не слушали, улыбается с хитрым прищуром. — Я спрашивала, пойдёшь ли ты с нами в караоке в пятницу. — Ааа... — Ну так? — Не знаю — Сакура отводит взгляд в сторону, машинально проводя большим пальцем по ободку браслета. — В пятницу сама увидишь — Йена смеёться, вдруг оборачиваясь к Юджин. — Блин, она и правда это сказала! — а Юджин улыбается невозмутимо, словно в этой жизни всё и всегда идёт только по её планам. — Гони сотку, онни...***
"Привет" И Сакура в раздражении сжимает губы. "Это очень важно, онни, мы можем встретиться?" Нет уж. Сакура закатывает глаза, откидывая телефон в сторону, чтобы не видеть, не слышать, не знать... Но уведомления на сообщениях как назло глючат, воя полицейской сиреной. "Пожалуйста, онни" "Я больше не о чём не смею просить" "Пожалуйста" "Ответь мне" "Сакура" "Я же знаю, что ты видишь это" "Ответь мне..." И спустя ещё полчаса долгожданной, но отчего то наполненной напряжением тишины: "В пятницу, в 19:00 у нового торгового центра, хорошо?" Хо-ро-шо Ха! Как же... —Я спрашивала, пойдёшь ли ты с нами в караоке в пятницу И Сакура кутается в одеяло, изо всех сил стараясь сдержать усталый, полный глухого отчаяния стон. Почему в этом мире всегда так сложно?***
Под ощутимо стёршимися подошвами хрустел гравий, но Сакура не обращала на это никакого внимания, потому что в какой-то степени этот хруст даже успокаивал. И Сакура полуприкрывала глаза, вслушиваясь в собственные уверенные шаги. Хорошо... Хо-ро-шо На часах кислотно жёлтой подсветкой высвечивалось 18:45. Нужно поторопиться, но Сакура не торопится, нет, вовсе нет. Лишь усмехается встречным порывом ветра. Её одолевает липко-сладкое чувство дежавю. Оно кружит голову, опьяняет усталостью напополам со вседозволенностью. Точно. Волосы её на этот раз небрежно собраны в низкий хвост, чтобы не мешались и не лезли в глаза. Как глупо, неужели, она не смогла додуматься до этого раньше? Дура... Но важно ли это сейчас? Нет, точно нет. Точно... На мгновение вновь закрывая глаза, Сакура вспоминает это безумное чувство погони и вкус страха, горчащий на языке. Вспоминает болезненно сжимающееся сердце, касания ледяного ветра на коже и горящие от недостатка воздуха лёгкие. Вспоминает свою беззвучную панику и чужие шаги. Шаг. Шаг. Совсем близко. Шаг. Шаг. Ха! Дура... И Сакура вслушивается в шуршание гравия под подошвами, ступая уверенно с чёткой и выверенной целью. Точно. Она помнит. Помнит каждый поворот. Каждую свою паническую мысль. Помнит обжигающее дыхание угрозы. И глаза Гарам... О да, такое не забывается. Но важно ли это сейчас? Нет. Точно нет. Сакура не из тех, кто словно хищный зверь будет выслеживать свою жертву по кровавым следам. Нет... Слишком глупо. Она пойдёт на перерез. На часах 18:55 а значит, она скоро будет здесь. Она близко. Она бежит, загнанная в угол словно зверь на убой. В задумчивости, Сакура чуть прикусывает нижнюю губу, вспоминая о Чэвон, оставленной где-то в далёком прошлом. Вспоминая о их ночах в караоке и буйных пьяных танцах. Вспоминая о былой легкомысленности, о Сону, Ёнджуне и... Не важно. Сакура не помнит. Уже нет. Это не важно? Это не важно. Она скоро будет здесь. 19:07 Началось. 19:15 Она бежит. 19:32 Она скоро будет здесь. И Сакура останавливается в проулке, наконец достигшая цели. Вовремя, ещё две минуты и... Сакура закуривает, облокачиваясь плечом о ледяной бетон. Эта ночь из тех, что никогда не забываются. Она морозная и колючая, словно миллионы алых роз. Романтично? Нет... Вовсе нет. Скорее смешно. И Сакура усмехается, выдыхая из лёгких сизый сигаретный дым. Полупустая пачка привычно тяжелит карман, внушая некую уверенность, потом успокоится и идти дальше. А потому Мияваки тратит свои последние минуты на дым, желая одновременно раствориться в нём и набраться сил. Это время не застывшее, нет. Оно не давит стотонным напряжением на плечи. Не заставляет в унынии склонить голову. Сакура спокойна. Она небрежно откидывает непотушенную сигарету в кучу близлежащего строительного мусора. Поехали...***
Сакура не понимает. Ничего не понимает. Взгляд её мечется, как зверь по клетке в беззвучном отчаянии, пытается зацепиться за возможность, даже самую безумную, самую маловероятную возможность сбежать. Точно. Сакура помнит. Она наблюдает из тени как подкроватный монстр. Она видит, степень своего отчаяния, даже чувствует отголоски давно ушедшего волнения в сердце. Но это давно пройденный этап не имеющий в её жизни более весомого значения. Она видит со стороны, словно в глупом кино, как спотыкается её старая, почти позабытая версия. Она видит, как ликуют её преследователи. Она спокойна, и всё, что происходит сейчас кажется ей не дурным сном, а лишь грязной реальностью. Небо над головой сгущается, ветер крепчает. Но Мияваки помнит — старая Сакура не видит этого. Она лишь бежит так неосмотрительно и отчаянно. Она дёргается изо всех сил, как попавшая в сеть птица. Она ещё надеется на что-то, и разум её бессмысленно прорывается сквозь дебри безотчётного страха. Совсем близко. Снова спотыкается, и Сакура чувствует, как ярким импульсом по ноге пробегает фантомная боль. Ещё чуть чуть. И Сакура уже почти по привычке начинает вслушиваться в свои шаги. Совсем не такие как сейчас. Спешные, неосторожные, неуклюжие. Каждый раз наблюдая на этой картиной, Сакура задается одним и тем же вопросом: о чём она думала в этот момент? Вроде и помнит, а вроде и слишком забыла... Но на часах цифры сменяются с 19:33 на 19:34 и старая Сакура проносится мимо на своей предельной скорости, к сожалению, этого недостоточно, и Мияваки оказывается прижата спиной к недостроенной многоэтажке. Взгляд её испуганный встречается с ледяными глазами второй Сакуры. Более смелой, сильной, уверенной, идеальной... Идеальная Сакура вжимает саму себя в стену уверенно и беспощадно, зажимая рот рукой, не позволяя выбраться. В таком подвешенном положении они проводят бесконечно утомительные минуты, позволяя преследователям затеряться в лабиринтах бездушных многоэтажек. И лишь после того, как шаги окончательно затихают вдали, а голоса стихают, Сакура отпускает, отходя при этом на пару шагов назад. Она смотрит, как её прошлая версия напугано вдыхает напополам с воздухом строительную пыль, тщетно пытаясь привести сознание в порядок, вернуть здравомыслие, но лишь сильнее путаясь в тисках подступающей к горлу паники. — Я!.. Ты!... Кто т... Тишину стройки разбивает одинокий выстрел и Сакура с усмешкой наблюдает за тем, как её собственное тело падает на грязный асфальт. — Ну что, асталависта, бэйби? Мияваки садится на корточки перед своим бездыханным телом, а после поднимает свою-чужую руку, снимая с неё заветный браслет, рассматривает его задумчиво пару секунд и, что-то для себя решив, небрежно отбрасывает ещё тёплую кисть назад на асфальт. Под тихий писк часов, Сакура прячет пистолет в кармане. Под него же надевает на запястье новый браслет. Десятый...
